Александр Сабов – «Экс» и «Нео»: разноликие правые (страница 5)

С помощью агента-N ЗИПО Лиона и информационного канала абвера Париж — Лион Дидо был арестован. Речь идет о французском инженере железных дорог, лейтенанте запаса Рене Луи Арди.

На условленном месте встречи у метро «Мюэтт» в Париже нами арестован откликнувшийся на имя Дидо французский дивизионный генерал бронетанковых войск Шарль-Жорж-Антуан Делестрен, родившийся 12 марта 1879 года в Бич-Сен-Вааст, проживающий в Лионе…

Арди, благодаря полученным от него обширным сведениям и его желанию сотрудничать, был многократно с успехом использован для устройства подобных встреч. Кроме того, он по памяти сообщил германским службам план саботажа железных дорог.

С его помощью… айнзацкоманда ЗИПО-СД Лиона, вместе с приданной ей Главным управлением имперской безопасности зондеркомандой, чтобы разгромить подпольную армию, накрыла в Лионе собрание руководителей «объединенных движений Сопротивления» и подпольной армии и арестовала следующих лиц: 1) Лейтенант Анри Обри… 2) Преподаватель иностранных языков Андре Лос-санг… 3) Лоран Пьер Паризо… 4) Полковник Альбер Лаказ… 5) Подполковник запаса Шварцфельд… 6) Доктор Дюгужон, в квартире которого проходило собрание.

Собрание было созвано руководителем «объединенных движений Сопротивления», назначенным генералом де Голлем и известным под кличкой Макс. Сам Макс на собрание не пришел. Предполагается, что в этом ему помешала облава, проводившаяся французской полицией. На собрании он намеревался изложить его участникам новые директивы с целью координации деятельности «объединенных движений Сопротивления» и подпольной армии, которые понадобились в связи с арестом генерала…

КАЛЬТЕНБРУННЕР.

Кальтенбруннер перечислил не всех арестованных в Калюире. «Званых» участников совещания было семь. Имя одного из них — Раймона Обрака (бежал впослед-ствии из-под стражи) — опущено, а присутствие Макса закамуфлировано («на собрание не пришел»). Историки французского Сопротивления смысл этой фразы толкуют так: лионское и парижское гестапо либо утаили часть сведений от Кальтенбруннера, либо он сам, будучи в курсе событий, таким образом маскирует гибель руководителя французского Сопротивления в застенках гестапо. Ведь лидера французского Сопротивления, личного посланника генерала де Голля, конечно же, следовало передать в Главное управление имперской безопасности. В действительности Барбье уже через 48 часов после ареста участников совещания знал, что Макс у него в руках и что это Жан Мулен. Помимо семи основных участников совещания были арестованы хозяин конспиративной квартиры доктор Дюгужон и явившийся без приглашения Рене Арди. При инсценировке побега Арди был ранен в руку, о чем впоследствии Барбье сказал: «В него выстрелил мой шофер, он не знал всех инструкций…»

В докладе Кальтенбруннера прямо говорится, с чьей помощью были произведены июньские аресты: названы кличка — Дидо и имя — Рене Луи Арди. На первом суде над Арди (1947 г.) этот документ еще не фигурировал, тем не менее «свидетельские показания» Барбье о том, что Арди и был его наводчиком, неожиданно получили солидную поддержку.

На суде появился новый свидетель — кондуктор поезда, в котором 7 июня Дидо ехал в Париж на встречу с генералом Делестреном. Так вот, с поезда он сошел не один, а в сопровождении двух шпиков и гестаповцев. Одного из шпиков, Мюлтона (по кличке Лунель), арестованный Дидо узнал в лицо: это был провокатор, примазавшийся к Сопротивлению в Марселе. Именно Мюлтон и сообщил гестапо о почтовом ящике Рене Арди, откуда было извлечено письмо о его предстоящей встрече с генералом Делестреном.

Итак, с 7 по 10 июня Арди находился в руках Барбье. Почему же он скрыл это от товарищей по Сопротивлению, которые собственными силами провели первое расследование еще в 1943 году? Почему скрывал этот факт и на процессе 1947 года? Ответ Арди: «Я боялся навлечь на себя подозрения. Ведь Барбье отпустил меня за недостаточностью улик о моей принадлежности к Сопротивлению».

Барбье — «отпустил»? Да еще — «за недостаточностью улик»?1 Палач, хладнокровно отправлявший детей в печи Освенцима, мог проявить подобное великодушие только к провокатору. Вот почему после процесса 1947 года, на котором прояснилась таинственная связь между Барбье и Арди, во Франции поднялась буря возмущения. Общественность стала не просить, а требовать, чтобы перед судом предстал Барбье — и не свидетелем, а подсудимым.

Но загадку Калюира теперь взялись охранять американцы. Они спрятали Барбье.

Фразу из доклада Кальтенбруннера («Сам Макс на собрание не пришел») на следующем процессе адвокаты истолковали так: дескать, сам Арди точно не знал, кто же такой Макс, а значит, этого не мог от него узнать и Барбье. Что же до человека с газетой, у суда тоже остались сомнения, был ли это Барбье. Признания самого Барбье на этот счет суду показалось недостаточно, так как Арди яростно отрицал, что соседом его по скамейке на лионском мосту был шеф гестапо. А закон, как известно, толкует сомнения в пользу обвиняемого.

Однако как бы в перипетиях дела не упустить из виду логику поведения предателей и палачей.

«Если бы Арди сказал нам правду сразу, разве состоя-лось бы собрание в Калюире? — пишет в книге «Рискованная авантюра» Клод Бурде, бывший заместителем начальника отряда «Комба», теперь один из руководителей пацифистского движения во Франции. — Если бы не была устроена эта западня, многое в истории Франции сложилось бы по-другому как в войну, так и после войны. Я не могу не думать, что, останься Мулен жив, он сыграл бы после Освобождения ключевую роль в жизни страны…».

Первый день своего президентства Франсуа Миттеран начал с возложения гвоздик Жану Мулену, похороненному в Пантеоне…

Макс, бесспорно, сыграл ключевую роль в жизни страны во время войны. Смысл порученной ему де Голлем миссии Клод Бурде раскрыл при нашей встрече так:

— Де Голль послал Мулена во Францию с заданием объединить разрозненные отряды Сопротивления и включить в Национальный совет также политические партии, как борющиеся (прежде всего коммунистическую партию), так и влачащие жалкое существование, впавшие в апатию буржуазные партии Третьей республики. Требование воскресить их всех нас сильно смущало. И все же довод Мулена был в конце концов принят, потому что мы поняли: только безоговорочное подчинение всего движения Сопротивления де Голлю, со всеми политическими формациями прежнего режима, станет сильным козырем его лидерства, в котором ему упрямо отказывали руководители Англии и США.

Действительно, события развивались стремительно: 27 мая 1943 г. образован Национальный совет Сопротивления, и Жан Мулен шлет де Голлю в Лондон телеграмму; 30 мая де Голль перебирается в Алжир, где его встречают с энтузиазмом; через год под его главенством образовано Временное правительство во Франции, которое рервым признал СССР. Де Голль стал лидером всех сражающихся французов, но Мулена уже не было в живых.

Демаркационная линия, которая вплоть до конца 1942 года разделяла страну на оккупированную и свободную зоны, делила и французское Сопротивление на Север _и Юг. Оно делилось также на «левое» и «правое». Вышедшая во Франции накануне последнего суда над лионским палачом книга Филиппа Харцера «Клаус Барбье и гестапо во Франции» содержит взгляд на роль Жана Мулена именно справа: «Он не скрытый коммунист, как о нем говорили, а коммунист явный, не зря в годы Народного фронта он поставлял вооружение республиканским бригадам в Испании…»

Взгляд же на Мулена слева точно схвачен в определении «префект Народного фронта», которое буквально срослось с его именем. Формально он не принадлежал ни к какой партии, тем не менее по убеждениям его скорее всего можно отнести к социалистам. Создав Национальный совет, он придал социалистической партии гораздо больший вес, чем тот, которым она обладала в Сопротивлении.

Трудно угадать, какую роль сыграл бы он после войны, но сам факт выбора его де Голлем красноречив: никто так, как Жан Мулен, не мог обеспечить ему поддержку и признание левых сил страны, самых активных в Сопротивлении. Мулен эту задачу выполнил блестяще.

— Да, после того как Арди вернулся в наш отряд, — говорил мне Клод Бурде, — подозрительность к нему нас не покидала. Мы ничего не могли доказать, но… бывает шестое чувство… Я настоял на его отправке в Северную Африку, подальше с глаз. В чем же был смысл его предательства? Наша буржуазия после войны страшно сопротивлялась приходу к власти де Голля. Она не забыла Народный фронт во Франции, в ней все еще жил Мюнхен, она вся была пропитана коллаборационизмом. И уж если де Голлю было оказано такое сопротивление, то представьте только на минуту на его месте «префекта Народного фронта»! О да, те, кто погубил Мулена, заглядывали далеко вперед…

В докладе Кальтенбруннера есть и такие строки:

«Ближайший сотрудник и заместитель Арди в бюро по организации саботажа на железных дорогах, ответственный за организацию забастовок железнодорожников еврей Эйльброннер, он же Арель, он же Эннкен, арестован благодаря встрече, подстроенной с помощью Арди…»

Макс Эйльбронн (в докладе его фамилия искажена), владеющий во Франции сетью магазинов высшего класса «Галери-Лафайет», сказал мне: