Александр Сабов – «Экс» и «Нео»: разноликие правые (страница 26)

Еще ни одной политической партии, строившей свою платформу на твердолобой или завуалированной защите нацизма, не удавалось придать теме прошлого подобный нравственно-патриотический поворот. Постановка вопроса в газетах Фрея: героями или преступниками были солдаты СС? — в глазах Шёнхубера «упрощает исторические процессы до уровня слабоумных, дает основание преследовать национальные идеи в целом». Он ставит вопрос совершенно иначе: «Были ли солдаты СС такими же людьми, как ты и я, или уникальными извергами? Я лично утверждаю, что почти все мои товарищи были достойными людьми!..» О Гитлере: «А кто сделал Гитлера таким?» Шёнхубер и тут ограничивается «нравственно-психологическим анализом»: это левые еще в молодые годы ожесточили его сердце, придали такое бесчеловечное направление формированию его личности.

«Республиканцы» заявляют себя выразителями «бунта молодежи, сплотившейся вокруг дедов, против отцов». Кто же эти отцы? «Те, кому сейчас за сорок, кто вырос в атмосфере 60-х годов, в преклонении перед американским образом жизни и потребительством, кто восхищается эгоистическим обществом, основанным на конкуренции». Сам Шёнхубер представляет «поколение дедов» и свои воспитательные речи адресует «поколению внуков». Потенциал, к которому доныне обращался неонацизм, заявляет он, попросту «биологически устарел», как устарели его лозунги и ценности. «Республиканцы», таким образом, не желают вовсе знаться с неонацизмом. «Мы единственная партия, принявшая решение, по которому функционеры правоэкстремистских партий не могут стать членами нашей партии. Мы требуем от каждого члена предъявления выданной полицией справки о благонадежности…»

Респектабельный вид демократической партии помог «республиканцам» завербовать значительно больше сторонников, чем если бы они растворились в конгломерате правоэкстремистских групп. Это и позволяет Шёнхуберу утверждать, что в возможных будущих коалициях с правыми консервативными партиями его собственная будет играть «роль не жениха, а скорее невесты». И невесты богатой. Шёнхубер не скрывает, что пользуется финансовой поддержкой предпринимателей, хотя предпочитает цифр не оглашать. Дополнительные симпатии к этой партии привлекает то, что в области защиты экологии она стоит на позициях, близких к западногерманским «зеленым», а ее социальная программа во многом перекликается с лозунгами левых сил. Руководствуясь популистскими мотивами, она выступает в защиту рабочих, ремесленников, средних слоев от монополий и концернов, от бюрократического аппарата, от крупных респектабельных партий, которые, дескать, являются проводниками их политики. Эта антикапиталистическая фразеология, как правило, апеллирует к национальным чувствам: хватит разбазаривать народные деньги для помощи слаборазвитым странам, хватит впускать иммигрантов, отнимающих у немцев уже не только работу, но и жизненное пространство, пора прекратить наплыв беженцев — носителей СПИДа, пора положить конец преступности и т. д. Социальный состав партии — лучшее свидетельство, у кого эти требования находят поддержку: полицейские, служащие погранзастав, военнослужащие бунденсвера, мелкие чиновники…

Присущ ли партии «республиканцев» коричневый цвет? По-видимому, именно таким вопросом задалось федеральное ведомство по охране Конституции ФРГ, подготовив в ноябре 1989 года секретный документ о партии Франца Шёнхубера. Судя по тому, что стало известно об этом документе, по меньшей мере в десяти пунктах программные установки «республиканцев» не соответствуют понятиям о свободном демократическом обществе.

Вот некоторые из них:

«"Республиканцы" стремятся ослабить доверие народа к руководителям государства и его демократических институтов, подвергая их дискриминации и оскорблениям. В этом плане их деятельность представляет угрозу демократическим основам ФРГ».

«Унижения и оскорбления иностранцев, агитация против иностранцев могут привести к неконституционному ограничению гражданских прав в ФРГ», — говорится в том же документе. Более двадцати страниц (примерно из ста) занимает перечень имен тех членов партии, которые еще недавно входили в различные неонацистские группировки. В целом их не так уж много — 3 процента. Однако в руководстве партии бывшие участники правоэкстремистских групп представлены куда солиднее — 20 процентов. Итак, коричневый оттенок налицо, однако он сильно разбавлен зеленым и розовым: основную массу членов партии составляют бывшие приверженцы ХДС/ХСС (42 процента), социал-демократы (18), «зеленые» (6), либералы (5 процентов). Что же объединило людей, придерживавшихся в прошлом таких разных политических ориентаций? «Республиканцы» ставят в вину другим партиям «потребительское отношение к Германии», забвение ими ее национальных традиций, чрезмерную «американизацию» и «озападнивание». Сначала Германия, потом Европа! Германия — немцам! Таковы программные установки «республиканцев». Они требуют выхода Германии из Европейского экономического сообщества, из прочих западных союзов. Естественно, это означало бы серьезное ослабление, если не разрушение, сложившихся в Европе международных демократических структур, уж не говоря об ущербе престижу самой Германии.

Окончательный вывод федерального ведомства по охране конституции: Шёнхубер и его сторонники намерены разрушить свободный демократический правопорядок — тот самый, который на словах так чтут!

Не забудем, что вывод этот принадлежит федеральному ведомству, умеющему точно различать политические цвета и даже любые их оттенки в самой сложной цветовой гамме, какую бы мутацию фашистская идеология ни переживала.

Не общеевропейский дом, а макет пангерманской Европы проглядывает из политической программы «республиканцев». Не защита национальных традиций, единственными хранителями коих они себя объявляют, а самый ортодоксальный национализм: хорошо лишь то, что хорошо для немца. Общечеловеческим гуманным ценностям и национальной терпимости противопоставляется социальная демагогия с самой дурной наследственностью, утверждающая власть «сильной личности», разжигающая инстинкты толпы.

Осенью 1989 года между двумя Германиями рухнула Берлинская стена, являвшаяся символом раскола Германии, и объединение страны реально встало на повестку дня. Объединение Германии, конечно, дело самих немцев, но его значение для европейской и международной безопасности столь велико, что вопрос о влиянии этого объединения на ситуацию в Европе никого не может оставить равнодушным. Более всего происходящие здесь перемены затрагивают жителей Европы. Ведь уже дважды в нашем веке фитиль мировых войн был зажжен в Центре Европы, на немецкой земле. Это не может повториться в третий раз. И потому так велика заинтересованность всех стран и народов, прежде всего соседей ФРГ, в том, чтобы объединенная Германия стала подлинно миролюбивым государством.

Но какие же идеи понесли в ГДР западногерманские «республиканцы», рванувшие туда в числе первых «родственников с Запада»?

Вот официальное сообщение: 5 февраля 1990 г. Народная палата ГДР приняла решение запретить на территории ГДР деятельность праворадикальной Республиканской партии.

Да, курьеры «республиканцев» уже орудовали там! Уже в октябре 1989-го стало известно, что они пробуют создать «братскую организацию» в ГДР из местных неонацистских групп…

Неонацисты в ГДР?! Профессор берлинского Института социологии и социальной политики Бригитта Штайн-борн зафиксировала их появление в ГДР еще в начале 80-х годов. Они уже реально существовали на улице, в подворотнях, в документах «для служебного пользования» — и начисто отсутствовали в статистике, в прессе, в официальных контрпропагандистских материалах. Считалось, что в социалистическом, антифашистском государстве фашизму попросту неоткуда взяться. Печальная правда, однако, состоит в том, что бюрократическое государство, закрывая глаза на сам факт их существования, тем самым способствовало их росту.

Но кто же они такие?

Это уже знакомые нам «бритоголовые», обычно молодежь в возрасте от 14 до 20 лет. По подсчетам Б. Штайнборн, в одном Берлине их было не меньше 600 плюс около 2 тысяч приспешников. Они мало чем отличались от своих западных двойников: те же бритые черепа, штормовки, джинсы, стальные подбойки на сапогах. Тот же фанатизм и бессмысленное буйство на улицах, в дискотеках, на футбольных полях. Кого они больше всего ненавидели? Вот их ответы социологам: «коммунистов», «панков», «иностранцев», «евреев»… Что более всего ценили? «Порядок, как в третьем рейхе», «сильную Германию»…

Из повзрослевших «бритоголовых» образовалась фракция, члены которой уже открыто называли себя неонацистами. Эти — стрижка короткая, «под Адольфа» — отбрасывали все атрибуты «бритоголовых». Вот типичное признание одного из них: «У Адольфа было и хорошее, и плохое. Плохо было то, что бросали евреев в газовые душегубки. Он мог бы выслать их из страны, а если бы они отказались уехать, бросить их в тюрьму. Он хотел править миром. Мне это нравится. Если бы Германия вновь стала сильной, все жили бы лучше».

И наконец, третья группа — «фашисты» (так, по свидетельству профессора Штайнборн, они называли себя сами!). Это политически вполне сформировавшиеся люди. Работают чаще всего конспиративно. В конфискованных у них документах четко провозглашалась целы полная ликвидация социализма в ГДР, а также буржуазной демократии, восстановление военизированного германского рейха в границах 1939 года. Во второй половине 80-х годов «фашисты» из ГДР стали завязывать контакты с неонацистскими организациями Запада. Начиная с 1988 года активно проникали во все общественные организации, в том числе во вновь созданные в ГДР политические партии. Особенно важной частью своей деятельности считали вербовку «политически нейтральных граждан» во время массовых митингов и манифестаций…