Александр Сабов – «Экс» и «Нео»: разноликие правые (страница 10)

Шарль де Голль и Конрад Аденауэр еще в 1963 году подписали договор о «вечном союзе» Франции и ФРГ; и в том же самом году граждане этих стран Серж Кларсфельд и Беата Кунцель заключили между собой брачный союз. Конечно, события несоизмеримые… Но символику я вижу в том, что молодыми поколениями обеих стран это примирение было воспринято не как право забыть, а как долг помнить о прошлом.

Тут решусь еще раз сослаться на свидетельство Виктора Александрова, прежде чем обратиться к первым послевоенным годам.

«Это был период денацификации. В моем досье сохранились цифры тех лет. В американской оккупационной зоне три с половиной миллиона немцев были зачислены в разряд «подозреваемых лиц». По степени ответственности их подразделяли на следующие группы: 51,3 процента рассматривались как «попутчики нацизма», 11,1 процента — как «мелкие преступники», 2,2 процента признавались «виновными» и всего лишь 0,1 процента квалифицировались как «крупные преступники»; остальные были избавлены от тягостных столкновений с законом»[21].

Продолжу эту интереснейшую статистику, обратившись к «Мафии СС»: «Все население Западной Германии обязано было заполнять формуляры (о денацификации. — Авт.j. Однако уже к 1 января 1946 года 141070 законченных нацистов были отпущены на свободу, 134 889 из них тут же были приняты на гражданскую службу. Между 1946 и 1948 годами многие гражданские представители американской администрации, приехавшие из Вашингтона, подавали в отставку в знак протеста против непоследовательной работы по денацификации, проводившейся в американской зоне…

— Немало американцев отдали жизнь в этой войне, защищая демократию и борясь против нацизма, а через два года после ее окончания мы присутствуем при его возрождении, — приводит он свидетельство встреченного в поезде представителя оккупационной администрации США, едущего в Берлин вручить американскому Верховному комиссару свое прошение об отставке. — Десять миллионов формуляров, которые мы распространили среди населения, не дали практически ничего. Это насмешка, нелепый фарс, разыгранный деятелями из Вашингтона».

Весь масштаб этого фарса можно представить лишь теперь, по мере того как исследователям открываются военные архивы. Начиная с Нюрнбергского трибунала, судившего преступников войны, миру известно о секретном послевоенном плане «Савехафен». Около пяти тысяч нацистов, разыскивавшихся органами правосудия социалистических стран, в соответствии с этим планом нашли убежище в США. Наряду с ним существовал и другой секретный план — «Ратлин»: самых известных нацистов, чье укрывательство могло бы обернуться «дипломатическими неприятностями» для США, переправляли в Латинскую Америку, позаботившись о новых именах и биографиях для них. Но только в последние годы проясняются контуры плана «Блоубэк»[22]: тайно формировалась также армия специального назначения из «бывших русских» — предателей Родины, ранее служивших фашистам. В чем же состояла ее цель? К. Симпсон пишет в своей книге: «Исключительная секретность окружала все аспекты ядерной политики США, а тот факт, что США готовили армию, состоящую из эмигрантов, для использования после атомной атаки на СССР, скрывался особенно тщательно. Даже те пять тысяч отобранных добровольцев, которых предполагалось сбросить на радиоактивные руины СССР, не должны были знать детали своей миссии вплоть до последнего момента перед отправкой. Целью такой секретности было скрыть военную стратегию. До конца 40-х годов вербовка ветеранов боевых частей СС стала привычным делом. В ожидании «настоящего дела» они широко использовались для проведения тайных операций в Советском Союзе и странах Восточной Европы».

Не лучше велась денацификация и в британской зоне оккупации. Больше того, здесь открыто начали переформировывать попавшие в плен нацистские части, но в 1946 году по твердому настоянию СССР их пришлось распустить[23]. Тогда-то союзники и принялись укрывать преступников войны, как тех, что числились в списках ООН, так и тех, которых союзные правительства внесли в собственные списки. Общее число разыскиваемых карателей превысило миллион человек. Но уже в июне 1947 года английские оккупационные власти объявили о прекращении судебных разбирательств, а через месяц аналогичное решение принял командующий американской оккупационной зоной генерал Люсиус Клей. Франция, разыскивавшая около 20 тысяч нацистских палачей, с мая 1945 до конца 1947 года сумела добиться выдачи лишь 1242 из них[24]. Она заявила своим союзникам протест, который был отклонен под предлогом, что речь идет о лицах, выдача которых «может повредить интересам национальной обороны США». Эзопов язык этой формулировки прочитывался без труда: нацисты уже работали на американские разведслужбы. Он, этот язык, думаю, тем понятнее был французам, что и они не ловили ворон! В ноябре 1945 года уже функционировало Главное управление внешней безопасности, перевербовавшее обнаруженных во французской оккупационной зоне бывших нацистов из шестого («внешнего») отдела PCX А и абвера — армейской разведки. Цель операции сводилась к тому, чтобы наложить руку на сеть информаторов, еще уцелевших в странах Востока.

Начиналась «холодная война»… Те, кто надеялся, что она послужит отпущению их грехов (т. е. всякого рода преступлений в годы второй мировой войны), были не так уж далеки от истины. Еще ближе к ней они оказались через двадцать лет, когда, согласно законодательству ФРГ и многих других стран, военные преступления подпали под срок давности.

— Вот тогда-то и сложилась парадоксальная ситуация, — вспоминает Кларсфельд. — Между Францией и ФРГ с 1954 года действовала конвенция, согласно которой военные преступники, уже осужденные заочно французскими трибуналами, не могли быть подвергнуты повторному преследованию в ФРГ. Значит, там их не судят, нам их не отдают. Вот почему все те, кто совершил преступления на территории Франции, после 1954 года перестали даже прятаться. В самом деле, что им грозило? Ничто! Франция настаивала на принятии новой конвенции, по которой рассмотрение всех не закрытых ею дел вменялось бы в компетенцию судам ФРГ. Но ни Аденауэр, ни тем более Кизингер этой конвенции не подписали. Ее подписал 2 февраля 1971 года новый канцлер ФРГ Вилли Брандт. Тотчас же депутаты СвДП, несмотря на свое членство в правительственной коалиции с социал-демократами, заявили, что вместе с депутатами ХДС/ХСС не ратифицируют конвенцию в бундестаге. Надо было привлечь общественное внимание к этому скандальному покровительству нацистам. И мы с Беатой решили действовать…

«Дело Курта Лишки». Копия этого досье и сейчас у меня, и я живо представляю, как точно такую же папку уже 22 февраля 1971 года (через три недели после подписания конвенции канцлером — однако требовалась еще ее ратификация в бундестаге) Кларсфельды положили на стол перед рослым немцем, слишком беспечно впустившим их в дом. Он жил на окраине Кёльна. У Сержа в руках была кинокамера, но, почуяв неладное, Лишка замахал руками: не снимать! Беата сказала, что это досье уже доставлено в Центральное управление по розыску нацистских преступников в Людвигсбурге. Лишка дрожащими руками открыл досье и побледнел.

Когда было создано РСХА, именно он возглавил отдел IV-Д, занимавшийся «окончательным решением еврейского вопроса». Впоследствии этот пост занял Адольф Эйхман. С ноября 1940 по ноябрь 1943 года Курт Лишка возглавлял гестапо Парижского района, одновременно осуществляя в масштабах Франции надзор за концлагерями, где не раз лично сортировал людей, посылая их на смерть. Недовольный слишком медленными темпами арестов евреев по индивидуальным спискам, именно он распорядился произвести в Париже массовую облаву 16 июля 1942 года. Это был самый черный день французской столицы за всю войну. Первоначальный циркуляр № 173-42 предусматривал аресты евреев от 16 до 60 лет. Комиссар французской полиции по делам евреев Даркье де Пеллепуа, угадывая волю шефа гестапо, в последнюю минуту распорядился хватать всех подряд и свозить на зимний велодром, «пока он не заполнится до отказа». В облаву попали беременные женщины, матери с грудными младенцами, дети, старики. 12 тысяч голов… Мало! В картотеке Комиссариата по делам евреев 27 тысяч 388 имен, задача ставилась ясно: подвергнуть единовременной депортации как минимум 22 тысячи человек. Ответственный за операцию председатель комиссариата Даркье де Пеллепуа заверил штурмбанфю-рера Лишку и его помощника унтер-шарфюрера Эйнрик-сона в том, что такая задача ему по плечу. Но столько не набрали даже с грудными детьми…

Вот она, минута, когда даже окаменелое сердце не может не почувствовать укол! С лихвой превзойдены рамки циркуляра № 173-42, у Курта Лишки есть все законные основания вернуть домой хотя бы беременных и кормящих женщин, детей, стариков. Однако разрекламированная операция и так провалена по «валу», что же, срамиться еще больше перед выскочкой Эйхманом? Нет: никаких уколов совести, никаких колебаний. Резолюции: Освенцим! Дахау! Бухенвальд! Берген-Бельзен! Фотография из Берген-Бельзена меня потрясла. В этом относительно небольшом концлагере заключенных убивала специальная команда санитаров под руководством доктора Клейна, делая им смертельные уколы. Вон он, доктор, расхаживает во рву по горам трупов и трупиков, видимо, ради их последнего медицинского освидетельствования…