Александр Руджа – Воры, как мы (страница 16)

— Заноси!

— Какие симптомы? Рвота? Кашель? Понос? Когда проявились? Что предпринял для купирования?

Сбитый с ног — фигурально, конечно, выражаясь — вихрем вопросов, заданных безапелляционной Бетти, Младший самую малость утратил свой всегдашний меланхоличный настрой.

— Э-э-э… собственно говоря… ничего такого. Просто побледнел, брякнулся оземь и потерял сознание, вот и все. Когда? Пожалуй, минут сорок назад. Нет, пожалуй, чуть больше получаса.

— Частичная интоксикация, — кивнула Бетти. — Так. Не смертельно. Скорее всего. Зависит от последнего вопроса.

— Хм-м? Что такое купирование? Это как-то связано с вином?

— У вас, мужиков, все вечно с ним связано. Нет, конечно, нет. Что было сделано для облегчения состояния Га… пациента? Стимуляция рвоты? Промывание желудка? Хоть что-нибудь?

— Да в общем-то… ничего. Погрузил его в тачку, да привез сюда. Я, как бы сказать, не совсем эксперт в местной медицине.

Дурнушка Бетти смерила его непонятным взглядом.

— «Местной медицине», значит… Намекаешь, что я ничего в этом не понимаю?

— Что?

Голос девушки зазвенел.

— Что это я виновата, дав Гаррету противоядие, которое не сработало? Ты это имеешь в виду? Да? Это?

Здесь Младший совершенно неожиданно для себя понял две вещи. Первая: Бетти на грани истерики и может через несколько секунд сорваться за опасную грань. Вторая: она безумно боится и волнуется за Гаррета, потому что…

Эту мысль он додумывать не стал, зато сообразил, что сейчас нужно будет сделать.

— Бетти, — сказал он как можно мягче. — Все как раз наоборот. Я ничего не смыслю в лечении — и именно поэтому сейчас мне нужна ты. Профессионал-лекарь. Ты нужна мне — и, что куда более важно, ты нужна ему. Без нашей помощи Гаррет умрет. Мы же не хотим этого, правда?

Девушка замерла, как изваяние. Ее губы шевелились, но до Младшего не доносилось ни звука. Казалось, она молилась, но вор уже знал, что язычники-травники не признают никаких обращений к своим богам, кроме восхвалений, и написанных на скверном косноязычии поучительных басен.

Бетти вздрогнула, словно стряхивая с плеч тяжелые мысли.

— Нет… разумеется, нет. Мы этого не хотим. — Она сделала чуть заметное ударение на «мы», но это сейчас было неважно. — Хорошо. Поможешь мне. На заднем дворе есть открытый очаг, вскипяти воду в котелке. Немного, миски три. Развести огонь сумеешь?

— Угу, — отозвался Младший, протискиваясь в совсем уже крошечную дверцу и поражаясь, что у этой лилипутской хижины имеется, оказывается, еще и задний двор.

— Дерьмово, а? — прохрипел Гаррет три часа спустя. Тусклое солнце уже кануло за зубчатые крыши и стены, и только его запоздавшие лучики все еще метались по тесному пространству Города. Вор лежал на кровати Бетти в почти полной темноте, освещаемый только мерцанием гнилушек. — Не совсем так, как планировалось, черт бы меня побрал.

Выглядел он и впрямь не очень. На лице и теле рассыпалось созвездие красных мокнущих язвочек, из-за чего черты казались искаженными, оплывающими. Вокруг механического глаза формировалась нездоровая припухлая синева. Руки и ребра вдруг истончились, казались непрочными, ломкими.

Мастер-вор, казалось, вдруг постарел лет на десять.

— Ничего, — буркнул Младший больше себе, чем остальным. — Перебедуем. Главное — жив. Могло ведь и иначе сложиться.

— Это верно, — проскрипел вор и с усилием сглотнул. — Бетти говорит, ты меня спас. Теперь я твой должник, получается.

— Ерунду говоришь. Еще не хватало, пока ты при смерти, обсуждать какие-то…

— А ты не обсуждай, а слушай, что говорю. Сказал должник, значит, так и есть. И отплачу — если жив останусь, конечно.

— Останешься, — уверенно сказала Бетти, заходя в комнатушку с курящейся зеленым растительным паром миской. — Гарантирую. Из посмертия тебя ногтями выковыряю, если нужно будет.

Гаррет хотел что-то сказать, но закашлялся. Младший тревожно скользнул глазами вокруг, но девушка не проявляла беспокойства.

— Славные вы ребята, — прохрипел Старший после того, как приступ миновал. — Славные. В этом месте я должен, наверное, всплакнуть и вспомнить семью, которой у меня никогда не было, а? А вы должны обнять меня в ответ и сказать, что теперь у меня снова есть семья. И чтобы музыка эдакая нежная на заднем плане — скрипочка или еще что-то. Есть у тебя скрипочка, Бетти?

Миска стукнула об пол, девушка с каменным лицом выскочила за дверь. Гаррет повернул распухшее лицо к Младшему.

— Слишком сильно, да? Ладно, ладно. Извини. Спиши это на стресс от близкой смерти. Экзистенциальный опыт. Башка до сих пор мутная. Я извинюсь перед ней, конечно. А пока скажи… как там с нашим делом?

Младший понял почти сразу.

— Документы у меня, если ты об этом. Но я мало понимаю в планировании набега на Цитадель Хранителей.

— Еще бы… — вор снова закашлялся. — Еще бы. Этим займусь я. А ты… как насчет проведать нашего милого мытаря Норткреста?

— Решил все-таки от меня избавиться? — Младший понятливо кивнул. — Насколько я помню, судьба остальных парней, посланных на это задание Каррасом, сложилась незавидно.

— Ну, ты-то не будешь настолько глуп, как его олухи. Меня беспокоит этот парень. Что-то во всем этом деле не так. Покрутись рядом, посмотри на него. Осторожно. Ты уже знаешь, что он опасен. Не подставляйся. Ты толковый парень, способный, все поступающие проблемы сможешь решить самостоятельно. А я тем временем…

Очередной приступ кашля.

— Освежу свои познания о городе, пролистав документы из Шоулсгейта. Как минимум пару дней мне отсюда все равно хода нет. Бетти не выгонит… надеюсь.

Он замолчал. Где-то на улице в отдалении гудел электрический фонарь Механистов. Такими темпами Черная аллея скоро станет Светлой аллеей — и прощай тогда вольготная жизнь местного отребья. Разбить клятую железку, что ли? В природе должен быть баланс. Свет и тьма. Добро и зло. Жизнь и смерть. Без такого равновесия, пускай и шаткого, все очень быстро скатывается в жестокий и беспощадный хаос.

Младший очнулся от мыслей и с удивлением понял, что Гаррет уже уснул. Глиняная миска с варевом у его ног была пуста.

С деньгами у Младшего дела обстояли не очень, и он уже успел по этому поводу крепко призадуматься — но вовремя вспомнил слова Гаррета насчет собственной способности решать проблемы и беспокоиться перестал. Пара проходивших мимо ротозеев-горожан очень быстро лишились кошельков, а кто-то из проживающих поблизости мещан, убежденных, что третий этаж — это прочная гарантия безопасности, больше никогда не воспользуется позолоченным подсвечником в виде обнаженной женщины. И поделом.

— Хороший вкус нужно воспитывать, — пробормотал сквозь зубы Младший, сидя на перилах балкона и пряча трофеи в заплечный мешок. — Если понадобится, то и принудительно. А дурная роскошь — это не к добру. Как и излишняя самонадеянность.

Все-таки обладание раскладным композитным луком из будущего имело свои неоспоримые преимущества.

Норткрест-роуд тоже нашлась довольно быстро — пересекать всю темную и угрожающую громаду Города, чего Младший смутно опасался, не пришлось. Всего единожды свернув не туда и завидев вдалеке серые колонны тюрьмы Пейвлок, он не позволил ошибке зайти слишком далеко и вернулся к нужной развилке. Искомая улица находилась неподалеку от выхода из Южного квартала в сторону Доков — по сути, обозначая невидимую, но прекрасно ощутимую границу между нижним средним классом и честной — а то и не особенно честной — бедностью. Стражников на улице не было.

Оставалось малое — найти нужный дом, проникнуть внутрь… или, поймав за хвост немыслимую удачу, оставаться снаружи и проследить за этим самым Рональдом Норткрестом с супругой. Кстати, Каррас не упомянул, есть ли в доме кто-то еще, помимо них? Слуги, родственники, может быть, дети? Чертовски мало информации. С другой стороны, кто он такой, мастер-вор или сопливый карманник, готовый спасовать при первом же осложнении?

Младший подавил непрошенное желание встать посреди слабо освещенной улочки и во все горло заорать «Норткрест! Выходи, гнусный трус!» Это могло сработать, но наверняка вызвало бы ненужный ажиотаж и волнение среди жильцов. Что было совершенно излишним.

Он развернул свой чудо-лук и через секунду взлетел на плоскую крышу какого-то невеликого двухэтажного здания — лавки или магазинчика, должно быть. Вокруг стояла неподвижная тишина, только в окончательно темнеющем небе кружились и каркали вороны. Умеренно бедный район — по вечерам здесь не устраивают дорогих вечеринок, но не дают воли и лихим попойкам с дешевым вином и разбавленным пивом. После наступления темноты жители не жгут керосин или газ, а дисциплинированно ложатся спать. Скучно и тоскливо… но, наверное, кого-то устраивает.

Вор задумчиво огляделся. Следовало рассуждать логически. На Норткрест-роуд, короткой и узкой улице, располагалось всего четыре… шесть… восемь… двенадцать домов. Плюс тот, на крыше которого он сидел — тринадцать. Из них два здания явно нежилые — эта самая лавка, да еще одно сооружение, напоминающее насосную станцию. Доки рядом, наверное, воду в каналы качает. Одиннадцать. Уже меньше работы.

Что еще? Каррас упомянул, что фамилия парня произошла от названия улицы — что это означает? Что их семья живет здесь уже давно, возможно, несколько десятилетий. Маловероятно, что все эти годы он и его предки ютились в дешевых многоэтажных меблирашках, которых здесь насчитывалось целых пять штук, скорее всего, жильем им служил отдельно стоящий дом, находящийся в личном владении. Таковых здесь было ровно шесть.