Александр Руджа – Воры, как мы (страница 10)
— Мы свободны? — уточнил Младший, поднимаясь.
— О, разумеется. Любой человек свободен, если только явным образом не признал обратное… Но в вашем случае ничего подобного не произошло, так что… Эй, любезные, отворите двери! Наши гости уходят — чтобы вскоре вернуться с хорошими новостями, надеюсь.
— И я надеюсь, — хмуро отозвался Старший, вдруг о чем-то вспомнив. — Кстати, Каррас? Окажешь услугу старому… соратнику?
— Говори.
— За квартиру-то мне один хрен платить. Деньжат не подкинешь?
Норберт, охранник, дождавшийся все-таки пересменки, пьяно нахмурился. Караулка насквозь провоняла дымом и потом, от которого хотелось блевать. Охранники входили и выходили, но запах держался, словно был приколочен гвоздями. Еще здесь крепко пахло спиртом — но против спирта он ничего не имел. Дешевый самогон, тяжело и медленно, словно корабль в док, заходящий в желудок и огнем жгущий глотку, казался ему теперь лучшим другом. Хвала Создателю, уже близилось утро.
— Я не боюсь призраков, — решительно сказал он в четвертый раз. Из слушателей у Норберта оставался теперь всего один стражник, имени которого он не запомнил, но это не имело значения. Даже полное отсутствие аудитории его бы нисколько не смутило. — Призраки? Фью! Да я мог бы патрулировать кладбище у семинарии Механистов! Но здесь… Ууууу! Никогда больше! Ни за какие деньги. И ты спросишь: почему так, Норберт?
Он протянул руку через стол.
— Норберт.
— Бенни, — у его собеседника не сразу получилось пожать протянутую ладонь.
— Я отвечу тебе, друг Бенни. Понимаешь… призраки — они ведь хотя бы когда-то… когда-то были людьми. С ними можно столковаться. А та тварь, что я видел на крыше, та тварь — в ней не было ровно ничего человеческого. Ничего!
Он ополовинил стакан.
— Так вот: патрулирую я, значит, двор…
— Эй, в караулке! — снаружи в окно заглянуло чье-то бородатое лицо. — Отведите гостей Отца Карраса за территорию.
— Каких еще гостей… — пробормотал Норберт, с трудом поднимаясь. — Не помню, чтобы склады внезапно переделали в гостевой дом, но… ик… гости «отца» Карраса — богатенькие, должно быть, прохиндеи. Попрошу на опохмел.
Гостей было двое — высокие мужчины, закутанные в темные плащи с капюшонами, в поношенных сапогах. Нацепили, небось, для маскировки. За то время, пока Норберт вел их по раздольному складскому двору, оба не проронили ни слова, так что задумка насчет попрошайничества так и не пришлась к слову.
За воротами складов гулял утренний свежий ветер с залива, трепавший черные одеяния неведомых гостей, протяжно и отчаянно кричали чайки.
— Вот туточки, значит, и выход с территории, — без нужды сказал охранник, смыкая и размыкая задубевшие руки. — Теперь, значит, хорошей дороги вам, уважаемые господа, и, может, от щедрот-то ваших…
— Сначала к тебе? — не слушая его, сказал тот, что был повыше, тощий, словно щепка.
— А куда же, — глухо донеслось из-за спины Норберта, но когда он обернулся, там уже никого не было. Магия, не иначе.
— Эй, вы это… — он осекся. Второй «гость» стоял спиной к нему и… погодите, что? Натягивал лук? — Вы… ты что ж? А? А?
— Бу! — сказал тощий, оборачиваясь к охраннику. В глазах у него на секунду плеснулась та же тьма, что у твари на крыше.
Норберт поседел.
Часть 5
Почти весь столь необычно начавшийся день воры провели, шатаясь под открытым серым небом. У Младшего Гаррета поначалу с непривычки болели глаза и клонило в сон — в своем Городе он привык днями отсыпаться, выползая на улицы только с наступлением темноты, но Старший быстро объяснил всю пагубность такого подхода.
— Стражники днем рассеянные, — жуя стянутый у торговки на рынке бутерброд с ветчиной, обронил он. — Народу много, следить нужно вроде бы за всеми, но на деле не получается ни за кем. Первый час-полтора смены они еще крепятся, а потом плюют на все и просто слоняются по улицам или уходят пить и играть в трэк в караулках.
— Так ведь светло…
— Да это же хорошо! Ты сливаешься с толпой и становишься более невидим, чем ночью, в тишине, посреди огромной, отзывающейся громким эхом улицы.
— Есть крыши…
— То есть попрыгушки по ночным крышам для тебя более предпочтительны, чем неспешная прогулка по заполненным народом переулкам, где всегда можно, во-первых, подрезать кошелек и разжиться бесплатной едой, и во-вторых, легко скрыться в толпе, если какой-нибудь особо ретивый дуболом решит-таки тебя задержать? Э, парень, да ты тяжело болен — следовало бы отправить тебя в Колыбель Шейлбридж, да только она сгорела, и, может, это к лучшему. Мерзкое место. И близко к нему не подойду.
При свете дня Город не казался больше мрачным лабиринтом, полным неведомых опасностей, невообразимых существ и безжалостных стражников. Серые дома, серые стены, хмурые лица — но таковы все города, и люди, строящие и населяющие их, тоже всегда такие же. С этим можно было жить.
— Кстати… — получивший непрямую, но болезненную выволочку Младший был рад сменить тему, — куда мы направляемся-то?
Старший на миг замешкался.
— Тут такое дело… я не знаю.
— Что?
— Видишь ли… — вор сосредоточенно глядел поверх его плеча, хмурился и гримасничал. Младший внезапно понял, что тому было неловко, и это осознание поразило его едва ли не больше, чем вся ситуация с провалами в прошлое и беседами с легендарными героями минувших дней. — Цитадель Хранителей, откуда можно перейти на более глубокие и тайные уровни, находится между Стоунмаркетом и Старым Кварталом. Но есть проблема.
— Проблема?
— Точно. В общем… здание как бы невидимо.
Младший поперхнулся.
— Постой… ты сейчас на полном серьезе говоришь о невидимом здании? Гаррет, ты что, бредишь? Что было в том бутерброде?
— Ага! — по неведомой причине Старший вдруг словно бы повеселел. — На полном серьезе, верно. Обернись.
— Это сейчас не дурацкая шутка в духе «я не хочу отвечать, поэтому притворюсь, что у тебя кто-то за спиной»?
Вор усмехнулся.
— Нет, парень, просто проверка. Погляди как следует на тот дом с колоннами и омерзительными каменными горгульями на втором этаже.
Младший быстро взглянул за спину.
— Не понимаю, о чем ты. Там только какой-то похабный особняк, и еще что-то вроде скучного оптового магазина-склада.
— А между ними? — вкрадчиво поинтересовался вор.
— Между… ними… э-э-э-э…
Это было словно работа уличного художника, когда из цветной круговерти красок постепенно проявлялось чье-то задумчивое лицо или прекрасный пейзаж, словно со скульптуры гениального творца сдернули накидку, словно в мельтешении дождевых струй на стекле постепенно начинало угадываться что-то человеческое. Словно удар в челюсть, от которого отзываются колокольным звоном все кости черепа.
Младший на миг зажмурился и ошалело помотал головой.
— Вот… вот это да. Оно… всегда было здесь, просто мы его не видели.
— Скорее не обращали внимания, — подтвердил Старший. — Это как долго смотреть в вогнутую линзу — постепенно все начинает казаться правильным, находящимся на своем месте. Мозг приноравливается к необычному, подстраивается под него. А в этом случае, как я понимаю, ему легонько
— Хитро…
— Не говори. Да что ж такое! Только отвел глаза, и снова потерял!
— А я — нет, — сообщил Младший после короткого эксперимента. — Теперь вижу его как есть, все время.
— Интересно, — Старший бросил пристальный взгляд. — Имеешь, значит, способности. Это хорошо.
Чинно прогуливаясь, чтобы не привлекать лишнего внимания, они приблизились к невидимому остальными зданию. Интересно — мелькнула у Младшего мысль — а как выглядят они, стоя рядом с этим странным местом? Пропадают из виду, превращаются в малозаметные, зыбкие тени? Мысль пропала, смытая потоком впечатлений.
— Полезный инструмент стал еще полезнее?
— А как же, — Старший принялся шарить затянутыми в черные перчатки руками по шершавому камню фасада. — Только вот приткнуть нам эти способности пока некуда. Двери нет, видишь? Так что нам мало толку в том, что ты его видишь, если пробраться внутрь все равно…
Он замолк, подавившись словами. Под тонкими пальцами Младшего словно бы мерцал темный неподатливый воздух, образуя колеблющийся проход в виде двери, ведущей в мрачную Цитадель Хранителей.
Над проемом переливался холодным синим светом глиф.
— Как… — прохрипел, опомнившись, вор.
— Понятия не имею, — Младший помотал головой. Он был потрясен не меньше. — Просто… захотелось протянуть руку и сделать вот так…
Это было не движение — тень движения, призрак жеста, но повинуясь ему, дверной проем пропал, вновь слился со стеной. Младший громко сглотнул.
— Магия какая-то…