Александр Руджа – Везучие сукины дети (страница 40)
Уши закладывает от криков и воплей горящих заживо. В воздухе почти физически ощущается боль и отчаяние. Сопротивления нет. Это избиение безоружных.
Кровью, огнем и колесами группа проходит первый — условно первый, потому что он возвышается над городом, как гора — этаж, готовая к любым гнусным неожиданностям и практически уверенная в том, что лифт будет заблокирован, а лестница наверх — завалена. Но она ошибается.
На втором этаже их ждет сюрприз. В отличие от оплавленного и черного от огня, дыма и сгоревшей плоти парка ниже, здесь все почти стерильно белое — стены, потолок, даже окна, похоже, выходят на берег Северного ледовитого океана с навсегда вмерзшими в прибрежный лед кораблями и призрачными белыми медведями. Здесь совершенно чисто и почти сверхъестественно пусто. И тихо — их шаги звучат как святотатство.
Но сюрприз, как выясняется, отнюдь не в этом.
— Здравствуйте, — приветливо говорит им выходящая из бокового — разумеется, тоже белого — коридора девушка. — Как добрались?
Никто не отвечает. И вовсе не потому, что девушка некрасива — наоборот, в ней есть что-то притягательное. Но это животная, первобытная притягательность, что-то в ее плоском, улыбчивом лице, вздернутом носе, редких, мышиного цвета волосах с ровной челкой и едва заметными зеленоватыми прядями, быстрых, темных глазах. Она невысокого роста, одета в бурую и довольно затрапезную майку с надписью FUCK WHAT CHA HEAR и короткие зеленые шортики. Но самое главное — она смотрит на них, словно на старых знакомых. Но никто в группе не может сказать, что видел ее раньше.
Почти никто.
— Мику… — глухо выдыхает сквозь маску Чумной Доктор. — Что… Как…
Лейтенант сдвигает шляпу на затылок. Горячечный оранжевый огонь в его глазах уже померк, и то, что там было — если было — по всей видимости, устало и отправилось на боковую.
— Так это, значит, и есть Мику?.. — он недоверчиво щурится. — Должен сказать, я представлял ее себе совершенно иначе. Несколько… э… более…
— Это потому, — говорит Чумной Доктор, — что я описывал ее тебе совершенно иначе.
— Зачем же ты обманывал меня, позволь поинтересоваться?
— Лейтенант, помолчи. Все уже давно все поняли. Раньше она выглядела не так, а, Фикус?
— Верно. Раньше… Мику! Что с тобой случилось?
Девушка хитро качает головой. В ее маленьких глазках нет узнавания. Там вообще ничего нет.
— Кто вы, замаскированный незнакомец? Боюсь, мы не представлены друг другу, а значит…
Доктор снимает маску. Мику всматривается в его изборожденное шрамами лицо.
— Фикус… Что…
— Очевидно, вы оба изменились, — нетерпеливо говорит Клэм. — Обычно это случается с течением так называемого времени. Оставляю вас пораженно осознавать эту чрезвычайно сложную истину и предлагаю двигаться дальше.
— Нет, — говорит Доктор. Маска в его руке выглядит сброшенным за ненадобностью щитом. Здесь и сейчас, перед той, что когда-то была его мечтой, он наг и беззашитен. — Что произошло? Что ты… что ты с собой сделала? Или это он? Я знаю, этот ублюдок наверняка…
Девушка пожимает плечами.
— Да вообще-то ничего подобного. Все, что сделал Хелайн, это предложил мне работу, а я, конечно, согласилась. А лицо? Внешность? Ну, просто мне нравится разнообразие. И если все возможно, то почему бы и нет?
— Он… заставил тебя?
— Да нет же, — она улыбается, широко и бездумно. — Зачем? Мистер Свет дал мне то, что я всегда хотела. Будущее. Цели. Перспективу. Он забрал меня с Кайши и устроил здесь, в самом сердце своей империи. Чего еще можно ждать?
— Но ведь ты… не этого желала. Ведь так? Так? Я же говорил… Мы же говорили с тобой тогда, на Кайше… Ты хотела другого. Настоящего. Странного. Я все помню. Что случилось с девушкой, которая превыше всего ценила поиск истины?
Мику отмахивается. Легко, словно от надоедливой мухи.
— Подростковые глупости, — говорит она своим звонким, смеющимся голоском. — Они пропадают, как только ты начинаешь взрослеть. Ты уже начал взрослеть, Фикус?
Доктор не отвечает. Его изрезанные шрамами губы шевелятся, но оттуда не доносится ни звука.
— А по-моему, ты просто изначально ошибся, Грач, — громко говорит десантник. — Это никакая не любовь, и это никакая не твоя любимая. Обычная восемнадцатилетняя шлюха, которую следовало бы трахнуть еще тогда. Ну, или ублажать подольше. Впрочем, даже сейчас еще не совсем поздно: только погляди на ее рот — два хуя туда отлично влезут. Ты как насчет этого, готов ввалить своей несостоявшейся Жозефине?
На сцене появляется новое действующее лицо.
— Мистер Свет готов вас принять прямо сейчас, — с облегчением говорит Мику. Она улыбается — может быть, в этой улыбке есть хотя бы след сожаления? — думает Доктор — и исчезает за одной из снежно-белых дверей.
За годы — годы ли? — отсутствия Мистера Света в известной Вселенной он мало изменился. Тот же хорошо сшитый костюм, блестящие туфли, тонкое, умное лицо с аккуратной бородкой, дорогие очки, слегка растрепанная, по моде, прическа, дымящаяся звезда в петлице. Вполне мог бы работать разработчиком в какой-нибудь игровой компании чуть выше среднего. Он не выглядит озабоченным. Он не выглядит удрученным. Он также не выглядит испуганным. Нет, ни в малейшей степени.
— А вот и вы, доблестные рыцари смерти и разрушения… — произносит Хелайн почти весело. — Привет, Ддавэр. Ты уже отключил свою нейросеть? Все эти путешествия во времени ужасно запутывают последовательность.
— Мы пришли к тебе, мистер Свет, — говорит Бад тяжелым низким голосом.
— Я уже сообразил, спасибо, — улыбается дьявол. — Не желаете пройтись? Здесь недалеко. Заодно покажу вам производство.
Группа переглядывается.
— Идем, Фикус, — говорит Клэм, не приближаясь к Чумному Доктору, по черному плащу того все еще прыгают, сталкиваясь и рассыпаясь на искорки, голубоватые молнии. — Забудь о ней. Это не та, которую ты искал сквозь Вселенную многие годы. Совершенно определенно не та.
— Мику умерла, — глухо говорит Доктор. Его голос печален. — В тот самый момент, когда согласилась на предложение Хелайна. Умерло то, что делало ее особенной, незабываемой… собой. Душа. А то, что ее тело осталось в живых и даже перешло на высокооплачиваемую работу — просто досадная случайность. Разумеется, я с вами, парни.
Они — пятеро — идут по коридору. Тяжелый обвес десантника, черный плащ и маска Чумного Доктора, ковбойская шляпа, шейный платок и револьверы Лейтенанта выглядят нелепо в этих белых стенах. Впрочем, Клэм в своем неизменном стильном костюме, пожалуй, сошел бы за одного из местных менеджеров.
— Мы начинали с малого, — говорит мистер Свет. Он совершенно спокоен, в очках отражаются светодиодные лампы. — Труднее всего, конечно, было определиться с наиболее эффективным источником энергии. Чьи души при переработке окажутся оптимальны, а что только забьет коллекторы липким черным шламом? Никаких учебников, как вы понимаете, никаких методичек. Базовые теоретические материалы вроде Библии описывали все… ну, малость однообразно и не очень-то подходили для наших целей. Что оставалось?
— Что? — говорит Клэм. Мистер Свет улыбается.
— Практика. Критерий истины.
Они покидают коридор и сворачивают направо. Размеры реакторного зала поражают воображение — он бесконечен и необъятен, хотя логика подсказывает, что здесь не больше двух-трех тысяч квадратных метров. Зал тоже ослепительно-белый, подсвеченный у потолка разноцветными огнями, по полу тянутся фосфоресцирующие полоски-директивы красного, желтого и синего цветов.
— декламирует Хелайн, расправляя руки на манер коммивояжера, представляющего собственный товар. Затем он отщипывает что-то из воздуха и бросает в рот. — Конфетки с миелиновой оболочкой, снятой прямо с нейронов трехлетних детей. Вкуснотища! Хотел сперва поделиться, но вы, парни, оказались куда более хамоватыми и напористыми, чем мне бы хотелось. Взгляните же, надменные, на труды мои, и ужаснитесь!
Все пространство зала заполнено реакторами душ. Это невысокие сооружения, примерно в два человеческих роста, сделанные из блестящего металла, напоминающие первые атомные бомбы — яйцеобразные объекты на широком возвышении, окруженные яйцами поменьше и опутанные силовыми кабелями и шлангами охлаждения. Перед каждым реактором установлен небольшой пюпитр — пульт диагностики и управления с интерактивным экраном с трансляцией в реальном времени и мигающими датчиками.
На экране, окруженная волнами пара и пламени, бьется в муках человеческая фигура.
— Мы начинали с животных, — охотно поясняет мистер Свет. — Насекомые, как быстро выяснилось, не имеют души, поэтому их убийства — кармически нейтральный поступок. Это было, конечно, сильным ударом, мы серьезно рассчитывали проредить рои мух и комаров, даже закупили довольно значительное их количество, но все пошло прахом — да еще этот удар по имиджу… Вельзевул — дурацкое имя, но отчего-то приклеилось. Козни конкурентов.
— Чудовищные страдания, — роняет Чумной Доктор, глядя на экран. Хелайн не замечает этой ремарки.
— Мы быстро переключились на динозавров. Чертовы рептилии давали неплохой прирост энергии, но были невероятно дороги в транспортировке и эксплуатации, приходилось разрабатывать гигантские реакторы, потребители жаловались на тарифы… Ну, а потом, в качестве эксперимента, испробовали людей, и дело неожиданно пошло на лад. Экономично, экологично, энергоэффективно. Есть чем гордиться.