Александр Руджа – Пионерск (страница 3)

— Ольга Дмитриевна, я тут давно работаю, меня это уже не возбуждает, — я усаживаюсь в кресло, вытягиваю ноги, которые сейчас практически гудят. Напряженный день, сплошные хлопоты и стресс, а сейчас так бы хотелось полежать в тенёчке, попить ледяного апельсинового сока, да пригласить на огонек понравившегося мальчика из «хозяев». Или девочку. Я не слишком привередлива.

— Суть в том, что в правилах компании ничего не сказано о недееспособности «гостей», — цедит Ольга. — Нет такой оговорки. Даже если нам привезут сюда пускающего пену изо рта эпилептика или придурковатого гыгыкающего недоросля, мы будем обязаны развлекать его и обеспечивать заданный уровень сервиса.

Я молчу и просчитываю варианты.

— Ну… все равно терпимо. Запишем его тогда в музыкальный кружок, пускай Мику, скажем, займет паренька. Обучит его играть на укулеле, или еще что-нибудь. Сводит искупаться несколько раз. Потанцует вечером медленный танец, прижмется пару-тройку раз в нужных местах — мальчик поплывет. А там и конец смены, и куда он доедет на автобусе — уже не наша печаль. Программа-лайт, одним словом.

Ольга тяжело вздыхает. Мой вариант ей очень нравится, это видно, но принять его она не может.

— Не получится. Я же говорю, есть вероятность, что это приманка, и этот склеротик на самом деле офицер из отдела внутренних расследований. Очень изящная легенда, если подумать: потерявший память дурачок на шее у администрации — это я сейчас про нас с тобой, Славя. Велик соблазн устроить ему облегченную версию отдыха, без особого напряга, на полшишечки. Вот только, если он — подсадная утка, то жить нам станет очень невесело, и быстро.

— Закроют парк?

— Еще чего — это же золотое дно, до сих пор самая прибыльная инвестиция столетия… Но вот нас здесь точно больше не будет. Неполное служебное соответствие — и все, пишите письма, кладите в гроб. Понимаешь ситуацию?

— А что тут непонятного, — я как-то разом расслабляюсь. Проблема никуда не исчезла, но риски виднелись отчетливо, и было решение. — Значит, устроим ему отдых по категории «люкс». Если мальчик — проверка, значит, покажем себя в лучшем свете. Ну, а если нет — значит, этому Семену просто повезло.

— Семену, говоришь? — вожатая что-то прикидывает в уме. — А поселю я его, пожалуй, к себе. Для безопасности.

— Захотелось пионерского тела?

— Уж кто бы говорил, дурочка белобрысая… Кстати, о пионерском теле: за его досуг будешь отвечать лично. Никаких отказов, никаких ограничений. Пригласит тебя на свидание — побежишь с радостным визгом, попросит присоединиться, скажем, Лену — значит, уговоришь и убедишь…

Меня передергивает. Что ж я, двужильная им, что ли? Вожатая хмыкает, словно увидела что-то смешное.

— Ладно уж… неженка. Это последнее я отменяю, ты и без того в работе… по самые косы.

— Только вы меня понимаете, Ольга Дмитриевна, — всплескиваю руками, — вы одна, не знаю, как и благодарить за это, спасительница…

— Достаточно, — мрачнеет Ольга, и я затыкаюсь. — Спать с Семеном я тебя все же не принуждаю, нет значит нет. Но за желаниями его смотреть придется, и на цыпочках вокруг него ходить — тоже. Если захочет оргию с Ульяной, Алисой и, скажем, Сашей — обеспечишь выполнение, еще и рядом постоишь. Решит перерезать им глотки по ходу дела — найдешь и наточишь нож. Не форсируй, но делай все, чтобы клиент остался доволен. Как поняла?

— Все будет нормально, Ольга Дмитриевна, — я театрально вздыхаю, складываю в воздухе ноги, вроде как Шарон Стоун в фильме «Основной инстинкт», и томно гляжу на вожатую. Правда, трусики на мне все-таки есть. — Я умею работать с людьми.

Вообще-то это уже перебор. Но внутри меня словно ворочается тяжелая каменная глыба. Столько работы. Столько дел. Столько обязанностей. А мне тратить время на потерявшего — или притворяющегося, что потерявшего — память олуха! Да твою ж мать! Правда, с Ольгой так себя вести можно, это не помешанная на порядке и соответствии инструкциям Виола.

Вожатая смотрит на меня долгим усталым взглядом, а потом вяло машет рукой.

— Давай уже… пионерка.

Но я не даю.

Дышалось под водой трудно. Экий сюрприз, а? Люди вообще поразительно плохо приспособлены к жизни везде, где нет прихотливой смеси кислорода, аргона и азота, солнечной радиации и углекислого газа. И еще трехразового питания, душа и кофе. О да, я бы сейчас продала душу за «капучино» с пенкой!

Счастье, что у меня имеется «воздушный карман» — смесь противогаза и маски для ныряния, которая заряжается миниатюрной кислородной капсулой. Одной такой капсулы хватало на пять минут. У меня их четыре.

Также повезло, что речка у нас неглубокая, специально такой сделана — во избежание несчастных случаев. Три метра, хотя визуально кажется больше из-за установленных на дне маскировочных плит тусклого бурого цвета. Посмотришь с берега — впечатление, будто тут метров десять-пятнадцать, не меньше. Умные люди у нас работают, даже приятно.

А еще на дне лежат специальные якоря и раскладные мешки-носилки, соединенные с лебедками на берегу. Очень помогает при эвакуации захлебнувшихся идиотов — десять секунд, и ты на берегу, в крепких и профессиональных объятиях Виолы. Многих такая перспектива привлекает, между прочим.

Я устанавливаю последние носилки в паз до щелчка и с облегчением отталкиваюсь от дна — в ушах звенит, я не очень люблю все эти глубоководные приключения. Но привлекать к этому делу наших техников — идея так себе, они все поголовно андроиды и без качественного надзора наворотят дел. А отвечать будет кто? Правильно, Славя.

Выныриваю, сдергиваю осточертевшую маску, выбираюсь по деревянной лесенке на пирс, забрасываю оборудование в эту самую сторожку — переодеться бы тоже надо, а то черная подводная униформа как-то слишком бросается в глаза — и направляюсь в сторону лагеря, как вдруг…

— Привет, — широко ухмыляется мне наш припадочный пациент Семен. Вернулся от Ольги, значит, потому что, в отличие от меня, переодеться в аутентичные пионерские плавки он уже успел. — А что ты здесь делаешь?

«Тружусь не покладая рук, чтоб тебе комфортно было, кретин».

— Да ничем особенно, — застенчиво улыбаюсь я. — Немного плаваю, отдыхаю. Погода сегодня просто замечательная!

Это разводка для идиотов — мой костюм совершенно не похож на купальник. Но Семен как раз и есть официальный идиот, поэтому ведется сразу и без сомнений. Откуда он вообще взялся? Еще двадцать секунд назад пляж был чист и безмятежен, как мозги наших синтетических пионерок. Не иначе парень освоил технику скоростного перемещения в пространстве!

— А что там за острова? — выдает он следующую часть заготовленной речи. — Туда можно сплавать?

«Острова Дикого Секса, вот как они называются. Нужно объяснять, почему? И нужно ли указывать, почему он завел этот разговор именно со мной? За что ж мне такое наказание?»

— Конечно, можно, — лучезарно соглашаюсь я. — Вот этот поближе называется Длинным, земляники там… а вот тот называется Дальним. Удивительно, да?

Это я срываюсь. Но Семен глядит заворожено, будто приклеенный, и совсем нетрудно догадаться, какие мысли копошатся сейчас под его вихрастой головой. Нет уж, пора с ним заканчивать, хватит мне стресса на сегодня. Сейчас я ему так отвечу, что он меня уж точно запомнит навсегда, а уж Ольга…

Я прихожу в себя уже когда с губ готовы сорваться первые острые слова. Что это на меня нашло сегодня? Это все чертов стресс. Так, расслабилась, Славя, вдох-выдох, это называется газообмен. Улыбнись и выйди из этой ситуации.

— Мне уже нужно идти — много дел! — для разнообразия ничуть не кривлю я душой. — Но если хочешь, найди здесь Ульянку — такая маленькая ракета, рыжая, как морковка — она всегда с удовольствием составит тебе компанию. Или, может, Мику… помнишь Мику? Она веселая!

Он глядит в землю, словно в первый раз рассматривая теплый желтый песок и мелкие белые речные ракушки.

— Да нет, я как раз хотел бы… а, ладно. Позже увидимся, ладно? Вечером, может быть?

— Хорошо, — легко соглашаюсь я. Как только смена закончится, смоюсь в местный бар — только меня и видели! — Договорились!

Уходя, я буквально спиной чувствую, как Семен пялится мне вслед. Далась я ему! В парке десятки миленьких пионерок, по умолчанию готовых на любой возможный каприз, любую конфигурацию, на которую способна человеческая анатомия. Все возможно, только мигни — но нет, нужно пристать к единственному занятому делом человеку.

Жизнь несправедлива.

Спокойно провести день мне опять не дали — передали срочное сообщение, воспользовавшись «внутренней связью». В чем тут суть? Наши андроиды оснащены устройствами связи — таким образом мы можем подключаться к любому каналу, отслеживать их местоположение и поведение, и еще много чего. Но при желании эти устройства можно использовать и для пейджинговой связи, и это даже поощряется — вроде как мобильные телефоны не вписываются в отыгрываемый временной промежуток, «условные восьмидесятые», а мило болтающие девчонки, рассыпанные по заросшим аллеях парка — наоборот, оживляют атмосферу и придают ей достоверности.

Я задумчиво гляжу на замершую передо мной Саманту — стройную, самую чуточку угловатую девочку с почему-то ярко-синими волосами.

— Повтори-ка передачу, милая.

— Отправитель: М21, север, разрыв. Вызывается: дежурная хостесс, разрыв. Запрос: встреча в координатах: один, один, семь, два, разрыв, четыре, пять, пять, восемь, разрыв. Время: двенадцать двадцать, разрыв. Без ответа. Конец передачи, — послушно повторяет она. Неподвижное лицо и монотонный голос выглядят диковато на фоне шумящей вокруг листвы, тщательно отглаженной пионерской формы и красивого, почти (но не совсем) детского личика.