Александр Руджа – Хеллсинг: Моя земля (страница 22)
Над ребристым палисадом из щитов на мгновение показывается рука с зажатым в ней длинным цилиндром (я безуспешно трачу пулю на попытку в нее попасть), а потом коридор озаряет ярчайшая вспышка. Все пространство между упырями и мной, кажется, дрожит в жутком мареве, исходя густым черным дымом, трескаясь, плавясь и полыхая. Волны жара докатываются до меня, опаляя лицо. Я чувствую, как кожа на лице начинает стягиваться и даже, вроде бы, дымиться. Напалм!
Одно хорошо — через такой ад вряд ли проберется даже самый упрямый упырь, температура тут сейчас, наверное, градусов триста. Еще немного, и у меня начнут скручиваться и гореть брови и волосы. Но они, похоже, и не собираются атаковать. Если уж на то пошло, больше похоже, что они меня сдерживают. Или…? Для пробы стреляю сквозь дым туда, где были их щиты — раз, другой — и на звук определяю, нет, никто пока никуда не делся.
«Это сон внутри сна. Так бывает». Ага, а еще бывает военная хитрость внутри военной хитрости, и если выстроившиеся там уродцы — тоже отвлекающий маневр, призванный сковывать противника, то где тогда наносится главный удар?
Откуда-то доносится глухой стук, взрыв, еще один, а затем… Крик боли? Откуда? Да со стороны лифта, конечно. Снизу.
Снизу?
Черт!
Все плохо. Клубятся столбы белого дыма, медленно приближаясь к нам — это горит фосфор, смешиваясь с едким черным, стелющимся по земле чадом от напалма. Если чуть-чуть добавить воображения, можно представить, что это просто плохой сон — жара, гарь, неумолимо наступающие враги и невозможность выбраться. Ну, или с адом еще можно сравнить. Нет, тогда совсем нехорошо получается.
«Ну что, подруга? Это есть наш последний и решительный бой!»
«Похоже на то».
Все-таки хорошо, что мы тут хотя бы вдвоем. Это не сон, и не ад. В аду ты всегда один. А с Владой мы хотя и не стали еще настоящими подругами, но приятно, что она сейчас здесь, рядом со мной. Плечом к плечу. Или, если уже быть совсем точной, то попа к попе. Достреливаю оставшуюся обойму, откладываю винтовку — надежная штука, жаль, недолго прослужила. Достаю из кобуры «беретту» — что ж, пора и тебя испробовать, творение хитрого итальянского гения.
— Будем прорываться, — Владка приседает на корточки и ухмыляется какой-то нехорошей улыбкой. — Ломать не строить, а строить — не ломать. Погнали!
Мы гоним. Вампирская скорость обостряет все чувства до невероятия, мы несемся молнией и практически обгоняем выпущенные нами же пули, ломая шеи, выкручивая головы и простреливая черепа неповоротливых в своих бронежилетах упырей. Они валятся нам под ноги один за другим, как мешки с мукой.
Бах-бах! Бах-бах!
Для надежности я палю двойными, благо «беретта» для этого хорошо приспособлена, да и емкость магазина позволяет. Владка же, по-моему, вообще не смотрит на попадания, она крутится в тесном коридоре, как танцовщица, окруженная восхищенными кавалерами. Она отрешена от грешного мира и парит в своем, где есть только этот прекрасный, смертоносный танец. Она наслаждается. Красиво. Опасно и очень, очень пугающе, но красиво.
А мне отвлечься от происходящего сложно. «Беретта» — чертовски шумный пистолет, даже с моими полуоглохшими ушами. Да и закопченный, чадящий ядовито-черным коридор, с бледно-зелеными светящимися потеками на стенах там, где разлился фосфор, как-то не располагает к погружению в нирвану.
Вдруг что-то меняется. Нет, все так же слышен треск пламени и отвратительно воняет горелыми телами, все так же у горла болтается тошнота то ли от фосфора, то ли от этой вони. Но добавляется и что-то еще. Какой-то свист, что ли?
Звук рассекающих воздух тончайших стальных нитей.
Черт, да это же Уолтер, прямо как в аниме! Никогда я еще так не радовалась тому, что здешний мир соответствует рисованным картинкам из моей реальности!
Конечно, на десятиметровые паутинки, режущие бетон и камень, оружие старого дворецкого было совсем не похоже. Гораздо больше оно напоминало традиционную струну-пилу с алмазным покрытием, я такие видела в магазинах, двенадцать фунтов штука. Вот разве что по длине было некоторое несовпадение — в этой было метра три-четыре, наверное, и руки она отсекала прямо-таки на раз. Упыри же, в силу тупости, не соображали, что без рук они никакой угрозы не представляют, и конечности защищали слабо. Впрочем, Уолтер проявлял завидную выдумку — на моих глазах он возник за спиной особо жирного упыря и буквально отпилил ему голову, используя струну на манер итальянской гарроты.
Ну, теперь понятно, кстати, почему в аниме он так многозначительно натягивал перчатки перед тем, как пустить струну в дело — так она бы ему в секунду ладони отрезала.
И вдруг все закончилось. Крутился, лежа на полу, последний упырь с отрезанными под колена ногами, и напрасно тянулся культяпками к бесполезно валяющемуся совсем рядом автомату. И почти так же кружилась в рассеивающемся дыму на месте с пистолетом Влада с пустым взглядом и застывшей страшной улыбкой на измазанном чем-то черным и нехорошим лице. Я осторожно подошла к ней и аккуратно забрала из сведенных судорогой пальцев оружие.
— Влад… все. Уже все, все закончилось.
— Нет, — замотала она головой. — Нет… ничего не закончилось. Я… я не хочу. Я еще могу…
Пришлось ее обнять. Непедагогично, знаю. А какие ваши предложения?
— Все-все-все, мы ото всех отбились, упыри сдохли, видишь? — Пришлось как ребенку повернуть ей голову и указать на усеянный телами коридор. Влада выдохнула и как-то внезапно вся обмякла, я едва ее удержала. Она сонно улыбнулась.
— А мы с тобой… просто супер секси-чики, да, Вика?
Крепко ей досталось.
-Это ты самую суть ухватила, — соглашаюсь я. — А теперь давай…
— Боюсь, мисс Виктория, это еще не все, — прозвучал откуда-то из-за угла голос Уолтера. — У нас есть военнопленный.
Что? Какой еще пленный?
Оказалось, и правда есть. В узеньком переходе, выходящем на внутренний дворик корпуса, на полу обнаружился молодой парень с черном спортивном костюме и смешной черной же шапочкой с нарисованным египетским глазом. На коленях у парня лежал закрытый ноутбук, а руки он дисциплинированно поднял над головой.
— Сдаюсь, сдаюсь, — приветливо ухмыляясь, сказал он, наверное, чтобы мы не ошиблись. — Понимая бесперспективность дальнейшей борьбы, с восторгом предаюсь в руки превосходящих сил противника, надеюсь на них и уповаю. — Он подмигнул мне. — Девчонки! Созвонимся вечером?
Все это походило на какой-то сюрреалистический театр абсурда.
— Это же… — язык повинуется плохо, но я очень стараюсь. — Это Ян Валентайн, один из руководителей, один из тех, кто… кто все это…
Парень бросает на меня короткий острый взгляд.
— Грешен, — вздыхает он. — Но грешен исключительно в том, что меня и правда зовут Ян Валентайн. Что касается остального, то это просто смешно — ну, какой из меня руководитель? Я чисто технический специалист, меня наняли для сопровождения и обеспечения связи, взлома ваших серверов, отключения камер, и все такое прочее… Ну, нехорошо получилось, согласен, но я просто выполнял условия сделки, на которую подрядился. Уверен, после соответствующего разбирательства дело прояснится.
«Я просто выполнял приказ». Да, мы уже такое проходили. Одно успокаивает: Уолтер, не обращая внимания на эти россказни, аккуратно опутывает поднятые руки парня своей супер-убийственной струной. Теперь, если он только дернется, лишится как минимум руки.
— Также прошу принять во внимание, что ни в чем таком насильственном я не замешан, у меня даже огнестрела при себе никакого нет, а… эй, вы что делаете? — Это Уолтер забирает у него ноутбук и беззастенчиво знакомится с содержимым.
— Сидеть смирно, мальчик, или я отстрелю тебе самое дорогое, — я-то у Влады пистолет отобрала, помните? Так что их у меня сейчас два. И вот этими двумя мрачными стволами я как раз и целюсь во внезапно занервничавшего Яна. — А с аппаратурой твоей сейчас разберутся.
— Любопытно, — говорит Уолтер, держа раскрытый лэптоп на весу одной рукой, а другой энергично елозя про трекпаду. — А что если я вдруг возьму, да и нажму вот сюда…
«Все упыри выронили оружие», — раздается в голове голос Алукарда. Я делюсь этой новостью с Уолтером.
— И впрямь интересно. Боюсь, сэр, наше общение в сами может затянуться, поэтому пожалуйста… — начинает дворецкий… а дальше все происходит очень быстро.
Раз! Ян, невероятно изогнувшись, выворачивает обе руки себе за спину. Два! Резко дергается, будто стаскивая что-то с пояса. Три! Судорожным движением выворачивает плечо обратно. Одной руки, начиная с локтя у него уже нет, струна Уолтера отпилила ее, словно циркуляркой. Из культи тугим потоком хлещет кровь. А в изрезанной кровоточащей ладони другой лежит черный вытянутый цилиндр.
Brandgranate.
— «Миллениум» настаивал именно на этом, — четко говорит Ян. И улыбается.
Удивительно, сколько всего успеваешь за пару секунд. Еще удивительнее, насколько одинаковой оказывается реакция у людей, когда речь идет об вопросе жизни и смерти. Мы все втроем просчитали ситуацию и поняли, что до угла все равно не успеем, а закаленное оконное стекло не пробить даже с разбега. Бросаться на гранату и ценой своей жизни спасать товарищей тоже показалось не лучшей идеей. Поэтому мы синхронно, как хорошо сыгранная тройка олимпийских чемпионов по прыжкам в воду, вылетаем из коридора в дворик — как он кстати здесь оказался!