Александр Руджа – Говоруны (страница 12)

Картинка была чёткой, словно отснятая с помощью маг-камеры: капитан конвоя поравнялся с «Призраком», повернул к автомобилю голову в остроконечном шлеме и небрежно взмахнул рукой:

– Проезжайте, не задерживайтесь! – донёсся до Бада и прочих сдавленный голос. – Это спецрейс. Особые указания.

– Разреши, я вступлю в диалог? – вдруг оживился Лейтенант и, не дожидаясь разрешения, высунулся в окно. – Здорово, отец! Мы тут по ваши души – в прямом смысле этого слова. Забор улик, можно сказать!

– Как это? – нахмурился капитан. – Потерянные души не индексируются и обратно не возвращаются.

– А вот так! – жизнерадостно пояснил Лейтенант и швырнул в несущие винты горсть мелочи. – Передвижной таможенный контроль, всем ехать мордой в пол!

Всё это, конечно, было полнейшей околесицей – кроме монет. Миф о том, что вампиры боятся серебра, придумали они сами: в средние века с валютой было туго, и сверхъестественные существа крутились как могли – пригоршня мелочи, брошенная в растопырившую кожистые крылья фигуру, вполне стоила пяти минут позора. Так что самим конвойным монеты не могли причинить ни малейшего вреда. А вот о технике сказать такого было нельзя.

Физические константы в этих местах сильно отличались от общепринятых, так что вычислить скорость летящего металла с высокой точностью ни за что не вышло бы, но скорость звука она превышала значительно. Срикошетив от бешено вращающихся винтов, монеты брызнули в стороны не хуже шрапнели, вонзились в ранцы соседних конвоиров и пробили их. Раздалось шипение: вырывающийся под давлением газ создал погоне воняющий чесноком хвост.

– Фикус, закрывай окна! – взбеленился Бад, ныряя в салон. – Придурок-ковбой задумал нас погубить!

«Призрак» мгновенно превратился в наглухо задраенную субмарину. Сидя внутри, головорезы хмуро наблюдали сквозь чёрные облака, как несутся и петляют скутеры, и как непокорной крепостью всё так же маячит впереди корма автобуса 410. Лейтенант широко ухмылялся.

– В прошлой жизни у меня неплохо обстояли дела с химией, – сообщил он. – И я помню, что горчичный газ скверно ведет себя при контакте со сталью. Очень велик был соблазн попробовать, вот я и не удержался.

Остальная троица подозрительно уставилась в окна. В чёрных облаках видно было плохо, но, судя по всему, план Лейтенанта сработал: все скутеры резко сдали назад, ибо попасть в коррозийное облако дураков не было. Размахивая руками, словно крыланы-переростки, вампиры резво избавлялись от дурацких ранцев.

– Хороший план, – оценил Бад. – Но есть два замечания. Первое: дело надо доводить до конца.

Он снова нажал на кнопку открытия люка, высунул наружу верхнюю часть торса и чем-то громко лязгнул. Лейтенант опасливо глянул сквозь заднее стекло: в огромных ручищах десантника был зажат станковый пулемёт GAU-21, и его длинный дырчатый ствол пристально смотрел назад, где надсадно ревели винты и копошился вампирский конвой.

– Хотел взять M134, – извиняющимся тоном сказал Бад. – Люблю слушать, как он трещит, да только трижды разорился бы на патронах. Так что это компромисс.

С точки зрения Чумного Доктора, здоровенный десантник был не силён в компромиссах: пулемёт зацокал, словно очень громкий матричный принтер, ведущий из багажника металлический рукав с пулемётной лентой задрожал, как живой, а на крышу посыпались гильзы размером с зуб тираннозавра. Издали раздался визг: как и многим другим, вампирам не очень нравились пятидюймовые снаряды М33 в сплошной металлической оболочке. Пулемёт лупил, словно бич турецкого атамана, простреливая головы фигурам в серых плащах, отправляя их в небытие, оставляя после себя брызги прозрачных мозгов на пыльном асфальте дороги. Хуже было только улететь в кювет, откуда даже сквозь пламя было видна незавидная судьба преследователей.

Когда пулемёт умолк (патроны не кончились, просто телепортировать их в багажник из подвала бара стало слишком дорого), десантник удовлетворенно кивнул и рухнул вниз, утирая пот и отплёвываясь.

– А второе замечание? – ляпнул Лейтенант как ни в чём не бывало. Бад хмуро воззрился на него.

– Мой «Призрак» тоже сделан из стали, остолоп, ты об этом подумал? Чёртов газ сожрал чуть ли не все покрытие!

– Распечатаешь заново, – посоветовал Клэм. – В первый раз, что ли? Давай уже лезь за руль, а то зрелище Фикуса с расставленными ногами меня начинает беспокоить.

Десантник буркнул что-то неразборчивое, но подчинился.

Ускорившись до невероятных величин и оставляя за собой след из частичек краски, автомобиль пошёл впритирку с автобусом 410 и оказался наравне с кабиной. Тут-то и выяснилось, что какой-то из первых выстрелов Лейтенанта не прошёл даром: вместо левой передней фары зияла выжженная дыра, и кислотное пламя расползалось по свистящей мгле, словно попавшие на руку чернила. По меньшей мере, с одной стороны проезд был свободен.

Диковинное оружие ковбоя имело серьёзное преимущество – оно не промахивалось. Правда, и поражало только те цели, которые считало подходящими.

Сокрушая холодные волны, создаваемые потерянными душами, «Призрак» нёсся рядом с автобусом. После этого пришлось столкнуться с очередным скверным сюрпризом: человекоподобного водителя, с которым можно было бы вести переговоры, автобус 410 не имел. Вместо него стёкла кабины залепила непонятная чёрная субстанция с развевающимися щупальцами, похожими на волосы плакучей ивы. Субстанция неритмично пульсировала и издавала тонкие скрипящие звуки.

– Проклятый Харон совсем ополоумел, – плевок Бада был мгновенно сожран и унесен назад диким ветром. – И как с ним беседовать? Я не говорю по-инфернальному, а ты?

– У нас в двадцать пятом веке много чудес! – проорал с водительского места Клэм. – Но прямого дипломатического контакта с Адом ещё не установлено.

– Я умею, – Чумной Доктор принялся развязывать тесемки на затылке своей маски. – Хотя, возможно, некоторые речевые обороты слегка и устарели.

– Что?! – хором удивились десантник и Клэм.

Лейтенант заинтересованно покрутил головой – он вообще слабо понимал, что происходит.

– Мне приходилось как-то бывать в Юду, столице Диюя, по-вашему – Преисподней, – Доктор продолжал распутывать кожаные застёжки, затянутые на проржавевших рамках. – Это было очень давно.

Он справился с маской, отлепил уплотнители, намертво приклеивающие её к лицу, отбросил в сторону. Повернул отвыкшее от свежего воздуха лицо к остальным в машине. Ветер горел, разбрасывал не заплетенные в косу волосы, хлестал по щекам.

– Встреч лицом к лицу не надо бояться, – сказал он. Голос был новый, непривычный после обычного глуховатого бормотания. Улыбнулся одеревенелыми мышцами. – Но и стремиться к ним бездумно тоже не следует.

Доктор-без-Маски высунулся из «Призрака», издал резкий, требовательный звук. Автобус, вплотную к которому они шли, вильнул, но удержался на дороге; тёмное облако щупалец за рулем перестало дрожать и приобрело упорядоченность. Ответило. Один раз, кратко. Помолчало. Разразилось длинной тирадой, состоящей из птичьего карканья, стука дождевых капель и скрипа амбарной двери. Закончило медвежьим рыком.

– Ему нужны деньги, – Доктор снова оказался внутри и начал надевать маску, выискивая тонкими пальцами непослушные застежки. – За переправу Харону заплатили полновесный мешок серебра, поскольку всем известно, что он – последний перевозчик, и если уж и откажется от такой сделки, то только за куда большую сумму.

– Большую? – заревел Бад. – Эта корявая тварь даже на человека не похожа, на кой черт ему мешки с серебром? Что он с ними будет делать, жрать противоестественным образом?

– Мои деньги закончилось, парни, – улыбнулся Лейтенант, демонстрируя пустые карманы. – Не надо на меня смотреть.

– И решать следует побыстрее, – добавил Чумной Доктор; чёрные с рубиновым отливом глазницы на странной птичьей маске, всё как обычно. – Мы проезжаем окрестности Адских Врат.

Автомобиль приближался к чему-то тёмному и высокому, плохо различимому в плотных сумерках, окутывающему местность саваном, пылающему зарницами и заревами пожаров. В воздухе стоял заунывный вой, словно от стай гибнущих птиц. Далеко за горизонтом виднелись чёрные приземистые горы, с тяжёлым гулом бросавшие в воздух камни и струи лавы. На кожу садились грязные пепельные снежинки.

Архитектура самого первого Ада до сих пор вызывала много вопросов, дизайнерские решения этого места считались физиологически отвратительными, но одновременно и притягательными, вызывающими непроизвольный трепет. В точности неизвестно, чей больной коллективный разум призвал когда-то из ноосферного полубытия эти гротескные вопящие статуи с гипертрофированными конечностями, чудовищные колонны, исписанные тонкими светящимися символами, странных угрюмых существ, слепленных из людских тел, наполненный застывшими молниями красный воздух и прочий антураж. Есть гипотеза, что это были маниакальные поклонники Уэйна Барлоу и Ханса Гигера16, коллективным всплеском страдания (возможно, ритуальным самоубийством) выбросившие в реальность жуткий морок. С тех пор Ад многократно перестраивался, в том числе его нынешним руководством, но полностью избавиться от первоначальной ауры так и не удалось.

– К чёрту переговоры, – решил десантник и адресовал водителю размашистую «птичку», имеющую у многих существующих и погибших народов примерно одинаковый смысл, так что он не боялся попасть впросак. – Клэм, сбрасывай скорость, будем знакомить эту греческую морду с достижениями современной конструкторской мысли! – он потряс позабытым уже «Шмелем».