Александр Руджа – Эксперимент (страница 3)
Девушка вздохнула.
— Новенький небось? — сварливо поинтересовалась она. — И что вас всех именно ко мне несет, будто медом намазано?
— С детства питаю неизъяснимую любовь к книгам, мадам! — отрапортовал я, щелкнув каблуками. — Не могу прожить без них буквально ни дня, мадам! Осмелюсь заметить, мадам…
— О господи, — простонала девушка, — ну почему мне вечно достаются идиоты? Обходной тебе? Давай бумажку и проваливай!
Я отдал бумажку, раздражительная девчонка что-то черкнула на нем и подтолкнула обратно. Но я раздумал уходить.
— А есть у вас что-то из периодики? Газетные подшивки? «Наука и техника», «Химия и жизнь», «Ровесник»? Мы дома не выписываем, так хоть здесь ознакомлюсь.
Девушка (на столе была табличка, сообщающая, что ее зовут Женя) закатила глаза, что-то прорычала, но поднялась и удалилась куда-то. Надеюсь, с возвратом.
Сзади раздались легкие шаги — в библиотеку зашла незнакомая пока что фея с фиолетовыми волосами, завязанными в два смешных хвостика. Увидев незнакомого человека, она остановилась и ойкнула.
— Мадемуазель, прошу прощения, — сбиться в предыдущего настроя получилось не сразу. — Позвольте представиться, Алессандро де Шуази, граф де Этанмор, прибыл утренним дилижансом. Аншанте!
Девушка уставилась на меня совершенно безумными зелеными глазами, что-то пискнула, бочком-бочком протиснулась к столу и положила на нее какую-то книжку. После чего сбежала.
Да, не особенно я продвинулся в плане новых знакомств. А тем временем, заслышав голоса и прочие звуки, вернулась мрачная как туча девушка Женя. Вернулась не сама, а с кипой пыльных журналов.
«А журнальчики-то старые совсем, не новьё. Нет, это не Рио-де-Жанейро».
— Вот, — пыхтя как бегемот, сообщила Женя. — Что нашла.
Ну-с, поглядим. Так, «Новый мир», «Дружба народов» и подшивка «Иностранной литературы». Все старенькое, все начала восьмидесятых.
— Почему только антиквариат? — поинтересовался я нахально. — Самое новое — восемьдесят третьего года.
— Ну, прошлогоднее, — мрачно пояснила Женя. — За этот год не приехали пока.
Ага. Путем несложных вычислений получаем 1984 год в качестве текущего. Неплохо, неплохо. Обозрев в последний раз библиотеку и приметив самодельный бумажный кармашек с надписью ИЮЛЬ и листочком «23», я совсем обрадовался, вежливо поблагодарил, подхватил обходной и молодцевато удалился.
Кажется, Женя осталась не очень рада этому факту. Я пришел к этому выводу потому, что она что-то закричала мне в спину и даже попыталась остановить. Но некстати закрывшаяся дверь библиотеки лишила ее этой возможности.
Дальше — медпункт. Медсестра — мда, роковая женщина. И что она здесь работает? Ее такую… красивую везде с руками и ногами оторвут. Да и зачем она кому-то без рук и ног? Хм, что-то меня не туда понесло. Виола — это ее зовут так — поинтересовалась, нет ли жалоб, и не страдаю ли от хронических болезней. Сказал, что не страдаю, за исключением хронического недосыпа. Виола развеселилась, сказала, что меньше по ночам не пойми где лазить надо, и отправила вон.
Чего это она? Я вроде и не лазил нигде. Хотя это мысль. Тем более, что оговорочки, оговорочки… Ладно, сову эту мы разъясним. А хотя бы даже и совенка. Но — потом.
***
После медпункта я решил сделать перерыв. На обед, благо время как раз позволяло. Кормили, кстати, отменно, хотя повариха сперва отказывалась обслуживать человека не в форме и без галстука. Но потом, увидев обходной и проникнувшись историей про третий день не евшего паренька из голодающей в кольце враждебных капиталистических держав Венгрии (это я), подобрела и налила целых две порции борща.
Вообще-то Ружичка — это чешское имя, а не венгерское, но знать ей об этом было необязательно.
Осторожно маневрируя заполненным вкусностями подносом, я только-только приблизился к свободному столику, как вдруг…
— Хоп! Шлагбаум!
Подставленная нога сделала свое дело — я споткнулся, и, спасая хотя бы борщ, изо всех сил грохнул подносом по столу. Борщ уцелел, а вот компот удачно смешался с картофельным пюре и рыбной котлетой, образовав что-то похожее на традиционное японское блюдо «карэ райсу».
Диверсию устроила рыжая девчонка в задранной форменной рубашке, края которой были завязаны на загорелом животе узелком. Нахальные карие глаза задорно поблескивали. Я с трудом восстановил равновесие и опустился на скамейку рядом, выпрямив спину и устремив пустой взгляд вдаль.
— Нас, полагаю, не представили друг другу, сударыня, — глухо начал я. — Шталмейстер, виновный в этом промахе, казнен в полночь. Я же отныне буду звать вас Аской.
Если и был способ гарантированно ошарашить рыжую, то он был найден мной в этот жаркий летний день.
— Ч-что?! Ты что несешь? Тебя как зовут-то, герой?
«Да, теперь многие не знают имен героев. Угар нэпа. Нет того энтузиазма».
— Не сердитесь, Зося, — сказал я задушевно. — Примите во внимание атмосферный столб. Мне кажется даже, что он давит на меня значительно сильнее, чем на других граждан. Это от любви к вам. И, кроме того, я не член профсоюза. От этого тоже.
Рыжая, казалось, сейчас вскипит от ярости и непонимания.
— Какая я тебе Зося?! Ты совсем дурак, что ли?!
Я смиренно поднял руки.
— Легендарный Александр Ружичка, во плоти. Автограф-сессия после, сейчас можно только сфотографироваться за смешные деньги. А тебя как зовут?
— Ну, наконец-то. А я — Алиса. Фамилия — Двачевская. — Алиса странно взглянула на меня. То ли ждала чего-то, то ли опасалась.
Я покладисто кивнул.
— Оки.
— Чего? — девушка, похоже, удивилась.
— Хорошо, говорю. Понял. Двачевская.
— Верно. И никак иначе!
— А как иначе-то? — чего-то я все-таки не понимал.
Алиса фыркнула и отвернулась.
— Скучный ты какой-то. Неинтересный.
— Ну извиняй, — развел я руками. — Не переключайте канал, развлекательная программа уже на подходе. Пока что могу или спеть, или гопака сплясать.
— А то и спой, — прищурилась Алиса. — А мы послушаем.
— Взвеейтесь кострааами, сиииние нооочи! — оперным голосом ответил я, надувшись на манер покойного Паваротти. С голосом, в общем, у меня все в порядке было. — Мыы — пииионееееры, дееети рабоочих!
Или нет. Паваротти — он же тенор. А у меня бас — значит, я кто? Брэдли Гарвин какой-нибудь.
— Поёшь — это хорошо, — заметила некстати проплывавшая мимо Ольга Дмитриевна. — Тебе обязательно надо в музыкальный кружок записаться. А то Мику там совсем скучает.
Мику? Мика? Чех небось какой-то. Зачем он нам? Нет, нам чех не нужен, что я, Гашек что ли? «Изучаю растения и лесных разных пташек. Из дури вставляет гашек — Ярослав Гашек!»
Гарвин или Гашек? Даже и не знаю, все такое вкусное!
— Я буду великим оперным певцом, — доверительно сообщил я Алисе. — А может, танцором. Как Майкл Джексон.
Алиса хихикнула.
— Дураком ты будешь, — высказала свою версию она. — Но лучше уж дураком, чем как этот…
— Кто?
Улыбка ненужной маской соскользнула с лица, девушка нахмурилась.
— Да был тут один, — пробормотала она тихонько. Губы у нее подрагивали. — Был тут один…
Это длилось всего несколько секунд.
— Человек тут был, — решила Алиса наконец. — Еще до тебя. Я сначала думала — нормальный, а оказалось наоборот. Так что ты, скорее всего, окажешься нормальным. Вот.
Она почему-то покраснела и рыжей молнией вынеслась из-за стола. Вот такая я обаяшка. Страшной силы харизматическая личность.
Но все-таки, нужно узнать — кто же этот «был тут один»?
***
Глава 2