Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 3 (страница 132)

— Хальтрекарок бы тоже сказал, что его ловушки безвредные. С ним же все хорошо.

— Хватит его вспоминать.

— Я не вспо… все!

Вероника их не слушала. Она впала в какое-то оцепенение. Десятый день экзаменов. А ей надо еще восемьдесят четыре балла. А остались только испытания Риксага. Испытания Риксага — это конек Астрид, а не ее.

Надо было ей с Риксага начинать, а не заканчивать. Экзамены же можно сдавать в любом порядке. Просто она зачем-то решила делать все так же, как Астрид, а Астрид специально оставила Риксаг на самый конец.

Типогримагика, значит. Веронику научат там одному заклинанию. Копировать странички, например. Будет она помогать папе, размножать его монографию и другие записи.

От этой мысли Веронике стало нестерпимо себя жалко, и она капнула слезинкой в овсянку. Из-за этого та стала соленой, хотя Вероника положила туда столько сахара, меда и варенья, что самой каши почти не осталось.

На полосе препятствий она двигалась, как вареная. Там не было ничего сложного — просто шагай себе, стараясь выбирать правильный путь. Если шагнешь неправильно — земля провалится или сверху упадет что-нибудь, но ничего опасного, потому что в ямах мягкие шарики, а на голову падают мягкие перья.

— Девочка, ну что так медленно и грустно? — сердито спросила тетя-экзаменатор. — Ты же все правильно делаешь.

— А в чем смысл? — устало спросила Вероника. — Я же все равно не пройду.

У нее действительно вышло не очень. Она иногда угадывала, но иногда нет, и на финише ей дали всего десять баллов. Вероника только вздохнула, потому что теперь уже точно все кончено.

— …Соберись, тряпка!.. — донеслось с небес.

Вероника растерянно задрала голову. Что, сами боги смотрят, как она тут позорится?

А, нет, это Астрид. Она взлетела на крышу Делектории, как-то сумела открыть одно окно, высмотреть в толпе детей Веронику и наорать на нее.

Веронику это неожиданно приободрило. Она решила, что нельзя показывать слабость перед… Астрид! Ну да, она не увидит, сотрудники Делектории уже, вон, схватили ее в телекинетический захват и волокут прочь, а она орет и протестует.

— Астрид, хватит сюда прокрадываться! — прикрикнула дежурная волшебница, наконец вытурив эту диверсантку. — Я в деканат на тебя доложу!

— Вы не понимаете! — завопила Астрид. — Она должна пройти, иначе она озлобится, всех возненавидит и станет суперзлодеем! Вы не понимаете! Вы не справитесь с ней! Никто не справится!.. кроме…

Астрид задумалась. Ну да, это будет очень драматично — сражаться с собственной сестрой. Две девочки выросли и встали по разные стороны баррикад — одна героично защищает Добро и Свет, а другая посылает на многострадальную Мистерию армию демонов, злобно хохоча и тряся своим огромным носищем.

Наверняка еще и с бородавкой. Во-о-от такущей.

Все это Астрид живо объясняла дежурной волшебнице и вообще всем, кто желал слушать.

А тем временем Вероника удивленно смотрела в свой экзаменационный лист, где появилась новая двадцатка.

На испытании провидения она всех заткнула за пояс. Там надо было угадывать цвет карты и чет или нечет — чем чаще угадываешь, тем больше баллов.

Вероника угадала все. Кубик падал именно так, как она говорила, а карта наверху всегда оказывалась та самая.

— Это не интуиция, — прокомментировал экзаменатор. — Ты говоришь наугад и сама их непроизвольно меняешь. Но… это говорит о настолько высоком сродстве с магией, что я не имею права поставить тебе меньше максимума. Предопределять события самому гораздо лучше, чем их предвидеть, не так ли?

И он подмигнул. А Вероника почувствовала, что еще не все потеряно, и уже куда веселее отправилась на двадцать восьмое испытание — прямое тестирование.

Там она тоже получила двадцать. Это было так просто… Экзаменатор вошел с ней в контакт, «помогая» использовать скрытые способности, но очень быстро отключился и дернул головой, словно его лягнула лошадь.

И висящий на нитке шарик, конечно, качнулся… ха, качнулся. Он сорвался с нитки и врезался в стену.

— А, извините! — испугалась Вероника и вернула его обратно.

— Двадцать баллов, — пропыхтел экзаменатор, дыша так, будто только что вышел из воды.

Предпоследним испытанием была сила воли. На ней детей подвергали порче. Самой легонькой, едва ощутимой — просто чесаться все начинало или еще что-нибудь такое.

А дети должны были изо всех сил сопротивляться. Чем лучше и дольше это удастся — тем больше баллов.

— …Скажи — «во имя Астрид Победосветной, я не убоюсь твоей порчи»!.. а-а-а, отпустите меня, глиномесы, куда вы меня тащите⁈

Вероника послушно повторила услышанное, но не очень громко, потому что стало стыдненько. Но это, кажется, и правда сработало, потому что на нее вообще ничего не подействовало, и она получила еще двадцать баллов.

Теперь осталось четырнадцать баллов. Всего четырнадцать — но всего одно испытание. Все зависит от него… и Веронике стало плохо от волнения. В голове помутилось, ножки зашатались, а руки затряслись.

Нет, надо собраться. Сейчас от нее больше ничего не зависит.

Когда она сняла с себя ответственность, стало легче. Тем более, что испытание оказалось такое, на котором делать ничего не надо, а надо просто сидеть на одном месте и смотреть вокруг.

— Ваша задача — слиться со стихией, — коротко сказал экзаменатор. — Войти с ней в унисон, а лучше в резонанс.

— Мы же еще не умеем колдовать, — возразил кто-то.

— А колдовать и не нужно. Вам нужно… просто ничего не делать. Расслабиться и думать о стихии. Ощущать ее. Посвятить все свои чувства и помыслы. Раствориться в этом состоянии. У кого лучше получится, тот и молодец.

Да, это был тест на чувство стихий. Веронику и других детей завели в пруд и велели усесться на дно. Остальным было по грудь, а Веронике по самое горло, но это ничего, главное, что она могла дышать.

— Надеюсь, никто не хочет в туалет, — с беспокойством сказала она.

— Я хочу, — сказал толстый тролленок.

— Терпи, — посоветовала Вероника.

— Терплю, — вздохнул тролленок.

Все терпели. Если не утерпеть — это сразу провал, их заранее предупредили. Так что Вероника закрыла глаза и отрешилась от всего вокруг, сливаясь со стихией.

— Пусть река сама несет меня… — пробормотала она.

Они сидели так безо всякого смысла где-то полчаса. Потом их вывели из пруда и усадили кружком вокруг огромного костра, велев теперь смотреть в огонь. Вероника так и сделала — ей всегда нравилось сидеть у костра или камина и просто таращиться на языки пламени. Еще бы сюда книжку какую-нибудь — и совсем замечательно.

— …Девочка, убери книжку, — велел экзаменатор, отнимая у Вероники «Сказки Чудоземья».

— Это случайно… — смутилась та.

— Так, шпаргалок нет… хотя чем тут помогут шпаргалки?.. — бормотал экзаменатор, листая конфискат.

После испытания на огонь было испытание на воздух. Для этого их подняли на крышу главной башни Делектории — тонкого шпиля, возвышающегося локтей на триста. Перил не было, так что некоторые забоялись, но Веронику высота не страшила. Она только в детстве немного пугалась, когда летала на Сервелате или на превратившейся во что-то маме, но это было давно.

А теперь она просто расслабилась и стала смотреть на облака и небо. Чувствовать дыхание ветра. Слушать его свист на шпилях и шелест над черепицей. Рассеянно наблюдать за крылатой фигуркой, удирающей от двух волшебников…

А в самом конце их отвели под землю, в темную пещеру. Вокруг была каменная толща, царила тишина, и они еще полчаса просто сидели и пялились в никуда.

— Все молодцы, все отлично справились, — сказал наконец экзаменатор, раздавая их экзаменационные листы. — Особенно ты, девочка, тебе можно смело на Элементурий. Двадцать баллов.

Вероника встрепенулась было, но экзаменатор обращался не к ней, а к другой девочке — белобрысой, с косичками. А ей… у нее в листе стояло 4+4+4+4=16. Шестнадцать баллов!

А всего… всего она набрала семьсот два. Семьсот два балла.

Она… она прошла.

Внутри Вероники разлилось какое-то немыслимое счастье. Она почувствовала себя легкой, как воздушный шарик, как наполненный теплым паром пузырек. Кажется, сейчас она легко могла бы взлететь безо всяких крыльев. Хотелось прыгать, плясать, кричать от восторга!

Она оказалась такая не одна — другие мальчики и девочки тоже радовались, уже посчитав, сколько всего у них баллов. Толстый тролленок вообще заколотил кулаками в стену, потому что набрал восемьсот одиннадцать и стал стипендиатом.

Но многие, конечно, наоборот, погрустнели. Те, кто совсем провалился, кто дотянул только до Типогримагики или просто набрал мало баллов и теперь должен был дорого платить за обучение. Одна девочка даже разрыдалась, потому что получила ровно семьсот баллов, и теперь должна была платить сто орбов в год, а это очень много даже если ты богатый.

Подумав об этом, Вероника снова немножко расстроилась, но все-таки не очень, потому что радость от поступления была сильнее. Ну и что же, что не бюджет? Ну да, Астрид теперь до скончания дней будет дразниться и напоминать об этом, но это ничего.

А уж как обрадовались папа с мамой! Они встретили Веронику на входе, папа трясущимися руками вырвал у нее экзаменационный лист, пару секунд смотрел на итоговый балл… а потом взревел:

— Мы прошли!!!

Астрид схватила Веронику в охапку и принялась тормошить, а уже их обеих схватила мама, вскинула в воздух и крепко-крепко прижала к груди. Рядом прыгала Лурия, обнимая то одну мамину ногу, то другую. Она ничего толком не понимала, но радовалась, что все радуются.