Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 3 (страница 111)

— …Коллега, но ведь при вторично замкнутом контуре коэффициент полезного действия на тридцать четыре процента выше! — благодушно говорил один из ректоров. — Оно вам лишнее, что ли? Карман тянет?

— Да при чем тут карман? — отвечал ему другой. — Петля Менхоа гораздо удобнее. И ее проще скорректировать.

— Это не так. Все дело в… а-а-а, мэтр Дегатти! Садитесь-садитесь, мы вам там места приготовили!

— Мэтресс, рад видеть, — кивнул другой ректор Лахдже.

Над двумя кольцами кресел располагались трибуны с каменными скамьями. Верхние ряды заполняли репортеры, случайные просители и просто зеваки, но самый нижний был зарезервирован для приглашенных гостей. Тех, чьи дела сегодня будут рассматриваться.

Не все явились по доброй воле. В дальнем углу сидел угрюмый лохматый колдун с рыбьей чешуей в бороде и в корониевых наручниках — его конвоировали агенты Кустодиана. Но в основном тут были иностранные послы, кандидаты на должности, авторы важных проектов и экзаменационная комиссия Делектории.

Среди них разместилось и семейство Дегатти.

Лахджа с интересом рассматривала членов ученого совета. Добрая их половина гуляла у нее на свадьбе… то есть не у нее, а у Сидзуки. Локателли и Хаштубала на этом острове знают все, но и большая часть остальных известны каждому, кто интересуется политикой. Крупнее всех дракон Йогарис, ректор Вербалеона, а меньше всех… да, фея Камелия Пакс, ректор Спектуцерна.

Еще Лахджа высмотрела мэтра Дуззбаума, ректора Ингредиора. Каждый раз она удивлялась, до чего же сил-уни похожи на ходячие скелеты. От нежити почти неотличимы, и только аура совсем другая.

Рядом хрустела чипсами Астрид, вполголоса поясняя маме и Веронике, кто тут есть кто. Уже второй семестр учась в Клеверном Ансамбле, она считала себя его глубоким знатоком, наизусть знала всех ректоров и президентов, и время от времени диспутировала с сокурсниками, кто из них кого завалит, если вдруг случится смахнуться. То есть понятно, что номер один однозначно Хаштубал, а вот насчет боевых качеств остальных дети спорили часто и плодотворно, потому что вопрос-то нешуточный.

— Мэтр Дуззбаум очень сильный, — важно сказала Астрид. — Если тебе повезет, ежевичина, ты тоже попадешь на Ингредиор, лучший институт в нашем КА. Но тебе вряд ли так повезет, туда, знаешь, кого попало-то не берут.

Тем временем внизу собрался почти полный кворум. Не хватало всего одного ректора… Лахджа пригляделась… да, точно, мэтра Иволга, того чудесного старичка, который возглавляет Унионис. Опаздывает или приболел?

Так или иначе, остальные ждать его не собирались. Председатель Локателли ударил своим молоточком и провозгласил, что сегодня день Медного Скарабея 1530 года Новой Эпохи, и очередное ежелунное заседание ученого совета объявляется открытым.

— И прежде всего к самому главному, — объявил он. — Почтим память мэтра Иволга, коллеги. Он был великим волшебником и добрым другом. Нам всем будет его не хватать.

Чародеи склонили головы. А Лахджа растерянно поняла, что мэтр Иволг не опаздывает и не приболел, а скончался. И на этот раз не так, как год назад, когда их обманул Сорокопут, а по-настоящему. Ничего особенного, характерная для великого чародея естественная смерть — чрезмерное ослабление реальности.

Он просто развеялся легкой пылью или рассыпался в мелкие брызги. Магов, доживших до такой «волшебной старости», даже не хоронят потом — просто нечего хоронить.

Случилось это семнадцать дней назад. А кресла в ученом совете не остаются вакантными дольше одной луны — пустоты заполняют на первом же заседании. И Лахджа сразу же поняла, почему ее супруг так принарядился, а фамиллиары так важничают.

Догадка оказалась верна. У ученого совета не сказать чтоб широкий выбор. Место ректора может занять только адепт данного института, и только лауреат премии Бриара. Здравствующих лауреатов около двухсот, и Унионис среди них закончили всего пятеро, причем трое сразу же отпадают по разным причинам.

Зато Майно Дегатти — идеальный кандидат.

— Вот всем хорош, — раскрыл ладони Локателли. — Посмотрите. Много лет преподавал, хорошо известен, недавно закончил серьезный многолетний труд… очень интересный, кстати. Остепенился, больше не шарахается где попало вместо лекций. Ответственный семьянин. Почти побил рекорд по количеству фамиллиаров. Заарканил высшего демона!.. кому еще такое удавалось? Никому!.. А посмотрите, какая у него борода!.. моей уступает, конечно, тут мэтр Дегатти вряд ли станет спорить, но мои лавры ему явно покоя не дают. Ну и премия Бриара имеется.

— Да не о чем тут особо рассусоливать, — хмыкнул Айно Магуур, президент Доктринатоса. — В кулуарах мы уж давно все обсудили. Мы все знаем и любим мэтра Дегатти. Давайте голосовать. Кто за?..

Руки подняли пять президентов и двадцать семь ректоров.

— Кто против?

Всего три руки… но среди них сам Хаштубал Огнерукий.

— Так-так, как обычно, упрямец Хаштубал плывет против течения, — улыбнулся Локателли. — Ну обоснуйте свое несогласие, коллега.

— Рано ему еще, я считаю, — отрубил президент Риксага. — У него дочь плохо учится. И хулиганит. Мне мэтр Гробаш докладывал.

— Вот неправда! — выкрикнула с трибун Астрид. — Я хулиганю, но нормально учусь!

Против оказался и старый знакомец Лахджи, мэтр Таалей Драмм. Этот, сокрушенно качая головой, сказал, что лично ему мэтр Дегатти крайне симпатичен, что он гордится дружбой с таким человеком и без колебаний отдал бы за него дочь замуж… но ректорат — совсем другая степень ответственности.

— Мэтр Дегатти слишком спелся с демонами, только и жди беды, — произнес Драмм. — Ну да, он сделал фамиллиаром высшего демона… но покорил ли он ее?..

— Покорил! — выкрикнула теперь Лахджа. — Я покорена, смотрите!

— Мэтресс Дегатти целый год помогала нам с обучением студентов, и я должен с печалью доложить, что покорностью там и не пахнет, — фальшиво улыбнулся Драмм. — Так что я, коллеги, простите уж, против. В самом деле, это очень плохой инфоповод, а вы еще и усугубляете. Будут теперь волшебники молодые думать, что теперь с демонами можно мир-мир, чмок-чмок, а то и вовсе, не при детях будет сказано…

Лахджа хмыкнула. Да не очень-то и хотелось, все равно эти три голоса ничего не меняют. Большинство-то за.

— Ну что же, тридцать восемь за и четыре против, — подытожил Локателли. — Мэтр Дегатти, ученый совет постановил предложить вам пост ректора. Вы даете официальное согласие?

— Ой, как неожиданно и приятно, — ахнул Майно, хлопая себя по щекам. — Честно говоря, коллеги, я смущен. И обрадован оказанной мне честью. Конечно, у меня долг перед будущими поколениями… но соглашаться ли мне?.. Справлюсь ли я?.. По силам ли мне такой пост?..

— Не ломайтесь, мэтр Дегатти, — ласково сказал Локателли. — Среди здравствующих адептов Униониса вас превосходит разве что мэтр Сарразен, а он вполне устраивает ученый совет в должности префекта.

— Но… я ведь раздолбай, — прищурился Майно. — Вы сами говорили, Зодер. Несколько раз.

— И от своих слов не отрекаюсь. Но это ничего, вы все тут у меня раздолбаи. Вы же маги.

— Могу я посоветоваться с семьей?

— Конечно-конечно, не торопитесь. Мы понимаем, решение непростое.

Совещание, впрочем, продлилось недолго. Понятно было, что в частном порядке ученый совет давно уже наметил основную кандидатуру, и с Майно они тоже все обговорили.

Было бы глупо его сюда приглашать, если бы в последний момент голосование вдруг провалилось. И еще глупее было бы, если б сам Майно вдруг заартачился и ушел, гордо взмахнув плащом.

А что Хаштубал и еще двое проголосовали против, так это больше показное.

— Я заметила, что ты закрыл от меня часть мыслей… хотел сделать сюрприз? — уточнила Лахджа.

— Нет, боялся сглазить, — признался Майно. — Мне год назад уже предлагали ректорство… Сорокопут. Не хотел обнадеживать, они могли и передумать.

— Ну, я против не буду, — кивнула Лахджа. — Я тобой горжусь. Соглашаться или нет — решай сам, но сам факт такого предложения уже очень почетен.

— В таком случае я согласен, — поднялся с места Майно.

Под аплодисменты ученого совета он занял свое новое кресло — ректора Униониса. Первое справа в секторе Провокатониса, между Ахутой Альяделли и Хараббой.

— Эх, надо было на Унионис поступать… — цокнула языком Астрид, перегибаясь через парапет.

— Я бы к тебе был строже, чем к другим, — поднял голову папа. — Уж поверь.

— Ко мне и так строже, чем к другим! — отпарировала Астрид.

Эта ее эскапада привлекла внимание галерки. Наверху зашушукались, по бумаге зачирикали карандаши, инкарнисты принялись делать мгновенные изображения вопящего демоненка. Лахджа резко дернула дочь, чтобы не выставляла семью в дурном свете.

— Ну вот, а теперь, когда мы снова в полном составе, коллеги, пойдем дальше по повестке дня, — потер руки Локателли. — Да будет список дел. Что тут у нас первым… так-с, снова семейство Дегатти. Никак мы с вами не расстанемся. Дело о досрочном поступлении. Что, неужто настолько из ряда вон случай?

— Да, ваша мудрость, — поднялась с места мэтресс Истолетти.

Она спустилась вниз и раздала президентам копии своего заключения, заявления Майно и рисунка Вероники.

Рисунок всем особенно понравился.

— Ой, как мило, — обрадовался Локателли. — У меня сын такие же рисовал. И мэтр Дегатти — прямо как живой. Такой талант не должен пропасть.