Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 114)

— Подставился парень, — хмыкнула Лахджа. — Интересно, это входило в его страховку?

— Его потом собрали и оживили, — перелистнул несколько страниц Майно.

— Кто?

— Его ученик и слуга, Монго.

Вероника слушала очень внимательно. А Астрид взяла у папы «Волшебное сокровище» и нашла место, где святого разрывают в клочья… о, тут и картинка есть. Какая интересная книжка.

— Вот что с тобой будет, — злорадно показала она это место Веронике.

— Меня не разорвут, — уверенно сказала Вероника.

— Это точно, тебя не получится, — ехидно сказала Астрид. — Ты такая мелкая, что более мелких кусочков не выйдет.

Вероника сердито пнула Астрид и побежала проверять свой рост. Мама каждую луну делала отметки на дверном косяке, чтобы отслеживать взросление дочерей.

— Эй, что за бунт?! — крикнула вслед Астрид.

За четыре дня Вероника выучила весь алфавит. Как только она поняла принцип азбуки, дело пошло совсем легко, и ей даже не слишком требовалась помощь. Сидя за столом в библиотеке, она смотрела на картинку и большую букву под ней, сверяла одно с другим и тихонько бормотала:

— Это песик… значит… значит, это буква «П»…

— Это не песик, а собака, — самодовольно поправила Астрид. — Это «С».

— Но это зе песик, — заупрямилась Вероника. — Он зе маинький.

— Нет, собака.

— Песик, Астить! Вот, сама посмотри, хвостик колечком!

— Во-первых, научись уже выговаривать мое имя. Аст-рид! Во-вторых, я тебе сейчас всеку. Это собака!

Астрид невольно прониклась уважением к их мэтресс классной наставнице. Это ж надо, годами учить детей, многие из которых даже тупее Вероники, и до сих пор не рехнуться. У Астрид вот всего один ученик, и то она от нее уже устала.

Почему она до сих пор не может выговорить имя старшей сестры? Она ведь уже почти правильно разговаривает. Ну да, иногда еще ошибается, когда торопится и глотает звуки, но в основном-то правильно.

А имя сестры как коверкала, так и коверкает.

— Астрид, — неохотно произнесла Вероника. — Собака.

Ей больше нравилось «Астить».

Расхаживая взад и вперед, чувствуя себя настоящей классной наставницей, Астрид важно руководила своей маленькой, глупой, но многообещающей сестричкой. Научившись узнавать буквы, та стала учиться их писать. Просто копировать из азбуки. Это у нее шло даже еще быстрее, потому что рисовать и чертить Вероника умела уже отлично — натренировалась на сетках призыва.

Как-то неправильно она учится, не в том порядке.

— Астрид, к тебе Мамико прислали! — раздался из холла крик папы.

А, точно, завтра же Людификордис, Дурацкий День! Накануне праздников Астрид и Мамико иногда отправляли друг к другу в гости через дружбосеть дяди Вератора, с ночевкой. Это удачно, что ее прислали, поможет учить Веронику.

Мамико хорошо училась. Даже чересчур хорошо. Учителя не могли ей нахвалиться, по арифметике она заработала какую-то медальку, а ее эссе поместили в детскую газету, и там прямо внизу написано было «Сочинение Мамико Фурукавы».

Но Астрид нисколечко не завидовала. Чему тут завидовать-то? Просто у них разные сильные стороны. Мамико будет делать всякое заумное, счетоводом там работать пойдет или стишки писать, а Астрид будет искать приключений, побеждать зло и спасать мир.

Мамико очень восхитилась тем, как красиво Вероника рисует буквы. Будто всегда умела писать. Астрид подумала, что как-то многовато в доме всяких вондеркондо, и вообще не такие уж и красивые буквы у Вероники, но вслух ничего не сказала, потому что она выше этого.

— Спасибо, — зарделась Вероника, слушая эти незаслуженные похвалы. — Это все благодаря Асти… Астрид.

— Между прочим, да, — скромно подтвердила старшая сестра.

— Когда я стану великой волшебницей, ты будешь моей левой рукой, — пообещала Вероника.

— Почему левой-то?! — опешила Астрид.

Вероника непонимающе уставилась на Астрид и сказала:

— Ну вдруг кого еще лучше найду.

Астрид почему-то стало обидно. Нет, она и не собиралась идти в подчинение к младшей сестре, это Вероника будет ее прихвостнем, а не наоборот.

Но все равно, почему только левой-то?!

— Правой буду я, — немного противно улыбнулась Мамико.

— Не, ты не потянешь, — вздохнула Вероника. — Тут нужен не меньше, чем…

Она задумалась. Решение было непростым.

— Пап, а какие в мире самые великие волшебники? — спросила она у отца, зашедшего посмотреть, как она тут занимается. — Достойные быть пьявой рукой.

— Самые великие не будут помощниками пятилетней девочки, — ответил папа, изучая листок с буковками.

— Мне четыре! — возмущенно отчеканила Вероника.

— А, ну раз четыре, то возьми карандаш, он тебе пригодится, — хмыкнул папа.

— Зачем? — не поняла дочь. — Я чейнилами пишу.

— Губу закатать.

— Подумаись… — немного обиделась Вероника.

Самую чуточку. Она понимала, что папе тоже обидно. Ему-то не предложили быть ни правой, ни даже левой рукой. Конечно, он расстроился и вредничает.

Вероника вздохнула. Даже несмотря на это — она все равно его любит. Он же папа.

Но он, увы, не потянет даже на левую руку.

За ужином папа рассказал об этом маме, причем почему-то посмеивался, как будто Вероника говорила что-то смешное. И мама тоже захихикала, как будто ей стало весело, хотя веселого-то ничего и не было. И даже Астрид с Мамико смотрели на Веронику, как на глупую, а та ковыряла картофельную запеканку и сердилась.

— Воспьинимайте меня всейёз! — потребовала она.

— Ладно, ежевичка, — согласился папа. — Мы тебя очень серьезно воспринимаем.

— Но знаешь, тебе стоит быть смиреннее и осторожнее, — заметила мама. — А то демоны, знаешь ли, любят самоуверенных и бахвалистых.

Вероника обрадовалась. Это же хорошо, что любят!

— Их обычно легко обвести вокруг пальца, — добавила мама. — И скушать.

Вероника сникла. А, вот так любят… как она запеканку.

— Да и не только демоны, — безжалостно продолжала мама. — Если слишком много о себе воображать, можно обжечься. Ты вот думаешь, что можешь призвать кого угодно, и думаешь, что так можно решить все проблемы — а это не так.

Вероника непонимающе уставилась. Мама говорила о чем-то сложном.

— Правой рукой я сделаю демона, — сказала Вероника, подумав. — Самого сильного демона в мире. Он будет все делать. Какой демон самый сильный?

— О, надо кинуть клич! — хлопнула кулаком по ладони мама. — Спросить, кто из гохерримов самый сильный. Они заинтересуются вопросом. Сначала, конечно, отмахнутся: мол, что за глупости тут спрашивает маленькая девочка? А потом сидят такие в кругу Джулдабедан, Гаштардарон, Бракиозор… сидят, глазками стреляют… и думают: а действительно, кто же?..

— Обязательно их об этом спрошу, — сказал Совнар, запрыгивая на стул.

— Так, а ты тут откуда взялся? — опешила Лахджа. — Ты все это время под столом был? Уши грел? Слушал злодейские планы моей четырехлетней дочери?

— Они не злодейские, — надулась Вероника. — Пьивет, котя Соня.

— Привет, Вероника, — кивнул рыжий кот. — А я тебе подарок принес. На пропущенный день рождения.