Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 116)

Вероника сидела на коленях перед большой, ярко раскрашенной книгой с длинным названием «Наука чтения и разумения языка парифатского». По сути это была та же азбука, только более продвинутая. Здесь кроме огромных букв и цветных иллюстраций имелись уже и слова, и даже простенькие фразы, а в самом конце — несколько коротких стишков. Сейчас Вероника под командованием Астрид читала подписи под картинками… хотя не столько читала, сколько узнавала, потому что если нарисован арбуз, то тут и четырехлетка догадается, что пять букв ниже читаются как «арбуз».

Но Вероника старалась соотносить буквы, которые знала уже почти все, хотя некоторые иногда и забывала. Астрид указывала палочкой, и младшая сестра сосредоточенно читала:

— К-о-т… кот. К-а-ш-а-а-а-л-о-т… кошмалот. К-у-у-л-е… у-л-е-бя… к-а… кубеляка. К-а-у-з-з-у-а-а-р… казуай. К-у-с-к-у-с… кускускус… кус.

— Там есть слово «кускус»? — удивилась Лахджа, наблюдавшая за этим с дивана.

— Ну да, — ответила Астрид. — А что такое?

— Безумие какое-то. Это точно для деток?

Она заглянула в книжку. Да, действительно, кускус. И да, он тут нарисован, но… ладно, кажется, Вероника действительно читает все эти слова, а не узнает, потому что вряд ли она способна распознать кашалота, казуара и кулебяку… честно говоря, кулебяку Лахджа и сама бы не распознала, да и вообще раньше понятия не имела, что это такое.

Ну вот кот, разве что, несложен. Котов-то Вероника знает, рядом с ней прямо сейчас сразу два. Вздыбленный, недовольный Снежок и свернувшийся клубочком Бухнак. Очень странно Совнар воспитывает свое потомство, если вдуматься. Хорошо, что Лахджа тогда выкрутилась, и Астрид не попала в его клан — а то бегала бы сейчас где-нибудь кошкой.

Хотя… ей, возможно, пошло бы.

— Да, действительно, кускус, — повторила Лахджа.

— А я еще слова на «К» знаю! — радостно и гордо воскликнула Вероника.

— Ну-ка, какие ты знаешь? — заинтересовалась Лахджа.

— Каген, Кошленнахтум, Клюй-зей-стай-тен, Коргаха… коргарах… коргхарадра…

— Это имена демонов, — перебила мама, пристально глядя на прикрывшего мордочку хвостом Бухнака. — Не считается.

— Но они же есть! — возразила Вероника.

— Но это имена собственные. Живых демонов. А какие неживые вещи на «К» ты знаешь?

— Козюльки и какашки, — сердито ответила Вероника.

— Ладно, зачет, — сказала мама, отвешивая по щелбану Астрид и Бухнаку. — Хватит учить Веронику плохим словам.

— Да я ее не учила, она сама слушает и запоминает!..

— Она спросила, я ответил, я не знал, что нельзя!.. то есть мяу-мяу!..

— Сколько тебе лет, Бухнак? — полюбопытствовала Лахджа.

— Четырнадцать, — стыдливо признался котенок.

Лахджа удивилась. Она очень удивилась. Нет, она понимала, конечно, что перед ней совсем юный бушук, но у бушуков и пятьдесят лет считается чуть ли не отрочеством. Бессмертные вообще обычно взрослеют медленно, неторопливо, потому что куда им спешить-то?

Но тут-то и по человеческим понятиям ребенок… ну подросток, ладно.

Вероника тем временем закончила с буквой «К» и перешла к букве «Кь». Она выглядела так же, как «К», только линии не прямые, а округлые. И на самом деле это одна и та же буква, причем на самом деле она «Г», только с закрывающей чертой… но это все Вероника пока не понимала.

— К-е-к-с… кекс, — прочла она под первой картинкой. — К-и-т… кит.

— Тебя сослали, что ль, Бухнак? — продолжала расспрашивать Лахджа.

В окно постучали. Астрид распахнула его, пошепталась с Копченым и Зубрилой, да тут же и перемахнула через подоконник.

— Все, мне надоело, я гулять! — крикнула она. — Сёдни Гратидис!

Лахджа бросила взгляд на календарь. Ну да, Гратидис, Благодарный День. Праздник, выходной, в который принято благодарить богов и друг друга за все хорошее. Астрид, конечно, вряд ли внезапно прониклась севигистскими чувствами — ей просто надоело заниматься с сестрой, да тут еще и друзья пришли.

Вероника вздохнула и отодвинула азбуку. Она тоже немного устала. Учеба оказалась непростым делом.

— А когда я смогу сдать экзамен? — спросила она. — И стать великим магом?

— Экзамен — когда будешь готова, — ответила мама. — Магом — когда отучишься и получишь диплом.

Вероника немного подумала. Когда будет готова?.. но когда она будет готова?.. Возможно, она уже сейчас готова? Кто скажет точно? Кто знает точно? Вероника вот не знает.

— Пойду в школу и сдам, — решила она, сползая со стульчика.

— Прямо сейчас?.. — с интересом посмотрела на нее мама.

— Дя.

Вероника вышла в прихожую и принялась собираться. Сейчас весна, тепло, так что она надела только шляпу, но все-таки немножко задумалась насчет накидки. Лахджа, встав в дверях, с любопытством наблюдала, как ее четырехлетняя дочь собирается на экзамены в Клеверный Ансамбль.

Нет, она даже не сомневалась, что тестирование на одаренность та пройдет. Возможно, даже с блеском. Но там все-таки не просто сажают ребенка под микроскоп и говорят: так, вот этого мы возьмем и будем учить, а этого отдайте в колл-центр, он бездарный. Там целый цикл проверок и испытаний.

К тому же тестирование — это только половина вступительных экзаменов… ну ладно, шестьдесят процентов. Еще ведь и письменный экзамен. Без элементарной грамотности учиться продвинутому волшебству крайне сложно, поэтому в Клеверный Ансамбль и принимают после начальной школы, чаще всего в одиннадцать лет.

— Там экзаменуют и по школьным предметам, — сообщила об этом дочери демоница. — Значительная часть баллов дается за них.

— Я уже знаю алфавит, — сказала Вероника. — Почти весь. Хватит же?..

— Нет, этого мало.

— А я… — задумалась девочка. — А я вызову там Кулизяку и пусть за меня пишет.

— А на уроках Кулизяка тоже с тобой будет сидеть? Как ты будешь учиться на мага, если не сможешь даже записывать лекции?

Вероника снова вздохнула. Да, все не так просто, как может показаться.

— И кто вообще такой Кулизяка? — спросила Лахджа.

— Мам, Кулизяка — такая, — укоризненно сказала Вероника. — Она девочка.

— Но кто это?

— Не знаю. Я ее придумала.

Фух. Просто детская выдумка. Хотя зная Веронику… она, кажется, уже умеет врать. Пока что, правда, довольно бессмысленно и заметно.

— Что скажешь? — спросила Лахджа спускающегося по лестнице мужа. — Наша дочь хочет быть волшебницей.

— Хорошее желание, — одобрил Майно. — А зачем она надела мою шляпу?

— Я в школу магов сегодня собиюсь потом, — немного путано объяснила Вероника, придерживая поля шляпы. — Нужна шапка волсе… волшебника.

— Какой догадливый ребенок, — умилился папа. — Но шляпа тебе великовата пока что. Вырастешь — будет собственная.

Вероника неохотно рассталась со шляпой, которая все пыталась сползти на глаза, и еще более неохотно надела свою, маленькую и фиолетовую. В ней лучше помещается голова, и она красивее, но она детская. И посох у Вероники детский, он только мигает и немножко брызгается водой.

— Пап, а де твой посох? — спросила она, залезая в гардероб.

— Нет у меня посоха, — ответил папа. — У меня вместо посоха фамиллиары.

— А патиму?

— А посох — это просто палка, Вероника. Традиционный, но необязательный атрибут. Как и шляпа, кстати.

Папа отобрал у Вероники свою шляпу, которую та между делом снова напялила, и девочка сердито надула щеки. Посох игрушечный, шляпу не дают. Не принимают ее всерьез.

— Я хатю побыстъее, — пробубнила она.

— Пойми, ежевичка, ты сейчас просто не сможешь читать учебники, — опустился на корточки папа. — Тебя просто засмеют в классе.

— Так что возвращайся к азбуке, — велела мама. — Пошли, сейчас мы попугая разбудим, дедушка с чердака спустится… всему тебя научим.

— И кисю, — попросила Вероника.