Александр Рудазов – Мошенник (страница 3)

— Вы благородный человек, барон! — потряс его руку Атоиди. — Преподадим урок этому мессиру!

— Разумеется, выигрыш мы поделим в тех же пропорциях, — поспешил предупредить Лицени.

— … Справедливо, — чуть промедлив, согласился Атоиди. — Вот мои дукатоны, мессир Мальдисс…

— И мои!.. — поспешил снять с пояса кошель Лицени. — А где же ваш собачий кир?

Мальдисс несколько секунд смотрел на рассыпавшееся по столу золото, потом очень медленно сунул руку во внутренний карман… та застыла, не найдя того, что ищет… но тут же дернулась к другому карману.

— Вот, — сказал Мальдисс, разворачивая платочек. — При мне.

Атоиди и Лицени недоверчиво таращились на длинную изогнутую косточку. Другой, но точно такой же.

Барон в отчаянии стиснул подбородок, глядя, как Мальдисс сгребает его дукатоны.

— Это послужит вам уроком за то, что усомнились в словах дворянина, — бросил тот, вставая. — Можете допить мое вино, мне расхотелось сидеть с такими людьми.

И он вышел из «Бархатного восторга», оставив Лицени и Атоиди совершенно раздавленными. Атоиди опрокинул еще бокал и бросил на стол тот, первый бакулюм.

— Простите, что втянул вас в это, барон, — сказал он, вздохнув. — Пойду я, пожалуй, это были мои последние деньги.

Лицени э’Карап ничего не ответил. Он смотрел в стену.

…Когда Реньяро э’Брока вышел с площади, над Таймурангом совсем стемнело и дул холодный ветер. Он забрал у стражи свою шпагу, повертел головой и быстрым шагом перебежал через канал.

Фонарщики уже зажгли фонари, и карнавал стал еще шумнее и прекраснее. Маски отражались в воде, лодки скользили между огней, на балконах пели, на мостах спорили, в переулках целовались, на площадях танцевали, а городские стражники делали вид, что в состоянии за всем уследить.

За мостом ждал кутающийся в плащ мужчина. Реньяро подошел к нему и с ухмылочкой сказал:

— Чьи дела, Мальдисс?

— Ничьи дела, — ответил Мальдисс совершенно трезвым голосом. — Нормально, Атоиди?.. или как ты в этот раз назвался?.. Чечпок не сильно сокрушался?

— Ничего, в утешение у него остался твой кир, — хмыкнул Реньяро.

— Ты думай, что говоришь-то.

— Ну, то есть не твой, а собачий.

Приятели переглянулись и рассмеялись. Мальдисс бросил Реньяро туго набитый кошель, и тот прицепил его к поясу. Гусек попался жирный, лопоухий, и сегодня они неплохо заработали.

— Сегодня еще будет работа? — спросил Мальдисс.

— Не, хватит, отдыхаем, — ответил Реньяро. — С Веселым Днем.

— С Веселым Днем, Лис.

Глава 2

Знание — светильник в руке, а не костыль для гордыни. Ищи истину, даже если она разрушит твой уютный мир. Но помни: невежда, овладевший заклинанием, опаснее дикого зверя. Мудрость в том, чтобы знать, когда применить силу, а когда — промолчать.

Ктава, заповедь от Елегиаста.

День Золотого Скорпиона начался рано для Реньяро э’Брока. Расставшись с Мальдиссом, он не пошел домой, а заглянул в гости к одному богатому купцу. Увы-увы, того не оказалось дома, он отбыл с портальным караваном, зато дома была его супруга, известная своим гостеприимством женщина больших достоинств. До самого рассвета Реньяро помогал ей не скучать по мужу, и только в восьмом полуночном часу отбыл — учтиво и деликатно, никого не тревожа.

Все еще думая о пухленькой купчихе, Реньяро перешел очередной скривленный мостик, едва не столкнувшись в думане с вышедшим на утреннюю смену фонарщиком. Тоже трудится человек — позже всех ложится, раньше всех встает.

Хотя гасят и зажигают фонари, может, разные люди? Реньяро как-то не задумывался на этот счет.

Думан. Так называют это явление. Таймуранг стоит на берегу залива, места здесь заболоченные, два дня из трех либо дождь, либо туман, и только летом эта непогодь сменяется удушающей жарой. А осенними и зимними ночами еще и очень холодно — во всех домах топятся камины, из каждой трубы валит тяжелый черный дым. Смешиваясь с туманом, он образует густую серую пелену, которую горожане и прозвали «думаном».

— Газета!.. — раздался крик мальчишки-разносчика. — Покупайте газету! Самые свежие новости! Что было вчера, узнать вам пора, что будет сегодня — узнаете завтра! Всего за один зольдо, медам и мессиры, всего за один зольдо вам откроется весь мир!

Еще один трудяга, что встает раньше всех. В Таймуранге издается шесть газет, и каждая хочет, чтобы читали ее, а не других. Значит, нужно выходить на улицы раньше, потому что никто не станет покупать две газеты, ведь во всех написано почти одно и то же.

— Эй, малый, дай-ка свой листок! — сказал Реньяро, кидая медный зольдо.

Еще пахнущий магией копирования лист бумаги сменил владельца, и Реньяро принялся с интересом читать на ходу. Живя в таком большом городе, как Таймуранг, нужно быть в курсе всех новостей, потому что здесь всё касается всех.

' Вчерашний карнавал прошел с обычным блеском и беспорядком. Наш Таймуранг в очередной раз доказал, что умеет сочетать древнее величие, хорошую музыку, яркие маски и дурной вкус. Праздничные торжества начались рано утром, когда первые ряженые стали славить Йокрида, а к полудню стало невозможно отличить знатного вельможу от лавочника, лавочника от актера, актера от монаха, а монаха — от свиньи в балахоне.

Главным украшением карнавала, как обычно, стали костюмы — в этом году было особенно много масок животных, святых, демонов и добродетельных разбойников. Три дамы явились в одинаковых костюмах Аллегории Тайны, и дело закончилось безобразной дракой и прилюдным обнажением, что очень понравилось публике.

Хороша была и музыка, музыканты играли везде, а на Дворцовой площади одновременно выступали семь арфистов, шесть лютнистов, хор мальчиков и безумный старик, бивший в кастрюлю. Как ни удивительно, кастрюля пользовалась наибольшим успехом.

В торговых рядах продавались жареные орехи, медовые завитки, рыбные пирожки, пряные груши, ледяные лимоны, засахаренные фиалки и леденцы в форме городских чиновников, но последние быстро закончились, поскольку им слишком рьяно откусывали головы.

Оказали честь своим присутствием славные гости нашего города. Среди оных особенно отметим послов Ирхекии, Вольгума, Кундали, Дежана и Младолиста (ему кто-то плюнул на спину, но это ничего), иерофанта Нураона, старшин цехов стекольщиков, оружейников, ювелиров и корабелов, изгнанного принца Шевларийской империи, знаменитого озирского математика, а также наших гостей из провинции — землевладельцев, родичей дожей и особенно дожа Дартуро э’Тароля, который оказал нам честь, прибыв на празднество лично.

Отдельного упоминания заслуживает детское шествие. Вооруженные бумажными мечами, юные горожане разгромили картонную крепость. Та держалась достойно, на чем сошлись все зрители, но — увы! — была предана своими защитниками. Страж ворот открыл их осаждающим за пять конфет и волшебный фонарь.

Не обошлось и без происшествий. На Большом мосту человек в маске Клюзерштатена трижды сделал предложение женщине в маске Лилейны, и один раз — ее мужу, после чего был сброшен в канал. Две дамы в скудных костюмах эльфийских владычиц домогались до юноши в костюме Рыцаря Парифата, но поскольку весили они как шесть владычиц, Рыцарь Парифат трусливо от них бежал. В секции Ремесел заезжий волшебник похвалился, что накормит целую толпу хлебом и рыбой, но сумел только превратить голубя в селедку, после чего был жестоко бит. Были и случаи воровства — за время карнавала было украдено сорок семь кошельков, двадцать три шляпы, одиннадцать вееров, пять шпаг и одна невеста…'

Последнее предложение заставило Реньяро неодобрительно покачать головой. Воры. Как же много их развелось в последнее время. Никакого житья от них честным людям.

Сам Реньяро до воровства никогда не опускался. Он служил Фураклу иными путями, и все дукатоны, что попадали в его кошель, вручались Реньяро добровольно и часто даже с удовольствием. Он никого не грабил, никому не приставлял нож к горлу, ни у кого не отнимал последнее.

А самое главное — не повторялся. В голове Реньяро э’Брока роились тысячи идей, тысячи мыслей, и для него было делом чести не прибегать к одному и тому же трюку дважды. На каждой своей проказе он чувствовал себя актером на сцене — и пьесу каждый раз тоже сочинял сам.

— … Да, всего по три дукатона за пузырек, — говорил Реньяро, озираясь так, словно его вот-вот настигнет погоня. — Я скажу вам правду, мессир. Я стащил эти эликсиры у городского чародея… прошу, не зовите стражу!.. Не горжусь этим, нужда толкнула на преступление. Увы, пробирки без ярлыков, я не знаю, что который эликсир делает, и боюсь пробовать — вдруг превращусь в лягушку? Поэтому и отдаю так дешево.

— Но это в самом деле эликсиры? — пристально уставился на коробочку безвкусно одетый толстяк.

— Слово дворянина. Тут точно есть зелье невидимости и, кажется, золотой бальзам… знаете, который превращает медь в золото…

— А, вот как… Я бы… если… я бы дал по дукатону за пузырек. По одному. И только из сострадания к вашей нужде.

— Вы грабите меня, мессир!.. но выбирать не приходится. Берите по дукатону. Сколько вам, один, два?..

— Я возьму всё.

И через полминуты продавец и покупатель торопливо удалялись друг от друга. Реньяро стал богаче еще на восемь дукатонов, а неизвестный ему горожанин — на восемь пузырьков с чистейшей родниковой водой, подкрашенной разными красками.