Александр Рудазов – Мошенник (страница 2)

— Молодой человек! — донесся сердитый окрик. — Ты, ты, со шпагой!..

То оказалась желчного вида старуха в пышном мозаичном костюме, с лорнетом и в формальной, почти не скрывающей лицо маске Просперины. Это она манила Лицени пальцем — и тот подошел.

— Подошел — вот и спасибо, — ядовито сказала старуха. — А скажи-ка ты мне, красавец, кто ты есть, какого роду-племени, как твоя фамилия?

— Лицени э’Карап, — чуть подбоченился племянник дожа. — Барон.

— А я Устаоша э’Ромодель, баронесса, — представилась старуха. — А ты со мной не здороваешься.

— Я…

— Я твоего отца знала и бабушку знала, а ты идешь мимо меня и головой мне не кивнешь. Видишь, сидит старуха — ну и поклонись, голова не отвалится. Мало тебя драли за уши, а то бы повежливее был!

Лицени не нашелся, что ответить. Промямлил что-то насчет того, что не хотел обидеть, и постарался поскорее уйти…

— Ох, извините!..

На него почти налетел худощавый мужчина в легкой бархатной маске. В прорезях сверкали ярко-зеленые глаза, на правой скуле был небольшой рубец, а хмельную улыбку окаймляли тонкие усы и крохотная остроконечная бородка. Он лишь каким-то чудом избежал столкновения, кое-как удержал в руке бокал вина и взмолился заплетающимся языком:

— Ради всех богов и святых, профс… простите мою неуклюжесть! Не хотел!.. Не хотел оскорбить, барон э’Карап!

— Вы меня знаете? — невольно приосанился Лицени.

— Кто же вас не знает? — развел руками мужчина. — Атоиди, к вашим услугам, Атоиди э’Лабеан, табачный фабрикант. Для меня великая честь говорить с самим бароном э’Карапом… а еще большей честью будет с вами выпить.

Какой приятный мессир. Лицени сразу проникся к нему симпатией. А поскольку любой карнавал веселее вдвоем, он охотно позволил этому Атоиди составить себе компанию.

Тот оказался приятнейшим человеком, хотя и ужасным недотепой. Дворянином, пусть и мелким, человеком зажиточным и со вкусом к жизни. Он отпускал комплименты дамочкам, смеялся над проделками клоунов и факиров, сам все время невпопад шутил, с любопытством расспрашивал о жизни в графстве Карап и насмехался над баронессой э’Ромодель.

— … Простим старую даму, барон! — весело говорил он, целясь в мишень из арбалета. — У нее осталось так мало радостей в жизни! Высмотреть к себе неуважение и отчитать за него… ах ты, тля, промазал!

Лицени рассмеялся, глядя на воткнувшийся в стену болт. Сам он, почти не целясь, угодил в самую середку и получил приз — алое карамельное яблоко. Атоиди трижды сомкнул ладони, восхищенно улыбаясь.

С новым приятелем Лицени смотрел, как в центре площади распиливают «старушку». Грубая народная забава — из пакли и гипса делают фигуру, наряжают в красивое платье и выставляют на площади, а потом двое мужчин под шум, вопли и аккордеон распиливают ее пополам. Дети эту забаву любят особенно — «старушку» наполняют сухими фруктами, изюмом, каштанами, печеньем и конфетами.

Других грубых народных забав тоже хватало. Дразнили собаку на привязи, взбирались на смазанный салом шест за кругом колбасы, зубами ловили угрей в кадушке с подкрашенной чернилами водой. На столб Атоиди даже попытался залезть и презабавно шлепнулся, не достигнув и середины.

— Не беритесь, мой друг, не беритесь! — посоветовал ему Лицени. — Поверьте моему опыту, это невозможно, если только не прибегнуть к трюку. Да и ради чего — круга колбасы? Право слово!..

— Вы правы, вы правы, барон, — согласился Атоиди. — Это я зря и не подумавши. Давайте лучше присядем где-нибудь и пропустим по чарочке.

— Прекрасная мысль, дорогой мой! — воодушевился Лицени. — Я и сам немного притомился и хотел бы дать отдых ногам.

— Тогда предлагаю вон туда, в «Бархатный восторг». Лучшая траттория в секции.

Так явно считал не только Атоиди — в «Бархатном восторге» негде было упасть каштану. И однако новым друзьям повезло — один столик как раз освободился. Вскоре они уже наслаждались лучшим в заведении вином и нураонским териаком, сыграли пару партий в хрустяшки… Атоиди оказался в этой игре очень плох, так что ставили по маленькой и спустя полчаса Лицени разбогател на целых тридцать медных зольдо.

— Это же полторы арфы! — в притворном ужасе воскликнул Атоиди. — Зря я сел с вами играть, барон, вы меня так без сапог оставите!

Лицени залился смехом, глядя на сапоги приятеля — хорошие, добротные, но отнюдь не дорогие. Барон бы удивился, узнав, что Атоиди заплатил за них больше дукатона.

— … Разрешите присесть, добрые мессиры? — раздался хрипловатый голос. — Ни одного свободного стола для путника с Великого Змея.

Лицени поймал вопросительный взгляд Атоиди и кивнул. На третий стул плюхнулся явно уже хорошо поддавший юноша в полумаске Марекса — среднего роста, с длинными светлыми волосами, гладким лицом и прямым носом. Он пожевал губами, поморгал и тут же вскочил, снимая камзол и неловко вешая его на спинку стула.

— Извините, — сказал он, стискивая одной ладонью другую. — Забыл о манерах. Мальдисс. Дворянин. В Таймуранге по своим делам. Спешу узнать и ваши славные имена… как только принесу нам еще промочить горло. Не попрошайка, мессиры. Пью свое. М-гм.

И Мальдисс, легонько коснувшись виска в моряцком жесте, ушел к барной стойке, где принялся шумно выкликать кабатчика.

— Забавный паренек, — усмехнулся Лицени.

— Да уж, — хмыкнул Атоиди, откидываясь на спинку стула. — Как вы считаете, барон… ой!..

Тоже уже принявший на грудь не один бокал, он едва не упал, но все же удержался и только задел ногой ножку другого стула — на котором висел камзол Мальдисса. Повешенный не очень-то ровно, он свалился, и Атоиди тут же бросился его поднимать.

— Ничего, ничего, он почти и не запачкался… — забормотал он.

— Там что-то упало, — сказал Лицени, наклоняясь и поднимая завернутую в платочек узкую, слегка изогнутую кость размером с карандаш. — Что это, мой друг?..

— Ну-ка, ну-ка… — взял у него находку Атоиди. — Ох!.. Барон, да ведь это бакулюм.

— Бакулюм?..

— Кир, если вы простите мне простонародные выражения. Собачий, судя по размеру… крупный был кобель.

— Да ладно!.. — едва не расхохотался Лицени, невольно вытирая руку. — Зачем он ему?..

— А мы спросим… хотя нет, подождите! — засверкали глаза Атоиди. — Барон, давайте сыграем с нашим заморским приятелем шутку!

И Атоиди сунул длинную косточку в карман камзола — но не Мальдисса, а своего. Заговорщицки подмигнув Лицени, он прижал палец к губам, и вовремя — Мальдисс уже возвращался с двумя бутылками вина.

— Гарийское! — отрапортовал он, ставя выпивку на стол. — На три арфы ограбил меня гнида-кабатчик, но я ему покажу!.. я ему отомщу!.. я… я выпью все его вино! Мессиры?.. Вы со мной?..

Лицени кивнул, выжидательно глядя на Атоиди. Ему не терпелось узнать, что за шутку придумал приятель.

А тот не спешил. Хитро покусывая губу, он позволил Мальдиссу разлить вино, предложил сыграть в хрустяшки, пожаловался, что сам в этой игре поразительно неудачлив…

— Что ни бросок — то «глаза Савроморта», — крякнул Атоиди, нюхая вино. — Какой добрый напиток!.. даже и не знаю, амулет, что ли, какой носить… вы не носите ли какой амулет, барон?

— Нет, я в магической удаче не нуждаюсь, — покачал головой Лицени.

— Здраво, здраво, — согласился Атоиди. — А вы, дорогой Гальдисс?

— Мальдисс, — поправил великозмеец. — Прощаю вам оговорку. Я… да, у меня есть. Это семейная традиция, я… я всегда имею при себе… гм… часть скелета чудесного пса Сгарамея. М-гм.

— О, и какую именно часть? — с интересом спросил Атоиди.

— Ну… если уж вы настаиваете… это бакулюм. М-гм. Так вот. Это семейная традиция.

— Бакулюм. То есть… кир?..

— Ну если выражаться такими словами…

Атоиди с изумлением посмотрел на Лицени. Тот развел руками, пока не уверенный, что ему делать.

— Не может быть, — решительно заявил Атоиди. — Простите, мессир, но я не верю. Ни один идиот не станет носить при себе собачий кир. Это… это бред.

— Идиот?.. — вскинулся Мальдисс. — Вы… вы назвали меня идиотом, мессир?..

— Нет, я говорю, что ни один идиот…

— Мессир, я готов биться об заклад, что мои слова — правда! — гневно выкрикнул Мальдисс. — Здесь, в кармане моего камзола лежит собачий… кир! Да!

— А я вам не верю, — усмехнулся Атоиди, подмигивая Лицени. — Готов биться об заклад, что не лежит.

До Лицени дошло. Он оперся ладонями о стол и воскликнул:

— Мы принимаем ваш вызов, мессир! Мы с Атоиди! Я готов поставить голову, что никакого собачьего кира в вашем кармане не лежит!

— Ах так! — вскочил Мальдисс. — Обвиняете меня во лжи⁈ Вот же!..

Он снял с пояса тяжелый, набитый золотом кошель и брякнул его о стол. Два полновесных дукатона прокатились по мокрому дереву.

— Вот! — воскликнул Мальдисс. — Голова мне ваша не нужна и даром, но я дворянин и за слова свои отвечаю! Вот, здесь сотня золотых дукатонов — я готов поручиться ими за свои слова! Ваш ответ, мессиры!

— Сотня?.. — стушевался Атоиди, щупая свой кошель. — У меня при себе всего семь…

— Ничего, я добавлю остальное, — гордо произнес Лицени.