Александр Рудазов – Мошенник (страница 13)
— Э’Тароля, — вздохнул Мальдисс. — Аталию э’Тароль…
— О-о-о…
— Я влюбился в нее с первого взгляда! — жарко воскликнул Мальдисс, поворачиваясь к другу. — Видел бы ты ее, Реньяро!
— Я ее видел.
— Тогда ты меня понимаешь!
— Не понимаю. Но это твое дело. В чем проблема-то? Женись.
— Да, так ее за меня и отдадут… Она же дочь дожа! А я?.. Кто я?..
— Голодранец, — осклабился мошенник.
— Ты черствый человек, Реньяро.
— Какой уж есть, — спокойно ответил мошенник. — Выпьешь?
Он откупорил бутылочку красного карапского. Хорошее вино в провинции барона Лицени, дай ему Фуракл удачи. Реньяро купил целый ящик на те дукатоны, что получил за собачий кир.
Вина Мальдисс выпил и на время замолк. Но вошедшая в его голову мысль уже не оставляла юношу, и вскоре он повернулся к Реньяро и сказал:
— А вот насчет «женись»…
— Я пошутил.
— Я понимаю, но… слушай, Лис, ты самый хитрый человек на свете.
— Ну уж и на свете.
— Самый большой пройдоха.
— Ну уж и большой! Ты видел дона Ровегара?
— Слушай… ты можешь продать что угодно — от сушеного кира до Эльфовой башни. Продай меня… то есть… сведи меня с дочерью дожа. Я… я знаю, что много прошу.
— Да уж.
— Но… но Реньяро, — подпустил в голос мольбы Мальдисс. — Послушай. Вспомни, сколько всего я для тебя сделал.
— Что-то ничего не вспоминается…
— Реньяро!..
— Ладно-ладно, я понял тебя. Мальдисс и Аталия, значит… видел я однажды одну такую пьесу… там, правда, дело плохо кончилось.
— Реньяро!..
— Да успокойся, — поморщился мошенник. — Эх… Я ж не по этой части, Мальдисс. Я не по свадьбам, а по разводам… но ладно, сладим как-нибудь. Итак, что нам нужно, чтобы сделать тебя завидным женихом даже для дочки дожа?
— Что?
— Нужно сделать тебя человеком богатым и знатным. Или хотя бы выдать за богатого и знатного. И без волшебства. Так, так, дай-ка поразмыслю, как это лучше обстряпать…
Реньяро задумался. В голове роились мысли. Он уже твердо решил покинуть Таймуранг, в котором все опаснее становится даже просто выйти на улицу. Тем более, что Мальдисс решил завязать, надо искать нового подручного… ну и будет бушукски кудесно напоследок устроить еще одну проказу.
Самую крупную и шумную. Взбаламутить Таймуранг так, чтобы говорили об этом потом годами, женить Мальдисса на графинечке… и исчезнуть за горизонтом. Поехать искать Золотой Город… или просто перебраться в Грандтаун, в вотчину жирного императора Чеболдая.
— Есть план, — сказал Реньяро с надеждой глядящему на него Мальдиссу. — В последний раз поработаем вместе. Если все выгорит — мы в золоте и шелках, а ты еще и у алтаря. Но если не выгорит…
— Если не выгорит?..
— М-м-м… повесят нас, скорее всего. Обоих. Но эй, если ты боишься умереть, зачем вообще рождался?
Несколько следующих дней Реньяро и Мальдисс провели дома, обсуждая планы и репетируя. Реньяро размышлял, не рассказать ли приятелю о карте Золотого Города, не переменит ли он решение, если узнает… хотя нет, не переменит. Мальдисс не из тех, кто побежит за сокровищем, зато из тех, кто побежит за девушкой, которую видел… сколько раз в жизни он ее видел?
— Два, — нехотя признал Мальдисс. — На открытии пинакотеки и потом еще раз, случайно, на улице. Но Реньяро, меня пронзила стрела Лилейны, я ночей не сплю, только о ней и думаю.
— Смотри, чтобы обычная не пронзила.
На улицу Реньяро выскальзывал по ночам, и обычно замаскированным. В его гардеробе висело платье на любой случай, он мог прикинуться кем угодно — от нищего до барона, от таймуранского гвардейца до мистерийского волшебника. Когда заходило солнце, Реньяро усаживался перед зеркалом с коробочкой грима, надевал седой парик, закутывался в ветхий потрепанный плащ и исчезал в ночи.
Однажды он вернулся уже под утро, усталый, но довольный. Сказал, что все устроил и обо всем договорился, так что сейчас они с Мальдиссом ложатся спать, а вечером пойдут на дело.
Они вышли в сумерках. Заканчивалась луна Осьминога, приближалась зима, и темнело уже совсем рано. Спеша за Реньяро по темным переулкам, Мальдисс внимательно слушал инструкции.
— Завтра Матернидис, — говорил мошенник. — День Матери. Твоя любезная несколько дней назад тайком от родителей посещала ювелира и делала специальный заказ на брошь в виде бабочки. Не спрашивай, как я узнал. Сегодня вечером она так же тайком поедет заказ забрать. Об этом, как принес мне ветер, пронюхали бандиты — и на обратном пути прекрасную Аталию будут подстерегать. Шпагу не забыл, надеюсь?
Сам Реньяро был без оружия, в ливрее камердинера и загримированный до неузнаваемости. Он каким-то образом сделал свой нос вдвое толще, добавил бельмо на глаз, замазал рубец на скуле и напялил нелепый рыжий парик. К тому же он так скособочился, перекосил челюсть, выпучил глаза и перекривил все лицо, что стал совершенно неузнаваем.
— А это зачем? — на ходу спросил Мальдисс.
— Для трех целей, — спокойно ответил Реньяро. — Во-первых, не исключено, что в окружении дожа найдется кто-нибудь, кто меня знает. Ты в Таймуранге еще не успел примелькаться, а вот мне с каждым годом все труднее. Во-вторых, мы должны полностью исключить риск того, что невеста влюбится не в того — мало ли что бывает, вдруг я ей больше понравлюсь? Мне всего тридцать пять, я еще не старый! В-третьих, на моем фоне ты будешь смотреться особенно шикарно. Стоп!..
Реньяро вскинул руку, и они с Мальдиссом застыли под аркой, в тени. То была улица Крючкотворов, шумная и бурлящая народом днем, но тихая и безмолвная ночью. Из-за поворота уже выехала карета с задрапированным гербом, а ей наперерез уже бросились четыре мрачные фигуры с дубинами.
— Сто-о-ой, приехали! — раздался глумливый голос.
Кучера сбросили с козел и кинули в канал, дверцу резко распахнули и выволокли наружу перепуганную девушку. Здоровенный полуорк ощерился щербатой улыбкой и гаркнул:
— Вот это добыча у нас, парни!.. Хо-хо!..
— Хо-хо!.. — эхом ответили остальные трое.
— Оставьте ее! — раздался звонкий голос.
Реньяро не стал говорить Мальдиссу, что бандиты подставные. Если он будет про это знать, то драка выйдет недостоверная.
Зато сейчас, когда он думает, что опасность реальная…
…Мальдисс пролетел пущенной стрелой, на бегу обнажая шпагу и выхватывая дагу. Реньяро как следует затупил то и другое, но все же тишину прорезал крик боли — с такой силой юноша ударил Альверо Рыжего. Ему на плечо тут же обрушилась дубинка, сверкнул нож… к счастью, уличные удальцы не впали в горячку, уговор с Реньяро помнили, и Мальдиссу только слегка резанули руку. Дага выпала из разжавшихся пальцев.
Но шпагой юноша продолжал махать, как безумный, он резал и колол… точнее, колотил уличных удальцов, и получив еще пару ударов, те нестройно завопили и дали деру.
Свои деньги они сегодня отработали в полной мере.
— Это послужит вам уроком! — крикнул вслед Мальдисс, сжимая раненое плечо.
Вот теперь появился и Реньяро. Прежде, чем Аталия успела прийти в себя, он выбежал из темноты, подскочил к Мальдиссу и заохал-запричитал, сильно давя на «о» и выговаривая слова с шакарским акцентом.
— Господин! О мой несчастный господин, что с вами⁈ Медам, вы не видели, кто его ранил⁈
— Это… это из-за меня… — пролепетала Аталия.
— Что⁈ Почему⁈
— На меня напали… он защитил меня и прогнал бандитов… но его ранили…
— О нет, что же делать⁈ — заломил руки Реньяро. — Мы с хозяином только что прибыли в город, мы никого здесь не знаем! Медам, умоляю, подскажите какой-нибудь трактир, где я смогу пригласить лекаря!
— В этом нет нужды — я отвезу вас к себе домой! — засверкали глаза Аталии. — Только… помогите выбраться дядюшке Горечи!
Пожилого кучера вытащили из канала и он, стуча зубами от холода, взгромоздился обратно на козлы. До дома э’Таролей было уже рукой подать, и через несколько минут Аталия с Реньяро помогали Мальдиссу подниматься по крыльцу. Тот пытался отказываться от помощи и вообще старался иметь вид бледный и загадочный, избегая взглядов Аталии, которая с трудом скрывала восхищение.
Мальдисса усадили в кресло, раздели, и домашний лекарь осмотрел рану. Та оказалась неглубокой и по большому счету пустяковой, хотя и весьма кровавой — Марцени Хи-Хи свое дело знал.
Резиденция э’Таролей оказалась богатым палаццо. Значительную часть холла занимала широкая мраморная лестница, на площадках стояли темные бронзовые светильники, а стены украшали не картины, которые его сиятельство на самом деле не ценил вовсе, а знаки достоинства — гербы, старые морские карты, портреты предков, потускневшие от времени трофейные знамена. Выложенный каменной мозаикой пол был истерт подошвами — в прежние времена э’Тароли чуть ли не половину года проводили в Таймуранге. У одной стены стояли длинные резные кресла, в одно из которых усадили Мальдисса, у другой — тяжелый стол.