Александр Рудазов – Мошенник (страница 15)
Но слуги — это тоже очень важно. Реньяро аккуратно запускал «легенду» в нужные уши, постепенно смещаясь туда, где стоял мажордом э’Таролей, важный, напудренный, с длинным посохом и такими буклями, словно у головы выросли крылья.
— Ваш господин — очень б’авый и обходительный юноша-й, — снисходительно кивнул ему мажордом. — Уве’ен, мои господа пожелают лично поблагода’ить его-й. Вы здесь одни-й?
— Пока да, — охотно ответил Реньяро. — Но через несколько дней в город приезжают отец и сестра моего хозяина. Уверен, они тоже будут счастливы засвидетельствовать вам почтение. Отец хозяина — ужасть какой богатый аристократ с Великого Змея.
— Так вы с Великого Змея-й? Вы хо’ошо гово’ите на па’ифатском, хотя акцент у вас забавный-й.
— Нет, я-то как раз местный, с острова Шакара. А вот у семьи моего хозяина обширное поместье на западе Изгиба. А вы когда-нибудь бывали на Великом Змее?
— Нет, но много слышал об этой удивительной ст’ане-й!
Закончился первый тур каракаллы, дамы с кавалерами перестали стучать каблуками и поспешили омочить горло. Аталия оживленно говорила что-то Мальдиссу, а тот широко улыбался, наслаждаясь звуками ее голоса. Дело шло как нельзя лучше…
— Обокра-а-али!.. — раздался плачущий вопль.
Плохие новости. Вот именно сейчас это совершенно некстати. Реньяро метнул взгляд на Райолу, но воровка только пожала плечами.
Гости расступились, в центре залы образовалось пустое пространство, в котором стояла красивая полная дама в желтом платье и тиаре… о, жена дожа, мать Аталии. Наконец-то… но…
Рядом появился и сам дож. Его сиятельство тихо спросил что-то у супруги, а потом обвел залу холодным сухим взглядом.
— Медам и мессиры, — произнес он своим глухим голосом. — У графини э’Тароль только что похитили бриллиант из тиары. Это не просто бриллиант, медам и мессиры. Это «Белый Король», бриллиант особо крупных размеров, который я подарил ей на свадьбу. Я не позволю, чтобы повторился позор, имевший место в пинакотеке, поэтому прошу присутствующих не принять в обиду, но отсюда не выйдет никто, пока бриллиант не найдется.
Положение резко ухудшилось. Если будут обыскивать, в карманах Реньяро найдут кое-что, чего не должно быть у добропорядочного камердинера. А если станут проверять приглашения, Райола вляпается. Реньяро снова бросил на нее короткий взгляд, и воровка снова пожала плечами.
Нет, не она. Будь это она — уже растворилась бы в воздухе. Кто-то другой… но не менее искусный, раз сумел вынуть бриллиант из оправы так, что графиня ничего не заметила. Сама-то тиара на месте.
И волшебства тоже не было. Реньяро еще при входе подметил в потолке кристаллы драконита. Такие часто встречаются во дворцах и богатых палаццо. Если бы среди гостей затесался невидимка или колдун в личине — эти камешки бы светились. А они тихи и безгласны, значит…
Реньяро аккуратно отделился от группы слуг. Мальдисс в то же время чуть попятился, оказавшись совсем рядом. Они обменялись негромкими словами, камердинер якобы отряхнул запачкавшийся камзол господина, и Мальдисс возвысил голос:
— Ваше сиятельство, позвольте высказать догадку?
— А, мессир Мальдисс, — благосклонно кивнул ему дож. — Мне говорили о вашем подвиге, вы благородный и храбрый юноша. Подойдите. Вы видели, кто совершил это вопиющее преступление?
Вокруг дожа, его плачущей супруги, утешающей ее дочери, Мальдисса и его «камердинера» образовалось пустое пространство. Глядя отцу своей милой прямо в глаза, Мальдисс сказал:
— Не видел, ваше сиятельство. Но… могу я взглянуть на тиару прекрасной графини?
Мать Аталии слабо улыбнулась ему сквозь слезы и протянула головной убор, лишившийся главного своего достояния. Судя по выемке, бриллиант и вправду был очень большим, а поскольку вряд ли дож избрал бы в качестве свадебного дара камень мутный и плохонький, цена его должна быть исключительной. Возможно, десятки тысяч дукатонов. Возможно, главное сокровище дома э’Таролей.
Неудивительно, что графиня так расстраивается.
— Еще вопрос, с вашего позволения, — сказал Мальдисс, когда Реньяро почти беззвучно шевельнул губами. — Как давно вы вошли в залу?
— Недавно… — пробормотала графиня. — Я… видела, как вы танцуете… Аталия… я… не с начала.
— К вам кто-нибудь подходил? Вы снимали тиару?
— Нет… правда, я чуть не столкнулась с Мейндрихом… простите, мастер, я не обвиняю вас!..
— Я готов вывернуть карманы! — гордо пробасил широкоплечий цверг. — Но заверяю вас, не все цверги теряют волю при виде самоцветов! Я их вижу каждый день!
— Никто вас не обвиняет, мастер, — сказал Мальдисс, пока Реньяро пристально осматривал тиару. — Но нам всем очень повезло, что такой искусный ювелир как раз здесь. Не кажется ли вам, что крепление вот здесь немного расшатано?
— Позвольте, — принял украшение толстыми пальцами цверг. — Да. Есть такое. Я бы советовал укрепить, иначе камень однажды может просто выва… оу.
— Никому не двигаться! — возвысил голос дож, тут же все понявший. — Медам и мессиры, прошу не шевелиться и внимательно поглядеть под ноги! Двести… нет, триста дукатонов тому, кто найдет «Белого Короля»!
Все глаза сразу опустились к полу, все жадно шарили взглядами. Шарил и Реньяро — только не по полу. Он незаметно отступил, перекинулся словом-другим с лакеями, со служанками, а потом быстро переместился к столу, окинул его взглядом — и тут же вернулся к Мальдиссу, с поклоном подавая ему графин с водой.
— Спасибо, Регошка! — улыбнулся ему юноша. — Ваше сиятельство, госпожа графиня, кажется, недоразумение разрешилось! Взгляните на находку моего камердинера!
— Это графин, — произнес дож, внимательно глядя на Мальдисса. — Вы хотите сказать, что бриллиант в нем?
— Нет, я хочу сказать, что бриллиант НА нем. Посмотрите на пробку.
Графиня ахнула, схватив хрустальную… нет, бриллиантовую затычку. Она все-таки была поменьше обычной пробки для графина, практически без навершия — но к горлышку по размерам подходила идеально.
— Кажется, загадка разгадана, — сказал Мальдисс. — Никакого вора не было, бриллиант просто выпал, когда вы столкнулись с мастером Мейндрихом. А потом кто-то из слуг увидел его на полу, но бриллиант так огромен, что ему и в голову не пришло, что это бриллиант. Он принял его за хрустальную пробку для графина — и у одного из графинов пробки как раз недоставало. Таким образом бриллиант, который должен был красоваться на графине, оказался… на графине!
Одна служаночка при этих словах ахнула и прижала руки ко рту. А дож, этот сухой холодный человек, залился раскатистым смехом.
Рассмеялись и все гости, да и сама графиня, утирая слезы, принялась хохотать. Этот анекдот наверняка уже завтра разнесут по всем салонам Таймуранга.
Ставший героем дня Мальдисс раскланивался, а Аталия глядела на него влюбленными глазами.
Глава 6
— Когда я снова с ней увижусь, Реньяро? — в нетерпении спрашивал Мальдисс, пока они ехали по стылой улице, под ледяным дождем. — Почему ты запрещаешь?
— Терпение, мой друг, — рассеянно ответил Реньяро. — Делай, как я говорю, если хочешь добиться успеха. Ты ведь хочешь не просто соблазнить ее, а жениться. Это сложная задача, так что наберись терпения.
— Я — само послушание, — заверил Мальдисс. — Но когда?
— Скоро. Не беги впереди кареты. Важно мнение не столько девушки, сколько ее отца. Ты ему нравишься, но пока еще не настолько, чтобы назвать своим зятем. Он должен увидеть, что ты достоин его дочери. С бриллиантовой пробкой нам повезло, это настоящий подарок Просперины… или Лилейны, если хочешь. Я бы сам такое подстроил, если б знал, что бриллиант в тиаре графини держится так непрочно… удачный, кстати, вышел каламбур, нарочно не придумаешь. Но теперь нужно выждать. Сегодня и завтра держимся подальше, а послезавтра можешь спеть своей милой серенаду, принести цветы… шоколад, если хочешь.
— Она захочет знать, куда я исчезал.
— Дела, важные дела. Срочные и неотложные. Твое сердце ныло вдали от любимой, но у тебя есть дела, твоя жизнь не крутится вокруг нее. Выжди, друг. Колотя в ворота тараном, ты станешь недругом, но прояви терпение, немного подожди — и они распахнутся сами, чтобы впустить дорогого гостя.
— Ладно, Лис, я тебе доверяю. Кстати, где ты взял столько картин?
— Арексадо намалевал, — ответил Реньяро, поворачиваясь к их грузу. — У него сердце обливалось кровью, зато теперь он сможет годами рисовать своих голых нимф, не волнуясь о хлебе насущном.
Сегодня Реньяро нацепил другую маскировку. На балу в честь Матернидиса он, тогда еще «камердинер», воспользовался моментом, и когда дож снизошел до того, чтобы поблагодарить и слугу за зоркий глаз, простодушно похвалил пинакотеку Золотого Льва, сказал, что «ужасть как любит цветные картинки», и посетовал, что не видел знаменитую картину «Размышление».
А когда дож покривился, обуреваемый смешанными чувствами — «камердинер» упомянул, что вот когда они с господином Мальдиссом были в Ирхекии, то встречали там и гениального Эльхере э’Обосса, и его лучшего друга, тоже великого художника, маэстро Нероне э’Барок… ой, а вы о нем не слышали? Странно, весь Торо только о нем и говорит. А он скоро лично приезжает в Таймуранг и ищет место для выставки своих картин… его сиятельство дож охотно предоставит в распоряжение маэстро пинакотеку?.. Да маэстро будет в восторге!