Александр Рубцов – Проклятая (страница 3)

Мальчишки играли на потрескавшемся асфальте в банки. Аня улыбнулась. Последний раз она видела босоногого ребенка на улице еще в детстве. Увидев машину, дети разбежались в сторону. На лавочке у одного из дворов в тени старого клена сидели несколько бабушек. Они с интересом оглядели новую машину и зашептались. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о личности Ани. Наверняка вести о смерти матери с самого утра беспокоят умы местной интеллигенции. Приезд ее был лишь вопросом времени. Она еле заметно кивнула, но, не встретив никакой реакции в пристальных взглядах бабок, отвернулась и поехала быстрее.

Школа находилась в центре поселка. Это было двухэтажное здание, огороженное двухметровым забором. Аня остановилась под вывеской с неприличным рисунком и заглушила двигатель. Вышла на улицу и принялась разминать затекшие мышцы. За спиной послышался шелест шин по асфальту и рокот мотора. Аня обернулась. Перед ней остановилась пошарканная "шестерка" грязно-бежевого цвета. За лобовым стеклом ей улыбалось знакомое лицо Андрея Рыбина. Он вышел из машины и, остановившись, расставил руки в стороны.

- Привет, красавица!

- Привет, - Аня изобразила некое подобие улыбки.

Она подошла к нему и вытянула руку для рукопожатия. Рыбин резко притянул ее к себе и начал душить в потных объятиях.

- Ты совсем не изменилась. Разве что взрослее стала.

- Ну да... Двенадцать лет прошло, - ей все-таки удалось вырваться из объятий.

Ее взгляд приковали усы Рыбина. Жидкие кустики были рыжими и довольно противными на вид. А ведь раньше они встречались. И любовь была довольно горячей. Первый опыт она получила именно с ним. Да и он, скорее всего, хоть и утверждал обратное. Нависла неловкая пауза.

- Очень жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах, - пряча взгляд в асфальт, выдавил он.

- Мы поедем? Ключи у тебя?

- Да, конечно.

- Расскажи мне, что случилось.

- Даже не знаю, с чего начать.

3

Если бы об этом спросили самого Сергея, то и он вряд ли бы смог точно сориентироваться. Все началось с животных. То, что они ведут себя странно, он заметил еще около недели назад. Но проблемами все обернулось в тот проклятый вечер несколько недель назад. В вечер, когда с неба тоннами воды обрушилась гроза.

В воздухе пахло озоном. Душный июньский воздух стал прохладней. Порывы ветра зашелестели кронами недавно позеленевших деревьев. Сергей уже заканчивал управляться, когда крупные капли застучали по земле. Закинув остатки сена в квадрат в стене сарая, он прислонил вилы к стене и пошел к дому.

Поднял лицо к небу и улыбнулся. Где-то вдалеке сверкнуло и через несколько секунд раскатисто ухнуло. Закрыв дверь сарая поплотнее - к лету дерево обычно засыхало и, чтобы дверь не хлопала, приходилось применять всевозможные трюки - он пошел к дому.

Едва за ним закрылась дверь, ливень обрушился на землю. Лишь бы не выбило саженцы, подумал он с грустью. Каждый человек, живущий в деревне в наше время и в нашей стране должен понимать, что огород и сарай - главные места заработка. Не будет помидоров, огурцов и картошки - пиши: пропало. Государство давно перестало беспокоиться о состоянии граждан (каких-то пять лет назад - товарищей). Сергей не видел зарплаты уже три месяца. Выдавали зерном, сеном и прочими атрибутами из серии "выживи в реалиях постсоветской деревни", вроде подсолнечного масла, сигаретой-лапшой или же лапшой съедобной, серой, которая рассыпается во рту на крошки, стоит начать ее жевать.

В доме пахло старыми вещами и чердачной пылью. Дождь, а значит и свежий воздух - отличная возможность проветрить дом, не впуская ни надоедливых комаров, ни мух, подумал он. Мать будет против, но ничего страшного - потерпит. В последнее время она стала очень капризной и закатывала концерты по поводу и без, усложняя и без того нелегкую жизнь сына. Пройдя по периметру первого этажа, он распахнул окна. Мать лежала смирно, глядя в потолок, и на промелькнувшего у ее кровати сына не обратила никакого внимания. Сергей повторил процедуру на втором этаже. В доме мгновенно стало свежее. Снова сверкнуло. В будке испуганно взвизгнул Шарик.

Сергей был из тех людей, о которых никогда не говорили ничего конкретного. В свои двадцать пять он заработал славу честного, трудолюбивого человека. Но, к слову, по большей части обязан этому он был не каким-либо фактам (хоть и не без этого), а скандальной натуре матери, о которой ходили страшные слухи вот уже с десяток лет. О нем говорили так: бедный мальчик должен вести все на себе. Сестра сбежала, вот теперь и старуха слегла. Ведьма. Он никогда не был трудным подростком. По крайней мере, на вид. Но имел весьма тяжелый характер. Он редко находил общий язык, как с ровесниками, так и с людьми постарше, пусть даже и довольно близкими. В школьные времена он ничем не выделялся среди всех остальных и если бы у одного из одноклассников спросили, что он думает о Сергее Романове, то ответ был бы расплывчатый. Он не был глупым - наоборот увлекался классикой и техникой. Мог спокойно разобрать и собрать любой агрегат, будь то холодильник или двигатель моторной лодки. Был отзывчивым - всегда помогал односельчанам, когда те просили о помощи. Довольно часто они этим пользовались. В веселой компании он и сам мог произвести впечатление эдакого хулигана, но стоило ему остаться с человеком наедине, то все темы для разговора мгновенно улетучивались. Висла неловкая пауза и Сергей, переминаясь с ноги на ногу, уже обдумывал план, как оставить собеседника и уйти домой. И не важно была ли это девушка, которая ему нравилась или же просто знакомая или знакомый - все каждый раз повторялось. В шестнадцать лет у него случилась настоящая любовь. Тогда мама уже начала сходить с ума, а Аня уже обдумывала, как бы побыстрее свалить из деревни. Девочка Варя была на два года младше. Они встречались в тайне от всех. Обыкновенно молчали при встречах, держась за руку или целуясь в засос. Такие отношения быстро наскучили и ей, и ему. Они расстались мирно, но после этого прекратили вообще какое-либо общение. Тогда и где-то внутри появилась искорка, которая вскоре должна была разжечь в нем комплекс. Он не мог похвастаться друзьями. Да и хвастаться было не перед кем. Сейчас его ровесники или беспробудно пили водку из пластмассовых бутылок с иероглифами или же покидали деревню бегством так, как это сделала Аня. Сергей нисколько не упрекал сестру в этом: мать не оставила ей другого выбора.

Время превратило Сергея в мужика, а мать в больную старуху. Жизнь пристегнула его наручниками к дому. Пытаясь разложить все по полкам, он не один раз ловил себя на мыслях об этом. Он завидовал сестре. Он ненавидел дом, стоящий за пределами поселка, в котором провел все детство, редко общаясь со сверстниками. Он ненавидел мать, ставшую повернутой на вере. Пытался оправдать себя тем, что не бросил ее. А ведь мог бы. Просто взять и уехать. И пропади оно пропадом. Иногда думал о потерянном времени. Наверстать упущенное вряд ли удастся. Он приводил домой девушку из соседней деревни, которую сочно вырвало на пол спальни, когда Сергей менял матери судно. Романтика растворилась в запахе экскрементов. Месяц отношений пошел коту под хвост.

Следует заметить, что односельчане уважали Сергея. В первую очередь за склад ума и за способность постоять за себя. Женщины обычно улыбались ему. Старикам нравился ясный взгляд молодого человека. Так называемая "гопота" не трогала его и он сам не лез. К слову о его внешности: он слыл довольно привлекательным парнем и нравился женской половине. Темные волосы были коротко пострижены. Подбородок серел от щетины, которую он сбривал раз в два дня. Большие синие глаза, такие же красивые, как у сестры, смотрели на мир внимательно и ясно. От природы (он никогда не занимался спортом, кроме школьных занятий, разумеется) у него было рельефное тело. Ростом он пошел в отца - сто восемьдесят сантиметров.

Так он и жил. Работа автослесарем на "базе" - трактора и машины; работа дома - скот, огород; работа в доме - больная мать, уборка; сон. Если везло, то перепадала ночка секса с какой-нибудь мадам из соседнего поселка. В выходные дни - библиотека или какая-нибудь незапланированная работа по дому, как в прошлый раз с решетками на окна первого этажа или установка генератора и шумоизоляция.

Синие зубы пламени из конфорки вцепились в дно чайника. Сергей высыпал растворимую кашу в кастрюльку. В будние дни варить времени просто не было и приходилось питаться самому и кормить мать чем попало. Растворимые супы ему отдал ветеринар из деревни за то, что Сергей простоял полчаса под капотом его "шестерки". Кухня наполнилась ароматами приправ.

Покормив мать, Сергей выключил свет и поплелся в свою комнату на втором этаже. Разделся и плюхнулся в прохладную кровать. Ноги приятно гудели. О книжке можно забыть, все равно его не хватит больше чем на полстраницы. Капли барабанили по стеклу. Временами сверкало иссиня-белым светом. Он выключил свет и погрузился в сон.

Из сна его вырвал шум за окном. Сергей открыл глаза, пытаясь понять, приснилось ему или нет. Собака отчаянно лаяла, а из сарая доносилось мычание коровы. Он встал и посмотрел в окно. На улице окончательно потемнело. Он щелкнул выключателем - электричество уже отключили. Включать генератор не было смысла. Сергей достал полки увесистый фонарь. Яркий луч разрезал темноту. Наспех одевшись, Сергей вышел из комнаты и спустился вниз.