Александр Романов – На земле непокоренной (страница 46)
Авторитет командира был окончательно подорван, и пришлось перевести Синько на другое место.
После операции, подождав, пока Синько окрепнет, мы хотели его отправить на Большую землю. Синько отказался и остался здесь, когда мы ушли на запад.
Уже после войны жена Синько, вернувшаяся с немецкой каторги, поведала мне, что во время одной из карательных экспедиций врага Синько был выдан предателем, схвачен гитлеровцами и расстрелян…
Несмотря на то, что после боев с карателями раненых успели рассредоточить по своим бригадам, в госпитале находилось еще 80 человек раненых и 60 тифозных больных.
Вместе с начальником госпиталя Борисом Волынцевым я ходил по «палатам» — крестьянским хатам, где раненые и больные лежали прямо на полу на соломе. Кое-где для тяжелораненых были наспех сколочены топчаны. Медикаментов было очень мало. Перевязочным материалом, как правило, служил парашютный шелк и вата, добываемая партизанами неизвестно где. Руки хирургов за отсутствием спирта обрабатывались крепкой самогонкой.
В этих условиях наши медики широко пользовались, как они сами выражались, психотерапией.
— Пробуем новое средство, — говорили больному. — Только что сбросили с самолета, — и с подробной инструкцией вручали таблетки кальцекса или аспирина.
— И действует? — спрашиваю у Волынцева.
— Кто его знает. Но выздоравливают, и многие хвалят «новые» лекарства.
И врачи, и партизаны понимали, что долго задерживаться каждому раненому в нашем госпитале нельзя, поэтому он отличался исключительной пропускной способностью.
Отгремели все бои и походы, которые нам пришлось вести непрерывно в течение двух месяцев. Замыслы карателей провалились, гитлеровцы были разбиты и отброшены, партизанский край увеличился еще больше.
В это время мы получили приказ Центрального штаба партизанского движения о переходе на связь с Белорусским штабом. Одновременно поступил приказ о нашей передислокации в западные области Белоруссии. Сразу же возникли огромные трудности.
Партизанский край… Много он перевидел за эти несколько месяцев. Через наш край шли отряды под Брест и Гродно, в Латвию и Литву, в Калининскую и Псковскую области. Люди иногда задерживались здесь, пользуясь нашим гостеприимством, партизанским советом, разведданными и продовольствием. Здесь, в нашем районе, находились как бы внешние ворота того партизанского коридора, который начали прокладывать отряды Миная Шмырева у Велижа и Усвят. А когда этот коридор оказался закрытым, Родина протянула воздушный мост в Селявщину, и он регулярно действовал до прихода Красной Армии в эти районы. Во время боев с карательными экспедициями под Полоцком многие отряды и соединения, вытесненные сюда, сумели переформироваться, пополнить свой состав, получить продовольствие, отправить на Большую землю раненых. А на восток переправлялись колонны мобилизованных, которых мы не могли вооружить на месте, посылались деньги, собранные в фонд обороны. Райкомы партии и командование бригад всячески старались помочь фронту.
Древняя полоцкая земля… Каждая твоя пядь полита кровью, каждая деревня, перекресток дорог отмечены холмиком партизанской могилы. И вот теперь мы должны были готовиться к тому, чтобы оставить эту землю и уйти дальше громить ненавистного врага.
Вместе с новым комиссаром, начальником штаба, своим заместителем по разведке мы тщательно обсудили и разработали план подготовки бригады к рейду.
В соседней деревне было организовано нечто вроде комбината с оружейной, сапожной, скорняжной, швейной, мыловаренной, маслодельной, сыроваренной, колбасной мастерскими и пекарней. «Комбинату» штаб поставил твердую задачу: в кратчайший срок, не позднее 1 июня, одеть партизан в летнюю одежду, пошить 300 пар сапог и не менее этого количества отремонтировать, изготовить 2,5 тонны сухарей, 0,5 тонны колбасы, 0,5 тонны масла, 250 килограммов сыру, отремонтировать все неисправное оружие и обеспечить партизан мылом.
Специалисты по всем этим ремеслам нашлись у нас в бригаде и в соседних деревнях. Вдобавок ко всему организовали и рыболовную артель. Инициатива любая поощрялась: надо было торопиться.
В это время к нам поступило решение пятого Пленума ЦК КПБ «О задачах партийных организаций по дальнейшему развертыванию партизанского движения». Приехал Александр Федорович Бардадын с предложением обсудить решение на общебригадной партийной конференции. Мы согласились.
С большой радостью отмечали мы, что в решении ЦК КПБ были отражены все наши насущные потребности.
— В Москве заседали, а положение дел на местах знают хорошо, — сказал Петр Машеров, прочитав решение.
— Мы ведь посылаем отчеты и информацию, люди ходят, летают через фронт, — заметил я и предложил: — Разворачивай комиссарскую работу вовсю. Тебе и докладывать о решениях Пленума.
И вот в просторную школу посреди Ровного Поля, где сейчас была столовая и клуб партизанского отряда имени Щорса, стали съезжаться коммунисты, командный состав бригады и политработники. В притихшем зале, точно в назначенный срок началась партконференция. Все внимательно слушали доклад комиссара. Машеров рассказал о положении на фронтах, об итогах нашей партизанской зимы, зачитал текст решения пятого Пленума, прокомментировал основные его положения, указал на наши задачи, связанные с подготовкой и проведением предстоящего рейда.
— Временный недостаток боеприпасов не должен отразиться на боевой активности отрядов, — говорил Машеров. — Мы не на отдыхе сейчас, поэтому и должны ежедневно мстить врагу за слезы и кровь советских граждан и показать, что меры, принимаемые гитлеровцами против нас, не только не снижают, а усиливают нашу решимость поскорее уничтожить врага на нашей земле. Поскольку противник стремится восстанавливать коммуникации, мы должны сосредоточить все наши силы и средства на их разрушение. Отметим наступающий Первомай новыми ударами по врагу!
Желающих выступить оказалось много. Каждый хотел поделиться своими мыслями, высказать свои замечания и предложения.
Выступления партизан были проникнуты большой заботой о судьбах страны, ненавистью к оккупантам, почти полным отсутствием узкого, мелочного подхода к обсуждаемым вопросам. Это были по-настоящему деловые выступления с доброжелательной критикой и самокритикой и даже с обменом опытом, если можно это так назвать в наших условиях.
Петр Ольшанников рассказал на партконференции о проведенной недавно котовцами совместно с калининскими бригадами операции по уничтожению моста на железной дороге Идрица — Пустошка. В ней партизанский отряд имени Котовского совместно с бригадой под командованием Буторина штурмом овладел станцией Нащекино. Разгромив гарнизон, партизаны взорвали савкинский мост. Во время этой операции погиб майор Веселов, опытный командир, фронтовик. Все были очень опечалены такой утратой.
— Чего это они командиров не берегут?
— Лучшие люди гибнут…
— Нечего заседать, надо действовать.
— Повторить Нащекино!
— Даешь мосты и эшелоны!
Так реагировали коммунисты на выступление Ольшанникова. Партизаны рвались в бой, на новые отважные дела.
Партийная конференция приняла решение: усилить удары по врагу на железных и шоссейных дорогах, развернуть среди отрядов соревнование на больший боевой счет в честь 1 Мая, активно начать готовиться к рейду в новый район.
— Я еще не бывал здесь на таких партийных собраниях, — сказал мне Александр Федорович Бардадын после конференции.
— Что-нибудь не получилось?
— Да нет, наоборот. Люди у вас какие-то… светлые, боевые. Одним словом, гвардейская часть и не меньше.
Мне неоднократно приходилось слышать восхищенные отзывы о нашей дисциплине и боеспособности из уст товарищей, которые приходили к нам из-за линии фронта. Но многие отмечали, что наши партизаны больше похожи на солдат. Я никак не мог с ними согласиться. Ведь шла Великая Отечественная война. Выросшие при Советской власти, воспитанные комсомолом и Коммунистической партией, наши партизаны знали, на что идут, и с сознанием святости своего дела крепили и дисциплину, и свою боеспособность.
Партийная конференция словно всколыхнула все отряды. Наступила опять партизанская весна. И не было дня, чтобы партизаны не наносили ощутимых ударов по врагу, тем самым помогая наступающей Красной Армии.
10 апреля партизанский отряд имени Котовского на железной дороге Себеж — Идрица пустил под откос воинский эшелон с живой силой, следовавший на фронт. Разбит паровоз, 15 пассажирских вагонов и 4 товарных вагона с продовольствием. Убито и ранено до 300 гитлеровцев.
10—18 апреля партизаны отряда имени Ленина на шоссе Невель — озеро Язно уничтожили 22 моста, восстановленных карателями.
19 апреля, в день годовщины своего отряда, щорсовцы подорвали эшелон на участке Идрица — Пустошка. Отряд имени Сергея также подорвал эшелон на участке Себеж — Идрица. Разбит паровоз и 4 вагона, повреждено 8 вагонов с живой силой и техникой врага.
21 апреля сергеевцы на шоссе Идрица — Горы разбили семитонную автомашину. Убито 17 солдат, 3 офицера и начальник полиции в Сутоках, ранено 3, один взят в плен. Партизаны захватили два ручных пулемета, 2 автомата, 17 винтовок, 2 пистолета, документы, обмундирование. 24 апреля партизанский отряд имени Котовского в 10 километрах восточнее Себежа подорвал эшелон с автомашинами и тракторами. Все 15 вагонов полетели под откос. Разбито 12 автомашин и 2 трактора. В этот же день бригадная разведка спустила западнее Идрицы под откос эшелон с живой силой. Разбито 22 вагона. Враг потерял убитыми и ранеными 150 человек.