Александр Романов – На земле непокоренной (страница 39)
Но обоз все не возвращался… Если предположить, что взрыв и пожары — сигнал окончания операции в Вецслободе, то и тогда по самым приблизительным подсчетам обоз должен был уже возвратиться. Командиру резерва было приказано выслать усиленную разведку в сторону Вецслободы…
Под прикрытием ночи ударная группа с обозом проползла бесшумно и незаметно на территорию Латвии. Форсированным маршем подойдя к Вецслободе, группа сосредоточилась на опушке леса в километре восточнее гарнизона. Решили начать атаку с ходу. С севера ударил Освейский отряд во главе с казахом Галимом Ахмедияровым, с юга — отряд имени Щорса под командованием белоруса Петра Машерова, в лоб — автоматчики латыша Виллиса Самсона и бойцы отряда особого назначения под руководством русского Владимира Дорменева.
Все отряды ворвались в Вецслободу одновременно, уничтожив охрану, захватив магазин, почту, телефонную станцию. Автоматчики прочесали улицы и переулки, добивая запрятавшихся полицейских. Вскоре были захвачены склады и спиртзавод.
Теперь партизаны приступили к погрузке на подводы захваченного имущества, продуктов и сырья. Загрузили все 300 саней, уместив на них 400 мешков хлеба, 65 мешков сахару, 4 тонны шерсти, несколько бочек бензина, велосипеды, радиоприемники, бочонки с вареньем, икрой, рыбой, мануфактуру и много другого трофейного имущества. На почте и в жандармерии забрали две пишущие машинки, все документы. Удалось захватить и фашистских денег около ста тысяч марок.
Захватив спиртзавод, партизаны решили вывести из строя оборудование. Из сломанного крана брызнула струя спирта, обливая людей. Случайно разбился фонарь, и в помещении возник пожар. Спиртом окатило с головы до ног и Машерова. Он вспыхнул как свечка. Партизаны тут же бросили его в снежный сугроб и тем самым спасли своего командира. Не без прибауток позднее рассказывали о том, что Машерову, ярому ненавистнику всего хмельного, сам шнапс-батька отомстил.
Перегруженный обоз тронулся в обратный путь.
Высланная с командного пункта разведка встретила его на подходе к Суржи и, возвратившись, радостно доложила, что обоз в полном составе движется обратно.
Послав связных с приказом группам сниматься с засад, мы отправились встречать обоз. И вот, наконец, показался головной дозор колонны. Подъехал Владимир Дорменев, очень довольный успехом, и устало доложил о проведенной операции. Мимо проходили подводы, груженные хлебом, сахаром, спиртом, промтоварами, различными бочонками и ящиками. Партизаны, возбужденные и радостные, подгоняли лошадей. У многих в зубах — трофейные папиросы, некоторые жуют конфеты.
По знакомой уже нам лесной дороге двинулись обратно.
Проезжая через деревни, мы привлекали всеобщее внимание населения. Все радовались нашей победе.
Надо было позаботиться об усилении охранения, и я отдал распоряжение, чтобы предупредить всякие возможные неожиданные нападения врага. Однако удар наш был настолько смелым и стремительным, а силы наши были так рассредоточены на довольно большой территории, что гитлеровцы даже и не попытались преследовать нас. Командиры засад и блокирующих групп, пристраиваясь к общей колонне, докладывали, что фашисты пробовали на отдельных направлениях прорваться к Вецслободе, но, получив достойный партизанский отпор, сразу же уползали к своим гарнизонам. Наверно, гитлеровцы сообразили, что в операции принимают участие крупные силы партизан.
В деревне Василевщина, не защищенной лесами, возникла опасность вражеского нападения с воздуха. Поэтому, распределив трофеи, отряды отсюда направились в свои районы.
На этом и закончилась наша трофейная операция. Но значение ее выходило далеко за рамки чисто местного успеха. Ведь мы разгромили всего лишь Вецслободской гарнизон и в обильном количестве захватили трофеи. Правда, успех операции во многом зависел и от высокой дисциплины и организованности наших партизан. Мы с гордостью отмечали, что работа по воспитанию воинской дисциплины и высокой сознательности у каждого партизана на примере фронтовиков не прошла зря.
Но лучше всего охарактеризовал значение операции командир латышского спецотряда Виллис Самсон в своей книге «Партизанское движение в Северной Латвии», вышедшей уже после войны. Он пишет:
«Из осуществленных в Латвии операций необходимо прежде всего отметить взятие Вецслободы (Лудзенский уезд) 12 января 1943 года. Партизаны уничтожили организованное оккупантами волостное управление и полицейский участок, частично вывезли, частично уничтожили большие хлебные склады немцев. В операции участвовало более 800 партизан с 330 повозками. Вецслободская операция имеет большое значение во всей истории партизанского движения в Латвии. Это была первая большая партизанская операция в Латвии. О ней узнали во всех уголках Латвии… После этой операции в спецотряд начали стекаться новые борцы, даже из Риги и Видземе. Это был первый успех централизованного партизанского движения. Центр партизанского движения в Латвии стал действительностью. Он успешно действовал, и о его деятельности говорил весь народ.
Вецслободская операция явилась, таким образом, толчком к развертыванию массового партизанского движения в братской республике.
…Шестнадцать с половиной лет спустя, 3 июля 1959 года, мы встретились здесь, бывшие участники партизанских боев… В двух километрах от деревни Суржи, на стыке границ трех братских республик, заложили мы курган дружбы советских народов. Возродив старый добрый обычай, насыпали здесь высокий курган и на вершине посадили дуб дружбы. А у подножия кургана высадили саженцы молодых деревьев. Россию олицетворяют клены, Белоруссию — березки, Латвию — кудрявые липы. С трех сторон сюда сходятся прямые просеки-дороги. С тех пор каждый год в первое воскресенье июля собираются тут люди, чтобы почтить память павших в боях за свободу и независимость Родины…
Шестнадцать лет спустя. Слева направо:
А. В. Романов, А. М. Гром, Г. И. Казарцев, В. П. Самсон.
Когда мы вернулись к себе на базу, разведчики доложили, что в нашем районе появилась новая партизанская бригада, и тоже под названием «За Советскую Беларусь».
На другой день к нам в штаб явился незнакомый человек и тут же представился, протянув руку:
— Разрешите познакомиться: старший политрук Романов, командир бригады «За Советскую Беларусь».
— Романов, старший политрук… бригада «За Советскую Беларусь», — назвал я себя, удивляясь такому совпадению.
Мы разговорились, рассказав подробнее о действиях своих бригад, все время удивляясь неожиданному совпадению наименований и фамилий.
— Жмут каратели кругом нашего брата, — говорил мой однофамилец, — поэтому мы протопали с боями от Бешенкович до Россон. Скоро, коллега, и вам придется жарко…
Старший политрук Романов рассказал также, что в Белорусском штабе партизанского движения наши бригады часто путают и даже операция по взрыву моста на Дриссе приписана им.
Уже под вечер мы тепло расстались, договорившись поддерживать между бригадами постоянную связь.
Кроме различных вопросов, касавшихся боевой деятельности нашей бригады, мой однофамилец поинтересовался и той работой, которую мы проводим среди населения по сбору средств в фонд обороны и по мобилизации всех годных к военной службе. А у меня было что рассказать: как раз незадолго перед этим я побывал в деревне Лемно, где работала наша «призывная комиссия».
Когда в назначенный час на «комиссию» явилось почти все оставшееся мужское население деревни, несколько человек пришлось сразу же отправить назад — это были инвалиды и престарелые.
— Сколько деревень обработали? — спрашиваю у председателя «комиссии» Бориса Волынцева.
— Много, — уклончиво отвечает он.
— А сколько призвали?
— Пропустили триста человек, а годных оказалось всего пять.
И действительно, вскоре мы убедились, что в этой деревне осталось несколько инвалидов, один полоумный, один больной старик лет шестидесяти пяти и школьник лет пятнадцати. Да и тот, говорили, раздобыл винтовку и собирается удрать к партизанам.
Мы даже не ожидали, что настолько массовым будет всеобщий поток мужского населения к партизанам. «Призывной комиссии», по сути, нечего было здесь делать.
Гораздо успешнее собирали мы средства в фонд обороны. За время действий в тылу врага мы собрали и направили на Большую землю всего около трех миллионов рублей.
БОИ С КАРАТЕЛЯМИ
Осенью и зимой 1942—43 гг. по всей территории от Полоцка до линии фронта прокатилась волна карательных вылазок противника. Особенно тяжело приходилось партизанским бригадам и отрядам, которым негде было маневрировать. С особой свирепостью гитлеровцы обрушились на отряды, действующие в районе Витебска. Многим партизанским соединениям пришлось перебазироваться оттуда в наши места.
В конце января 1943 года гитлеровцы силами 481-го гренадерского, 409-го горно-егерского, 601-го пехотного полков, 201-й охранной дивизии и нескольких батальонов 8-й пехотной дивизии при поддержке танков и авиации начали наступление на наш партизанский край со стороны рубежа Дретунь — озеро Язно.
Стычки с карателями начались уже восточнее озера Нещердо и севернее его. И вот тут-то мы на себе ощутили необходимость централизованного руководства и координации действий всех бригад в нашем крае. Должной связи между бригадами не было, новые соединения, пришедшие сюда с запада, еще не освоились с местностью, с обстановкой. А провести успешный бой с регулярными частями гитлеровской армии мы могли только при условии полной координации действий всех бригад и отрядов. Единый центр мог бы в зависимости от обстановки принимать правильные решения, обеспечивать беспрекословное выполнение приказов, неся, конечно, ответственность за исход боев и судьбу партизан и населения.