Александр Романов – На земле непокоренной (страница 37)

«Ваше письмо, как и все то, что вы посылали в действующую армию, прошло через нашу партизанскую цензуру. К сожалению, пропустить все это мы не можем, так как вы слишком много и глупо врете. Из писем вашим солдатам мы узнали о голоде, о бомбежках ваших городов и о растущей ненависти к кровавому гитлеровскому режиму. К тому же ваши адресаты уже погибли, как вскоре погибнет и вся ваша армия. Мы уже об этом позаботимся. Партизанское командование».

Такие «проверенные» письма отправлялись через немецкие почтовые пункты с помощью нашей агентуры во все концы фашистской Германии.

Мы рассчитывали, что даже если получатели догадаются, что такие письма написаны рукой противника, мы добьемся определенного морального воздействия на врага.

Единственное, о чем приходилось жалеть, так только о том, что не удастся увидеть, с каким выражением на арийском челе будут читать наши дополнения и листовки нацистские заправилы.

Командир бригады Андрей Петраков задерживался в Москве. На операциях в далеких рейдах, не подготовленных как следует разведкой, стали ощущаться потери от внезапных столкновений с противником.

9 декабря в отряде имени Щорса погиб боец Морозов и заместитель командира Владимир Хомченовский. Доставленные в Ровное Поле трупы были исколоты штыками и страшно изуродованы. В рукопашной схватке, расстреляв оба диска автомата и обойму пистолета, Хомченовский, будучи тяжелораненым, даже последний патрон направил в лицо врага. Жестоко отомстили гитлеровцы Владимиру за несгибаемый характер. В своем дьявольском изуверстве прикладами и штыками размозжили они буйную голову, в паническом страхе боясь, как бы снова она не поднялась.

Это произошло в Полоцком районе, куда отряд на лыжах ходил на задание. Во внезапной стычке с большой группой противника Хомченовского ранили. Будучи на фланге, он оказался отрезанным. И здесь уже ни огонь друзей, ни попытки контратаковать противника не сумели ему помочь.

Тяжело было провожать Хомченовского в последний путь…

Троекратный залп срезал макушки сосен на окраине Ровного Поля, а на глазах многих щорсовцев навернулись скупые солдатские слезы. Володю знали и любили все. Ведь он на первых порах сыграл исключительную роль для организации отряда. Владимир Хомченовский доставил шесть ручных пулеметов, несколько винтовок, сам пришел с самозарядкой. Еще до выхода в лес отряда он со своим другом отправился в одно место, где, по его предположению, должно было быть оружие. Пройдя немного лесом, друзья увидели группу школьников, которые возились на полянке с ручным пулеметом.

Хомченовский три раза выстрелил вверх, и ребята скрылись, как испуганные птицы. Друзья осмотрели пулемет и потащили его в тайник. Оружие находилось в полной исправности.

По прибытии в отряд Владимиру Хомченовскому была поручена совсем «прозаическая» работа: подыскивать людей для пополнения отряда, продолжать добывать оружие. Высокий и стройный, с шевелюрой русых волос, всегда высоко подняв голову, гордо шагал он на задания вместе со своей любимицей-самозарядкой.

Уходя в рейд, Хомченовский зашел ко мне и попросил автомат «на пару деньков», как он выразился. Я дал ему автомат и сказал, что он может остаться у него навсегда. Владимир обрадовался и, крепко сжав обеими руками оружие, произнес:

— Можете быть уверены, что это оружие будет метко бить по врагу.

Мало пришлось жить и бороться Владимиру Хомченовскому. Но все те, кто его знал, никогда не забудут отважного партизана, который сумел оставить в жизни свой, неизгладимый в памяти соратников по борьбе след.

Вдоль прямых, хорошо покрытых булыжником дорог, в этих когда-то пограничных местах, как водится, тянулись столбы с проводами телефонных линий. Линии бездействовали, но в основном они были целы, требуя лишь хозяйского глаза. Надо было поправить покосившиеся столбы, заменить разбитые изоляторы.

А что если попытаться наладить их и поставить на службу партизанам?

И вот отделение связистов во главе с бывшим сотрудником райконторы связи Иваном Авласенко полезло на столбы, сращивая оборванные провода, накручивая изоляторы. В течение недели была налажена связь со всеми отрядами, можно было организовать телефонную связь и между бригадами.

Механики партизанского отряда имени Щорса восстановили газогенераторную автомашину, которая, дымя своими «самоварами», сразу же начала перевозить зерно и муку на партизанские базы.

Партизан Иван Шипило, бывший механик Витебского гортопа, высказал однажды предложение: в наших условиях можно построить мельницу с электростанцией. Мельница нам была нужна до зарезу. Но с чего начать такое строительство, когда под рукой нет никаких стройматериалов? Щорсовцы в большинстве своем были жителями Россонщины и хорошо знали эти места. Они и подсказали, что в пятидесяти километрах от Ровного Поля близ станции Адамово находилась полуразрушенная паровая мельница. Туда на необычное задание отправился Шипило с шофером Алексеем Моисеенко, артиллеристом Борисом Полежаевым, слесарем Кузьмой Медведевым. Из-под носа у немцев они вывезли оборудование мельницы, на бездействующем смолокуренном заводе взяли локомобиль, на пепелище клястицкого льнозавода нашли динамомашину и электромотор. Достали шнур, электропатроны, лампочки, жернова, приводные ремни. Вскоре в пустующем магазине деревни развернулась работа.

В обычное время на подобное строительство немало времени ушло бы на составление проектов и смет, на изыскание материалов и средств. А тут по самодеятельному партизанскому проекту через две недели в Ровном Поле загудели жернова и загорелась лампочка Ильича.

Наступили холода, и потребовались валенки. Среди сибиряков-омичей нашлись мастера и этого дела. Боец Андрей Дредитов, пришедший с нами с фронта, предложил свои услуги и подобрал напарников. Корыта и ушаты, приспособления для очистки и взбивания шерсти партизаны достали в деревне. Подобрали помещение, завезли сырье. Мастерская приступила к работе.

Не хватало только одного…

— Нужна серная кислота, — заявил мне Андрей Дредитов.

— Для чего?

— Для технологии, — последовал солидный ответ.

— А где я ее вам возьму? Неужели без нее валенки не получатся?

— Есть выход… Надо… — Дредитов вдруг чего-то осекся. Я смотрел на него, ничего не понимая. Поборов смущение, он закончил: — Можно заменить серную кислоту человеческой мочой. Дайте приказ по отрядам: пусть собирают в посуду.

Такой «кислоты» мы могли завезти в мастерскую сколько угодно.

Первые валенки из черной овечьей шерсти были доставлены в штаб. Я тут же натянул их и почувствовал, как после истоптанных кирзовых сапог по всему телу разливается тепло…

В отрядах было организовано производство лыж, пошив маскировочных халатов, ремонт обуви, изготовление одежды. Началась даже выделка кож, овчин, пошив полушубков, теплых безрукавок. Беспрерывно работала «мастерская» по выплавке тола для изготовления мин. Эта «мастерская» обеспечивала бесперебойную работу наших диверсионных групп.

Открылся и зубоврачебный кабинет с бормашиной, где Полина Галанова пыталась, как могла, лечить зубы у партизан и населения.

Так обзавелись мы кое-каким хозяйством, так готовились к зиме.

Неоценимую помощь оказывало нам во всем этом население окрестных деревень. Колхозники и колхозницы, молодые и престарелые, охотно заготавливали нам хлеб в заметно большем количестве, чем мы просили, трудились в мастерских, участвовали в строительстве зимних лагерей, предлагали различные другие услуги.

Труднее было нам с боеприпасами для отечественного оружия. Но и они понемногу стали прибывать. В ряде мест уже действовали площадки по приему грузов с самолетов. Изобилия, конечно, не было, но острый недостаток патронов постепенно исчез. Мы получили также несколько ручных пулеметов, автоматы, гранаты, противотанковые ружья.

Вечерами у крохотной радиостанции собирались партизаны.

Радист Виталий Бармичев вместе со своим напарником Ханафи Шамсутдиновым были у нас на особом положении. То ли поэтому, то ли потому, что известия все время приходили не очень приятные, они не так уж часто включали приемники. Рация была не приспособлена для приема основных радиостанций, а передачи на коротких волнах, сопровождаемые свистами, шорохами, хрипом и другими помехами, прослушивались плохо.

^{Виталий Бармичев}

— Включай, Витя, уже пора, — просили партизаны.

— Вы же все равно не услышите, тут аппаратуры всего на четыре одиноких уха.

— Неважно, включай, надо известия послушать.

— Питание слабое, надо экономить, — не соглашался Бармичев.

— Ты, наверно, опять боишься какой-либо город оставить…

Тут уж Бармичев уступал. Он небрежно присаживался на краешек табурета, начинал крутить ручки настройки и бурчал что-то под нос.

На смену пиликающей рации вскоре в штабе появился многоламповый приемник рижского завода. Мощный голос Левитана принес нам известие о наступлении Красной Армии под Великими Луками, на Северном Кавказе, у Ржева и у города на Волге.

Партизаны регулярно приходили слушать сообщения «В последний час», приходили и радисты, скромно усаживаясь на скамеечке. После передачи в адрес Бармичева сыпались шутки:

— Давно бы его надо уволить! Со своей мышеловкой в сумке он только одни отступления принимал. А теперь вон как пошло дело!