Александр Романов – На земле непокоренной (страница 34)
Ввиду того что теперь для нас исключительное значение приобрела всесторонняя разведка, нас уже не удовлетворяли те или иные сведения о противнике, полученные обычным путем. Надо было совершенствовать методы разведки. Несколько раз полученные разведданные не подтверждались или были сильно преувеличены. Да и командование неоднократно предупреждало нас по радио о том, что наши данные слишком общи. Указывалось на необходимость выявлять конкретно номера частей врага, количество войск, танков, артиллерии, самолетов, направления движения, точное месторасположение, численность, количество эшелонов, характер перевозимого груза.
Пришлось провести большую разъяснительную работу с командирами отрядов, с разведчиками. Увеличили количество связных, более серьезно стали относиться к получаемой и передаваемой информации. Начальнику разведки Георгию Казарцеву уже не так часто приходилось глотать горькую пилюлю, когда из штаба фронта указывали на неточность в наших разведданных.
Вскоре штаб фронта даже отметил нашу прилежность, сообщив: «Номер семьдесят один нас удовлетворяет. Оно конкретно. Благодарим. Ждем таких же».
Георгий Казарцев просиял, почувствовав сразу, что не зря сам старался и учил других.
— А что мы давали в семьдесят первой? — спросил я.
Начальник штаба Владимир Дорменев достал из полевой сумки тетрадку штабного учета и прочитал:
«Себеж — Новосокольники с 20 по 26 прошли 4 эшелона по 34–42 вагона живой силой, из них один румынами, чехами, 2 эшелона по 40 вагонов автоматчиками, эшелон санями, 2 эшелона сеном, скотом, 1 эшелон тяжелый груз, не выяснен. 27-го Новосокольники прошло 8 эшелонов, из них 4 по 15 вагонов живой силой, 4 артиллерией, автомашинами. 27-го Идрицу прибыло 25 самолетов, из них 18 — Ю-87».
— Вот что нужно фронту. Но и здесь еще конкретности мало. Надо успеть пересчитать вагоны и выяснить, что за груз. На это и ориентируй разведчиков, — советовал Казарцеву начальник штаба.
В новом районе по-новому приходилось решать целый ряд вопросов.
Георгий Казарцев
В Ровное Поле пришел Вася Муравьев, слепой музыкант, играющий на баяне. Партизаны, что были родом отсюда, оказывается, знали его. Жил он в Полоцке, за войну постарел, оброс черной кудрявой бородой. Ему, не видевшему белого света, было невмоготу сидеть сложа руки в родном городе и слышать о том, что творится вокруг.
— Куда же ты теперь? — спросили у Васи.
— Как куда? Я хочу в партизаны.
Его приняли в отряд.
И впоследствии партизаны убедились, что приняли не зря. Васин баян помогал нам и в трудных долгих переходах, и на привале и, был незаменим в веселые минуты отдыха у костра.
А однажды в хату, где остановился штаб бригады, ввалился крупный мужчина в мягкой фетровой шляпе, клеенчатом черном макинтоше, в красных сафьяновых женских сапогах на венском каблуке, с автоматом за плечом, в руках — витая плеть с козьей ножкой. Это был Митрофан Овсяник из Сергеевского отряда. Я удивился: пришелец похож на ковбоя из американских фильмов.
— Вы откуда? Что случилось? — спрашиваю у него, недоумевая, как мог здесь появиться Сергеевский отряд.
Мужчина в макинтоше доложил, что отряд вернулся обратно, не сумев выполнить задание. В районе Вилейки погиб командир отряда Петр Мандрыкин. В отряде неспокойно, никто не выполняет приказов.
С болью в сердце выслушал я все это, думая о том, как геройски начал действовать этот отряд. Вскоре зашел Нигамаев, который вовсе не собирался оправдываться, а сразу начал возмущаться:
— Как мог допустить штаб бригады такого человека? Ведь мы с Мандрыкиным в отряде — новые люди. Это же не в армии…
Выяснилось, что отряд в новом районе не сумел найти место постоянной базы, откуда бы мог изучить обстановку и приступить к действиям. Гитлеровцы разведали о рейде отряда и, наверно, постоянно следили за его передвижением. Операции отряд проводил от случая к случаю, не готовя их как следует. В этих условиях отдельные партизаны допускали самовольные отлучки из отряда, не подчиняясь приказам командира. Потом некоторые стали требовать возвращения в прежний район. Другие протестовали. Отряд раскалывался на группы. Раскол усилился после гибели Петра Мандрыкина.
Произошло это так. 26 сентября Мандрыкин вместе с партизанами Мантусовым, Селявским и Бурлаковым выехал в одну из деревень недалеко от Шарковщины, чтобы связаться с партизанским отрядом «Спартак», который дислоцировался в Козянских лесах. Заночевала группа на хуторе Юзиха. Утром на рассвете гитлеровцы окружили хутор и подожгли. Бой длился два часа. Горсточка партизан сражалась до последнего патрона, но так и погибла целиком в огне…
— В этих условиях, — говорил Шайхуш Нигамаев, — я отправил Медведева в Докшицкий район, а отряд Сергея хотел вернуть в прежний район, чтобы спасти людей и отряд как таковой. Меня поддержали многие.
Нигамаев сообщил, что бойцы отряда в большинстве своем недовольны Митрофаном. Его поддерживает только отделение Полканова.
Вызвали Полканова. Примерно через час он явился. Не докладывая о прибытии, остановился посреди комнаты.
— Кому я нужен?
Я протянул руку, пытаясь поздороваться. Полканов вдруг стал пятиться назад к двери. Кобура пистолета у него расстегнута, на поясе — противотанковая граната, блестит красная медь вставленного запала. Было похоже, что он подготовился к бою, а не к спокойной беседе.
— Что это вы, как волк затравленный? — спросил Георгий Казарцев, пытаясь начать дружеский разговор. — Садитесь, мы ведь не на драку вас пригласили.
— Может, и на драку. Мы не собираемся тут больше оставаться.
В это время я глянул в окно и вижу: прямо на нас из стоявшей рядом постройки направлен ствол пулемета. Рядом амбар, возле него какая-то непонятная суетня партизан.
— Что это такое? — спрашиваю у Полканова.
— Они думают, что меня расстреляют.
Нас всех это возмутило.
— Значит, вы командование бригады, представителей партии и Красной Армии считаете своими врагами? Сейчас же прикажите прекратить все эти приготовления!
Полканов вышел. Вскоре пулемет исчез, люди у амбара стали расходиться.
— Что же вы намерены делать? — продолжаем спрашивать у вернувшегося командира отделения.
— Уйдем из отряда.
— Куда?
— Куда глаза глядят.
Мы пытаемся доказать ему, что отряд есть частица вооруженных сил страны в борьбе с оккупантами, что ее надо всемерно укреплять, а не разваливать.
Так и не договорившись, идем на собрание отряда.
На бойцов из взвода Полканова навалились на собрании почти все остальные партизаны:
— До каких пор вы будете позорить наш отряд?
— Обезоружить их, посадить под арест!
— Назначьте командиром Нигамаева!
Страсти бушевали, дело клонилось к самосуду.
Было ясно: общее настроение у сергеевцев — против анархистских элементов. В заключение отряду было приказано передислоцироваться в район расположения бригады, в деревню Доброплесы, и впредь, до результатов расследования, выполнять все указания и приказы командиров отделений, взводов и командования отряда и бригады.
Этот случай был первым серьезным испытанием для разукрупненной бригады. Из Сергеевского отряда, одного из первых и наиболее боевых в этих местах, вышло немало командиров для Дриссенской группы отрядов, специалистов-артиллеристов, минометчиков. Это, конечно, ослабило отряд. Необходимо было не допустить раскола сергеевцев.
«Командир» Сергеевского отряда и Полканов были арестованы. Тщательное расследование выяснило, что этот «командир» и Полканов давно изменили Родине. Гитлеровцы завербовали их к себе на службу. Организовав им «побег», фашисты направили их к партизанам.
Предателей Родины постигла суровая кара партизанского приговора — расстрел.
Кого же назначить теперь командиром отряда? Нам хотелось оставить Нигамаева комиссаром, чтоб руководство в отряде было крепким. А командиром назначить умудренного жизненным опытом пожилого человека, который бы своей рассудительностью, степенством, выдержкой заставил не в меру горячих сергеевцев охладить свой пыл, научил быть сознательными в бою и беспрекословному выполнению приказаний командования.
Такой человек нашелся в самом Сергеевском отряде — капитан Николай Синько, участник боев в Финляндии, уроженец Дриссенского района.
Вместе с отрядом имени Сергея Моисеенко прибыли связные от Анатолия Медведева и группа Григория Овчинникова, вернувшаяся после удачных диверсий на железной дороге Полоцк — Молодечно. Медведев сообщил, что его отряд прибыл в район Докшиц и приступил к активным действиям. Пархоменцы вместе с группой Овчинникова провели ряд удачных операций, отбили у немцев большой обоз с продовольствием и этим самым практически начали готовиться к зиме.
Мы решили на базе партизанского отряда имени Пархоменко организовать в новом районе отдельно действующий батальон, который должен быть постоянно связан со штабом бригады. С соответствующим приказом связные отправились в обратный путь.
Легче и проще судить сейчас о прошлом. Гораздо труднее бывает, когда надо ежеминутно, ежечасно самому разбираться в сложной обстановке, мгновенно взвешивать все факторы и из нескольких возможных выбирать единственно правильное решение. Ведь нас никто никогда не учил партизанить, мы не могли заранее прочесть об этом в книгах или выслушать курс лекций на эту тему. Опыт мы накапливали непосредственно в борьбе, и тут же его обобщали, изучали, отбирая все лучшее, отвергая случайное, ошибочное, поспешное.