реклама
Бургер менюБургер меню

Александр Родченко – Опыты для будущего: дневниковые записи, статьи, письма и воспоминания (страница 8)

18
Повествователь и рисовальщик дней своих Сочинитель настоящей книги Король Леандр Огненный

Нагуатта!

Тебе, средь черного бархата моей мантии, расшитой золотыми птицами, я пишу посвящение. Пусть твои маленькие пальцы с голубыми ногтями перебирают эти листки, как перебирают строгие монахини в шепоте сумерек, когда черный дьявол шепчет узорно об экзотическом грехе в шелестах наступающей ночи… Пусть твои глаза лукавые, как тихое колебанье страусовых перьев при заходящем солнце, когда слышны далекие звуки флейты и ароматы мускуса, видят мои причудливые главы, что так похожи [на] бред одержимого, проповедь пророка в экстазе, на маленькое чудовище, что живет в моем Лакированном замке, на самого тебя [себя?], прекрасная Нагуатта, когда ты томно мечтаешь у пруда на той скамье, где я написал тебе «Зеленый сонет»…

Красота – это единственное, чему я поклоняюсь, а посему, написав сию книгу, я посвящаю ее красоте, а ты ее первое произведение, чудесная Нагуатта. Прими мне на радость и награду эту тонкую книгу о моей жизни.

«Счастье не красота – красота счастье. Красота не божество – она святыня божества».

Великий властитель своего ужаса, зная свою безграничную власть, поверг меня удивлению, рассказав о своих волшебных зеркалах… Да и пажи устали от странностей Короля Леандра и зеркала с надписями, что заклинают его отражения от злых чар черных колдуний обессилили в такой уединенности… Хотя Король как волшебное зеркало отражает красоту королевы Нагуатты, и она как дьявольская, черная кошка смотрится в Короля, а впрочем, может быть, он сам черной кошкой с зловеще мерцающими глазами сфинксов смотрится в Королеву-зеркало, а Королева отражает его демонически прекрасную красоту…

И неправда ли, зеркала похожи на поэтов, а поэты на зеркала одиночеством, холодностью, таинственностью и замкнутостью своих глубин. Разве зеркала не отражают бесконечности как поэты и [мы] смотримся в их душу, как в душу поэта, и в душу поэта смотришь как в чудесные зеркала. Целые поколения молятся отражениям поэтов, и также поколения отражают зеркала.

Как Король из глубины неведомого божества похитил сверкающие звезды и покорил людей и вдохновил поэтов красотой своих грез и изысканностью своих хотений, так и зеркала покорили, похитили и вдохновили…

Рожденный под планетой (созвездием Сатурна), имея семь букв в своем имени, Король Леандр в вихре своих велений не знает ужаса, что окутывает в тихие ночи безумьем всех смертных, в томном обаянии соблазняет призрачные видения и бесстрастно заклинает их поведать неведомое, отражая всё, как магическое зеркало…

В причудливом покрывале, что расшито птицами без названия, на своем черном троне с диадемой из лун, Он, Король и властитель над царством недоступно незримым, где рабы застыли в безгласной благоговейности и, славословя, чинно? и величественно расстилают покровы из голубых перьев, не смея взглянуть на его божественный лик… И только зеркала и Королева из всех могут видеть это лицо божества, это зеркало зеркал…

Хвост распустив как павлин и совиной походкою в душу Как в зеркало с красной лампадой как прежде взойди Королевою Близ континента! и совершай фантастически смотр равномерный Помня, что в черном плаще в Олеандровой роще я отуманенный (опиумный) Король!..

На причудливых инкрустациях его изысканных зеркал, среди хрупких изобилий вышивок его изысканий есть пикантные его сюрпризы; эти изящные создания, как извращенные дети, зеркала в яйцевидных рамах, глубокие – как неописуемое озеро… Разукрашенные женскими волосами и поцелуями неизвестных женщин… Некоторые были болезненно бледны.

Вот стихи Короля Леандра Огненного о любимом зеркале:

И опять лебеди у озера У странного озера, что похоже на зеркало в раме черного дерева… Что похоже на мои глаза. Моя душа – серебряный змей, серебряный змей у края рамы… Очарованный змей у озера. И опять нарциссы смотрятся в мою душу Лебединое озеро Я ухожу Утону от грусти В зеркале лебедином. Странные сны плывут в голове Оставляя темный след. И бесконечно тянутся! И нет аромата в них И колдовство бессильно… О, полчища ядовитых змей Раскачиваясь, гасят они окрыленный разум И всюду их капризы. И всё-то в лианах! И трепещущие ползут, поражая когтями и пожирая своих жертв! Ах! распростерты слуги на маленьких раковинах и испуганы в необозримости! Все как [рабы на] плантации окровавлены, обезличены… Я безумец! но я презрителен в часы, когда закрадывается невидимое беспокойство! Но тонкие пальцы способны душить. Это неясно!.. Усталость неожиданна… Сон исчезает, охватывая безучастность… Мертвая тишина… Я распростерт…

А.М. Родченко. Виньетка. 1913

В старинном замке плясали маски, В старинном замке был маскарад. И рыцарь черный был в черной маске И черной маске был кто-то рад. В старинном замке грызутся мыши, В старинном замке мертва она. И рыцарь черный недвижим в нише И в мутных окнах блестит луна. В старинном замке пылают свечи В старинном парке кричит сова. В старинной башне нет больше встречи, В гробу царевна одна, одна… Нагуатте… Тебе как выстрел мой экзотический сонет О, Нагуатта, дочь маркизы, таивший трепет много лет, Ты кораблей очарование в мерцании родственных планет, Ты всадник черный, затаивший из стали амулет. Ты в снах своих средь фей своих витаешь с их королевой голубой,