Александр Родченко – Опыты для будущего: дневниковые записи, статьи, письма и воспоминания (страница 11)
1915 г.
В глубоком детстве моем, когда душа была тихой и нежной, как сумерки, когда в одиночестве странном скользили мысли в хрупком тихом моем… Я знал, что есть Дьявол, всемогущий Дьявол – властитель красоты… И ему я хотел продать свою душу… Черную душу. И много я делал для Дьявола, и он еще больше делал для меня. Но пришло время, и я сам захотел быть Дьяволом и объявил свое божество… Единственный, Великий, Властитель… Я сам могу теперь покупать души, издеваться и любить их…
Ах, цветы христианства тонут в тине моей… Ах, смотри, распустятся мои чудовищные цветы в тине моей…
Бог не дает земли, ибо она его… Но души общие… А вещи только мои, и я покорю вещами. Людей я покоряю тайной властью, чудовищами моих грез!.. Как мне смешно!
Бог заставил солнце жечь меня! Дьявол окружил ночью темной! А я от всего этого делаюсь более юным, более прекрасным! Я здоров, загорел, и всё для тебя.
Леандр
А.М. Родченко – В.Ф. Степановой
Казань – Москва
22 августа 1915 г.
Сегодня смотрел твои письма. Последнее 27 мая и сегодня 21 августа.
Мама серьезно больна… Я боюсь за нее. Она ведь дает мне денег. Если она свалится, что я буду делать… С братом я покончил навсегда. С мамой что-то происходит… Она мучает меня… Я ведь ее по-своему люблю… На первое время денег хватит, а потом как я добуду их…
Я ведь не только могу грезить о королевах, замках, стихах, картинах и пр.
Приехать думаю 10-го. Будут ли комнаты? И что делается в Москве? Игорь поедет в Петроград, у него там знакомые. Я в Москву, он в Петроград. Два города. Это лучше.
Как дела Мити?
Как я нравлюсь на этих снимках?
Снимал работы, но ничего не вышло. Я думаю, не везти гравюры в Москву. Я ведь совсем изменился и стихи не позволяю себе писать…
Живопись… Живопись… Думаю, какие оставить дома… Мама еще боится, что закроется ресторан. Я чувствую всегда от вас упреки, что это всё грезы, мечты, а не действительность…
Вот что значится в иконографии нового[25]:
183. «Женщина с длинными глазами». Темпера. 22×28 см.
190. «Женщина с длинными глазами». Масло. 52×69 см.
191. Автопортрет. Масло. 37×37 см.
192. Портрет Н.А. Родченко. Масло. 53×65 см.
193. «Божество смерти». Масло. 60×78 см.
194. «Баба». Масло. 68×80 см.
195. Натюрморт: книга, бутылка, подсвечник. Масло. 52×31 см.
196. «Карнавал», декоративный мотив. Темпера. 71×50 см.
198. «В кафешантане». Трое. Темпера. 35×39 см.
199. Бюст Египтянки на красном фоне. Темпера. 35×39 см.
200. Эскиз портрета. Масло. 21×28 см.
201–212. Натюрморт. 35×39 см.
213–225. Графика. 35×39 см.
Пока всё, пиши. Твой Л.
А.М. Родченко – В.Ф. Степановой
Казань – Кострома
1915 г.
Осень…
Целый день работаю, много рву. Но на душе тишина… покой… Нет! Новые вещи, не похожа Анта, не ее лицо…
Твой взгляд узок и я не ожидал его таким… И нет, ты отбрось ревность и помни, что я твой, а искусство мое и в него один, больше не забраться…
Отгадай, каков рисунок, краски…
Теперь я занялся графикой, но в ней нет человеческих лиц, в них нет ничего… В ней мое будущее. Я нынче сотворил чудовищные вещи… Я буду соперником Пикассо в обладании дьявола… И посмотришь…[26]
Осень…
Ну, как же будем жить? Хорошо бы где-нибудь подальше от центра, рублей за 25 найти две небольших комнаты, хотя бы одну теплую…
Нынче я намерен с промежутками месяца два-три поработать в мастерской, а по настроению больше дома.
Сумерки. В моей голове мелькают планы о работе.
Ах, Нюра, Нюра. Мне нужно годик рисовать старые лапти и гнилой картофель…
Нагуатта, слышишь! Я один, один…
Тишина. На столе начатая графика «Отношение мира к плоскостям, падающим с левого края»…
Нагуатта… Я один, как само безумие…
Целую, целую, всю, всю.
Леандр
А.М. Родченко – В.Ф. Степановой
Казань – Москва
1915 г.
Опять я не на выставке!
Что мне делать?.. Злоба растет… Меня хотят уничтожить… Радуются… Смеются.
Боже!.. Как тяжело! Как грустно!
Последнее письмо. Выезжаю 7-го… На душе тоска…