Александр Робский – Хроники Чистокровного (страница 116)

Брат отвёл взгляд в сторону, и я увидела шанс. Одним молниеносным прыжком я запрыгнула на брата и оказалась на его руке, обхватала плечо ногами, а саму конечность потянула на себя.

— Признай, что ты выпендрёжник!!! — тянула я руку брата, в надежде завершить болевой приём.

Брат даже не шелохнулся. Его рука, словно камень. Не могу сдвинуть!!!

— Да, есть такой, — признал Дориан, — Но это не слишком хорошее качество. Поэтому, тебе нужно быть более сдержанной. Ты должна стать лучше меня, понятно?

— ПОНЯТНО!!! — закричала я, так как не сдавалась и продолжала тянуть руку брата изо всех сил.

Из прохода в оружейную послышался смех и стук стаканов об металлический стол. Амедео и Мефисто вот уже как три дня о чём то разговаривают. И каждый день они пьют вино и опустошают запасы еды. И всегда, каждый раз, они смеются так громко, что порой мне даже становиться страшно.

— Э⁈ — сморщила я лицо, — Они всё ещё разговаривают?

— Они давние друзья. Дай им насладиться встречей… и слезь уже с моей руки. Урок окончен.

— Только если ты постучишь! — широко улыбнулась.

— Вот оно как. Ну ладно…

Брат опустил руку, на которой я вешу, и зашёл на кухню. Возле конфорок стоит Стэф и готовит еду на завтра. И даже робот был удивлён увидеть сцену, как я взяла в захват руку брата и не отпускаю её… правда, Дориану плевать. Он достал из холодильника тарелку с салатом, взял вилку и сел за стол, начав трапезничать и читать книжку, которая лежала на краю стола.

— А я всё равно не сдамся!!! А–А–А–А!!! — продолжила тянуть я руку брата.

После одного часа висения на руке брата, я сдалась… он победил. Ну, ничего, когда-нибудь и на моей улице будет праздник. Я подрасту, во мне будет больше массы, и тогда я точно заломаю ему руку! Потом ещё будет кричать: «Сестричка! Ну, отпусти меня.»; а я отвечу ему: «Нет, это тебе за моё детство! Помнишь, как ты мне не поддался⁈ Бу–га–га!!!».

После тренировки я приняла душ, и теперь наступил знаменательный момент. Я достала из холодильника ванильное мороженое с кусочками шоколада, открыла божественную бутылочку газировки со вкусом грейпфрута и малины и взорвала пачку чипсов. Всё разложила на столе так, что бы проще было дотянуться до нужной вкусности. Так же поступили дедуля и Мефисто. Только вот место газировки, у них три бутылки с красным вином, место мороженного — жаренное мясо, место чипсов — салаты. Сегодня у меня не один учитель, а целых два! И они оба, герои было эпохи… м–да, если бы я рассказала об этом Саше, Лиону и Хлое, они бы мне никогда не поверили.

Стэф встал на станцию зарядки, а брат рухнул на свой любимый красный диван и читает книгу.

— Ну–с, господа, я вас внимательно слушаю! — начала я кушать мороженное и поглядывать на моих учителей.

Мефисто, в форме пламенного человека, помассировал висок и сказал:

— В прошлый раз мы остановились на том, что Единый выбросил Дианира обратно на планету Богов.

— Да! Он ещё из его брата сделал радужный фрукт. Тот самый, из которого появилась человеческая раса. Все друзья Дианира погибли, и ты, Мефисто, сказал мне, что их смерть, как и жизни — это важная часть истории. Почему? В чём тайна?

Мефисто глянул на Амедео и кивнул в мою сторону. Это был намёк, что бы дедушка продолжил рассказ.

— Ох, старый друг, ты видел историю Дианира собственными глазами. Это лучше тебе рассказывать.

— Верно… но не я давал обещание девочке.

— Увернулся, жук, — усмехнулся дедушка, — Хорошо, я расскажу.

Дедушка разлил вино по стаканам, следом откусил кусок мяса, вытер губы, и начал рассказ:

— Дианир отчаялся. Он желал смерти, но не мог умереть. Единый обрёк его на вечную жизнь… это был его подарок. Некий дар, что бы Бог Времени и Ветров утопал в бесконечной ненависти и мести. Врата, которые вели в «Колыбель Единого» были утеряны. Но если забегать вперёд, они просто поменяли своё местоположение и находились в другой части планеты богов. Что бы найти «Колыбель», Дианир развил в себе способность не просто управлять потоками времени… а путешествовать по ним. Он мог отмотать время назад, переместиться на нужную точку, и запустить время, оказавшись там уже в настоящем. Менять ход времени он не мог, лишь перематывать. Поэтому, он перемещался во времена великого взрыва, когда наша вселенная зарождалась с помощью мыслей Прародителя. Дианир искал планету, где расположилась «Колыбель Единого»… и после череды бесконечных попыток, он нашёл эту планету. Города Первородных Богов опустели, точнее, серые гуманоиды, единственные жители, застыли как статуи, а в их грудной клетке были дыры. Их тоже использовали для опытов, что бы породить радужный фрукт… но если быть точнее, то из них просто добыли семена для радужного фрукта. Дианир зашёл в город Первородной Элишь и застал там кузню «Монриал», а так же открытые врата Энигмы. И внутри прохода был портал. Переполненный жаждой мести, Дианир прошёл сквозь врата и оказался на планете, которую в былые времена называли «Земля». Он нашёл настоящий оазис, где пробивались первые ростки человечества, а именно: Адам и Ева Ламберт. Их глаза сияли золотым светом, а белоснежные зрачки напоминали звёзды. Но это был не Истинный Свет, что так желал увидеть Единый. Да и Адам отличался внешне от первого человека порождённого Прародителем. У него не было лица Дианира.

— То есть, это были Чистокровные Ламберты⁈ — спросила я и тут же глотнула из банки газировку.

— Не совсем. Это были Ламберты, да, но не полноценные. В те времена их называли — Земные Цари. В них была «благодать», как у Абсолютов и Тёмных, но они всё ещё были людьми, даже не полукровками. И у этого была своя причина, — дедушка глянул на Мефисто.

— Дианир нашёл настоящий оазис, где Единый воспитывал Адама и Еву Ламберт. Так же за детьми присматривали три Первородных Бога. Но… были ещё дети. Из радужного фрукта явились семь младенцев. Двое были — Земные Цари, а пятеро — это обычные люди. И именно обычных людей Единый выбросил в мёртвые пустоши, где они умирали от голода, или же дичали и нападали на себе подобных. И была среди обычных людей девочка… её звали — Интула. Эта девочка подружилась с Евой Ламберт, и Единый разрешил Интуле находиться в оазисе. Он даже проявлял к ней доброту… но всё это была лишь игра. Единый наслаждался беспечностью Интулы, он ждал, когда эта девочка станет взрослой, когда она вдоволь привыкнет к блогам оазиса. Шли годы, девочка стала женщиной, но она всё так же была между двух миров. Сородичи Интулы не принимали её… — Мефисто глянул на дедушку тяжёлым взглядом, и он покачал головой в разные стороны.

— Что⁈ — спросила я с набитым ртом.

— Ничего, — подмигнул мне дедушка и продолжил рассказ, — Интула металась между оазисом и пустошью. На тот момент она уже была беременна от своего соплеменника. И она хотела, что бы Единый разрешил людям из пустоши жить в оазисе. Она пришла к Всеотцу и умоляла его исполнить её просьбу. И Единый согласился. Но! Он сказал Интуле, что сначала хочет поговорить с людьми из пустоши… проверить, достойны ли они жить в оазисе вместе с Земными Царями.

— А где Дианир⁈ — спросила я.

— Он всё это время выжидал, — тут же ответил Мефисто, — Горький опыт на всю жизнь отпечатался в его памяти. Нападать в лоб, просто бесполезно. Он ждал удачного момента.

— Единый и Интула отправились в пустошь, — теперь продолжил Дедушка, — Они пришли в пещеру, которая была заполнена обычными людьми… и выглядели они, мягко говоря, словно звери с человеческим разумом. Но каждый, узрев Единого, упал на колени и начал молить Всеотца о том, что бы жить в оазисе… и тогда Единый показал своё настоящее лицо. Он убил людей… сделал это жестоко, и на глазах Интулы. Следом он поведал женщине, что на самом деле пускал её в оазис лишь по одной причине: для Единого, она была питомцем Евы Ламберт. Не больше, и не меньше.

— Вот гад! — сжала я кулаки.

— Потом, он вырвал ребёнка Интулы прямо из её утробы… и раздавил его прямо у неё на глазах, — тяжело вздохнул Дедушка.

— Э?… Что?… — потеряла я дар речи.

— Он не стал добивать Интулу, — продолжил Мефисто, — Единому было мерзко забирать жизнь столь бесполезного существа. Да и он хотел поиздеваться. Интула умирала, держа на руках своего нарождённого раздавленного ребёнка…

— И когда Единый покинул пустошь, Интулу нашёл Дианир, — продолжил дедушка, — У них была общая цель: они хотели отомстить Единому за всё то зло, что он им причинил. Но… на самом деле Дианир просто хотел использовать Интулу.

— Дианир⁈ — удивилась я, — Как он мог! Он же сам пережил немало горя! Разве он не должен был сочувствовать Интуле⁈

— Ему уже было на всё плевать. Он жаждал лишь мести, — глотнул дедушка вино из стакана, — Как и говорил Мефисто, он наблюдал за Единым. Он видел, что Всеотец готовит Еву Ламберт к тому, что бы она съела один из радужных фруктов.

— Зачем⁈ — свела я брови вместе, — Это ведь катализатор жизни. Разве нет?

— Да, верно… в таком фрукте содержится небывалая сила. Так же, в нём есть благодать и душа одного из Тёмных. Сейчас ты поймёшь, зачем всё это было сделано, — я замолчала и продолжила слушать дедушку, — Дианир использовал Интулу, что бы та съела радужный фрукт и обрела небывалую силу. Он мог бы и сам съесть этот фрукт… но думаю из–за памяти к брату, он не стал этого делать. Когда наступила церемония, Дианир явился на неё вместе с Интулой и смог отбросить Единого, Первородных Богов и Земных Царей. Интула и Ева Ламберт были последними, кто оказался возле радужного фрукта. Интула ненавидела свою лучшую подругу, она помнила, кем её считал Единый… обычным питомцем для своей дочери. Ева Ламберт ничего об этом не знала. Она была чиста душой и помыслами. Она узнала трагедию Интулы, лишь в конце, когда изменить было уже ничего нельзя. Интула съела большую часть фрукта, а малая часть досталась Еве Ламберт. И наступил решающий ход. Интула обратилась во что–то жуткое. И не Тёмный, и не человек, и не Абсолют. Что–то посередине, у чего нет названия. Её внешний вид был похож на Тёмного, глаза горели первозданным белоснежным светом, а разум сохранил человеческое мышление и ненависть. И тогда, Интула убила Единого. Она обрушила на него всю свою новообретённую мощь. Её пытались остановить, но всё было тщетно. И тогда, на последних секундах, Единый озвучил пророчество… путь к своему наследнику. Лишь он один сможет унаследовать силу Единого, что заключена в его душе, которую он разрезал на семь частей. В каждом роду Ламбертов будет рождать 333–тий Царь, и 334–тый Царь. Один будет нести в своих глазах свет, а второй — тьму… и в последний миг, Интула сама добавила в пророчество Всеотца памятку, что её нарождённый сын будет перерождаться среди этих избранных царей!