Александр Райн – До мурашек. Об играх со временем, неосторожных желаниях и о ворчунах, вечно спасающих мир (страница 17)
– Ого! – восторженно пронеслось среди ребят.
– А ещё раз слабо́? – не унимался Углов.
Учитель кивнул:
– Начни читать, а я продолжу.
Углов назвал новую страницу и начал читать вслух.
– Кого ты пытаешься обмануть? Там ни слова о погоде! – фыркнуло приведение. – Абзац тебе, пацан!
Сказав это, призрак по памяти процитировал целый абзац под удивлённые возгласы присутствующих. На этот раз никто из школьников не сомневался в том, что перед ними стоит настоящий учитель.
– А теперь расселись по местам и достали тетради! – скомандовал Максим Витальевич. – Тому, кто завалит экзамены в конце года, буду во сне до самой пенсии являться и за Present Perfect [18] спрашивать, пока от зубов отскакивать не начнёт – если они не выпадут к тому времени.
Мотивация подействовала. Материал усваивался легко и даже с интересом: не каждый класс мог похвастаться тем, что получает знания прямиком с того света.
Привидение вело уроки, а в перерывах рассказывало о загробной жизни. О том, как тяжело каждый день просыпаться мёртвым и бесцельно влачить своё жалкое призрачное существование из года в год.
– Вот бы мне в вашем возрасте кто‑нибудь доступно объяснил всё это, – иногда еле слышно произносил Максим Витальевич, глядя в окно.
– Мы сдали! Мы сдали, Максим Витальевич! – кричали Славка и Димка, вбегая в класс учителя-призрака. – Весь класс сдал!
– Поздравляю! – улыбнулось привидение, глядя куда‑то в окно.
– Вы ведь теперь свободны? – интересовались взволнованные ребята.
– Да, теперь свободен благодаря вам! Спасибо, что помогли! Иначе скитаться мне тут вечно, пока от школы камня на камне не останется. Теперь я наконец могу уйти.
Они распрощались и разошлись каждый в свою сторону: ребята – отмечать, а Максим Витальевич – на поезд, который должен был увезти его в другую жизнь.
– Обычно мы не принимаем людей без специального образования, но я никогда не встречал человека, который бы так хорошо знал школьную программу. Как вы этого добились? – удивлялся директор школы из соседнего города, куда Максим Витальевич пришёл на собеседование.
– Много лет назад я остался без дома, влачил жалкое существование, бомжевал. Меня приютил класс английского языка в сгоревшей школе, где я целыми днями только и делал, что читал учебники.
– Ого! Впервые слышу такую историю. Конечно, будет непросто устроить вас, но, думаю, вы можете заочно поступить в институт и проходить тут практику.
– Пойдёт, – улыбнулся Максим Витальевич.
– И вот ещё что… А вы сможете работать с детьми? Одних знаний мало. Не каждый выдержит – тут подход надо иметь, – на всякий случай предупредил директор.
– Думаю, что смогу. У меня есть своя, особая методика.
– Что за методика?
Максим Витальевич посмотрел как‑то странно, отчего в кабинете стало заметно холоднее, и загадочно улыбнулся:
– Вы верите в призраков?
Долговая тетрадь
– Шеф, не могу, не ломается этот шалаш! – психовал в трубку экскаваторщик Гоша Горбатов. – Чертовщина какая‑то!
Ранним утром Гошу отправили демонтировать бывший продуктовый магазин «Ручеёк». По сравнению с соседними супермаркетами, сляпанными из пёстрого пластика и фиктивных скидок, необлицованный серый «Ручеёк» выглядел уныло и бесперспективно. На магазине висели какие‑то неоплаченные долги, которые не давали ни продать его, ни сдать в аренду.
В итоге было принято решение просто снести этот пережиток светлого прошлого, а на расчищенной земле слепить очередную многоэтажку, где цена за квадратный метр будет приравниваться к половине стоимости бюджетного подержанного авто. В обозримом будущем некоторые будут стоять перед выбором: купить десяток «Рено Логан» и открыть таксопарк или взять студию с видом на гаражи и полуживой стадион «Юность».
Горбатов уже третий раз упирал свой ковш то в кровлю, то в грязные, закоптившиеся стены, но магазин отказывался ломаться. Экскаватор гудел, дымил, вставал на дыбы, но произвести впечатление на одноэтажное здание ему не удавалось.
– Ты там два часа уже и до сих пор ничего не демонтировал? – орал в трубку начальник.
– Ну почему – пару окон выбил, – признался Гоша.
– Завязывай. На вечер уже самосвал заказан, надо будет вывозить мусор. Так что давай, не ленись!
– Понял, – буркнул Горбатов и сбросил вызов.
Выйдя из кабины, Гоша решил зайти в магазин и осмотреться. Возможно, там стены толщиной в метр – тогда он выбрал неверную стратегию.
Внутри было достаточно просторно, пахло плесенью, мышами и почему‑то неминуемой взбучкой. Из оборудования остались только старые весы и прилавок, за которым раньше стоял продавец и отпускал товары. Стены оказались совсем не толстыми: за отвалившейся штукатуркой Гоша разглядел не самую лучшую кладку и сквозные дыры размером с палец в растворе.
– Что ж ты мне мозги паришь, – сплюнул на пол Гоша.
– А ну, не плеваться! Иначе сейчас швабру выдам, – раздалось откуда‑то эхом.
– Чего? – испугался Гоша и включил на телефоне фонарик. – Кто тут? Ведутся демонтажные работы! А ну, брысь! – крикнул он в пустоту.
Никто не ответил. Гоша посветил в разные стороны, но никого не обнаружил.
– Ау! – позвал он снова.
Тишина. Дойдя до прилавка, Гоша заглянул за него. Тоже никого. В потёмках он смог разглядеть какую‑то тетрадку, валявшуюся на полу. «Долговая книга Алевтины Андреевны», – прочитал Горбатов на лицевой стороне, сдув с неё пыль. Открыв тетрадь, он увидел огромный список фамилий, адресов и цифр.
– Родионов Антон, улица Северная, дом одиннадцать, квартира семь, – прочитал Горбатов вслух, и в помещении тут же раздалось:
– Двести двенадцать рублей.
– Да чтоб тебя! – подскочил на месте Гоша. – Кто здесь?!
Тишина. Он огляделся – никого.
– У проклятого здания крыша никак не едет, а у меня, похоже, вполне, – потрогал Гоша лоб и снова взглянул на записи.
Рядом с адресом виднелось несколько цифр. Сложив их, Гоша получил ровно двести двенадцать рублей.
«Вот те раз», – удивился Горбатов, сопоставив сумму долга с той, что ему только что послышалась.
Он решил попробовать прочесть ещё одну строку:
– Вера Петровна, Мира, тридцать семь, квартира сорок.
– Пятьдесят рублей сорок копеек! – снова раздался голос. – И ещё сумку должна вернуть красную!
– Кто говорит? Покажись! – скомандовал Гоша, но, в очередной раз не дождавшись ответа, прочёл ещё одно имя, которое больше было похоже на прозвище: – Дюша Теплица.
– Триста писят, – незамедлительно произнёс голос.
– Адрес неполный! – ударил Гоша пальцами по тетради.
– Тепличный комбинат, – внёс пояснения голос. – Плюс обещал листья смести у входа.
Гоша полистал страницы и пробежал взглядом по остальным фамилиям. Список немаленький, но большинство долгов уже было вычеркнуто.
– О! Сергей Сергеевич, – ухмыльнулся Гоша, увидев ФИО и адрес своего шефа, который жил неподалёку.
– Пятнадцать рублей мне этот засранец не донёс за пельмени!
– Здесь что, дух или типа того? – спросил Гоша.
– Типа того. Я тут уже одиннадцать лет сижу неприкаянная, жду, когда эти наглецы долги вернут, – голос, судя по всему, принадлежал Алевтине Андреевне, хозяйке долговой книги.
– Так я сейчас здание снесу, и не придётся вам больше ждать! – попытался обрадовать духа Гоша.
– Ага, щаз-з. Пока я всё до копейки не получу, хрена с два ты тут чего снесёшь!
– Да как же так? У меня сроки, самосвал скоро приедет!
– Ха, да я сроки знаешь, как меняю! Ещё вчера колбаса была годной до девятого числа, а сегодня я заветренную часть срезала – и уже до пятнадцатого. В общем, пока все долги не вернутся, считай, здание неприступно – на нём печать похлеще ГОСТа.