Александр Рар – 2054: Код Путина (страница 19)

Вечером Ветров неожиданно столкнулся в гостинице с агентами ЦРУ Уэттеном и Анжелой, от которых он тогда улизнул из виллы в Кронберге. Они тоже были ошарашены, жутко нервничали и никак не могли позвонить по гостиничному телефону-автомату. Все линии были заблокированы или перегружены. К ним то и дело подбегали какие-то люди. Служащие отеля лишь после более тщательной проверки пропустили их в салон для посетителей «России». Пути Уэттена и Ветрова пересеклись в лифте.

– США гарантируют Ельцину неприкосновенность, – откровенно признался американец. – Если ему будет грозить опасность, мы доставим его по подземному ходу, когда-то вырытому по приказу Ивана Грозного, в американское посольство.

Запад мог спать спокойно и на третий день убедиться в своей правоте. Большое количество москвичей последовали призыву Ельцина, Советская армия раскололась – военные перешли на сторону Ельцина. Измотанный Горбачев вернулся после своего ареста в Крыму, но власть уже уплыла из его рук.

Алексей Ветров сломя голову помчался обратно в Германию.

Возвращение на свою историческую родину он представлял себе менее драматичным. Но спустя три месяца он опять сидел в самолете, летящем в Москву. Вторая русская революция не давала покоя семидесятилетнему Ветрову. Его обхаживали как духовного лидера эмиграции, принимали в Кремле, он читал повсюду лекции, подружился с русским патриархом и инициировал примирение Зарубежной православной церкви с Московским патриархатом.

В Москве в начале декабря 1991-го он опять стал свидетелем урагана. И снова это был Ельцин, еще на шаг вперед продвинувший распад Советского Союза. Он собрал президентов советских республик Украины и Белоруссии в Беловежской пуще, непосредственно на границе с Польшей. Там был осуществлен финальный заговор против Горбачева. Место было выбрано удачно: если бы Горбачев вмешался и применил бы силу, конспиративная троица бежала бы через близкую границу в Польшу.

Эти трое республиканских лидеров росчерком пера распустили Советский Союз и основали конфедерацию, состоящую из трех восточнославянских республик, пригласив и другие славянские страны, такие как Болгария и Сербия, присоединиться к свободному союзу государств. Горбачев был безвластен, производил лишь бессмысленные жесты. Остальные советские республики также перекочевали из Советского Союза в новый «Союз независимых государств», кроме центральноазиатских. Последние поначалу и вовсе не желали уходить. Однако президенты России, Украины и Белоруссии настаивали на незамедлительном выходе из СССР, они рвались к власти и стремились на Запад, прочь от коммунизма.

Ветров пережил драматические моменты перед экраном русского телевизора. Мало-помалу просачивалась надежная информация о том, как протекало заседание в Беловежской пуще. Во время решающих переговоров отсутствовало главное действующее лицо – Ельцин. Он лежал пьяный на кровати. Вместо него ликвидацией СССР руководил украинский президент Кравчук.

Когда речь зашла о Крыме, населенном русскими, но административно с 1957 года относившемся к Украинской Республике, стали обсуждать проблему Черноморского флота, который был там дислоцирован. Должна ли будущая независимая Украина уступить полуостров Крым России, поскольку в силу своей военной инфраструктуры он был жизненно важным для безопасности России? Неожиданно прозвучало такое предложение.

Но Ельцин, бывший опять на высоте, отклонил его: коль скоро новые независимые государства согласны оставить военный комплекс бывшего Советского Союза общим, стало быть, спонтанный распад армии предотвращен и Красная армия превращается в совместные Вооруженные силы СНГ, государственная принадлежность Крыма не играет для него никакой роли. Ельцин тогда не мог и представить, что спустя всего несколько месяцев Украина в одностороннем порядке объявит о расторжении договора о совместной армии СНГ, после чего военно-промышленный комплекс вместе с атомным оружием распадется на отдельные национальные армии.

Все эти события произошли лишь несколько дней тому назад. А сейчас Ветров ехал на своей машине по автобану от Франкфурта в сторону Бонна и перебирал в уме события последних месяцев. Должен ли он теперь, когда Россия окончательно освободилась от коммунизма, переехать туда на постоянное место жительства? Некоторые из его многолетних сподвижников целовали русскую землю, рвали свои западные паспорта и, сияя от радости, переселялись в Россию.

Ветров считал, что к его исторической родине еще нужно привыкнуть. Своей деятельностью в России он сначала хотел помочь стране вернуть утраченную в 1917 году идентичность. Он наблюдал, как все западные фонды, в первую очередь американские, разбивали свои палатки в России. Они хотели повернуть Россию к Западу. Симпатичную Анжелу он встречал теперь на каждом званом вечере в Москве, и всякий раз она издалека улыбалась ему. Когда кто-то из правительства позволил одиозной американской секте Муна провести в Кремлевском дворце свой ежегодный конгресс, он счел это абсолютным бесстыдством.

Многие русские пытали свое счастье в свободной рыночной экономике. Ветрову постоянно предлагали новые гешефты, смысл которых был ему не ясен. Каждый приехавший с Запада рассматривался как потенциальный проводник к благосостоянию. Но круг своих знакомых Ветрову вскоре пришлось содержать из своего кармана. Каждый день Павлик вез его в финский магазин для дипломатов, чтобы раздобыть алкоголь и продукты для вечерних посиделок. Русские магазины были пусты. Поведение гаишников, постоянно требовавших взятку от Павлика, который после ликвидации своего НИИ вынужден был зарабатывать на жизнь таксистом, Ветров считал ниже всякой критики и не достойным обсуждения. С другой стороны, ему самому пришлось прибегнуть к обманному трюку, чтобы удержаться в борьбе за выживание. Когда однажды из-за жутких пробок ему грозила опасность опоздать на свой самолет, он без раздумий остановил проезжавшую мимо «Скорую», дал водителю сто долларов и с сиреной и мигалкой был доставлен в Шереметьево.

Ветров нашел стоянку прямо у входа в Немецкое общество внешней политики, мозговой центр МИДа. Укутанный в теплую куртку, он пригляделся к близко расположенному ведомству федерального канцлера. Там еще наслаждались триумфом немецкого объединения.

На входе директор по исследованиям приветствовал каждого вновь прибывшего рукопожатием. Затем он провел гостей в конференц-зал, в котором десятилетиями шли бои холодной войны. Речь, которой он открыл конференцию, соответствовала историческому моменту:

– Немецкий вопрос мирно решен раз и навсегда, Германия вошла в европейскую семью и в трансатлантическое сообщество. Оно охватит всю Европу, в том числе и Россию.

Ветров поморщился. НАТО и ЕС как единственные краеугольные камни будущей европейской безопасности? Редактор радио «Свобода», он вспомнил об одной интересной встрече в России, ночью в закрытой для иностранцев резиденции высокопоставленных военных чинов и сотрудников разведки. Это было в Архангельском под Москвой. В полуночный час он несколько необдуманно высказал тогда предположение, что Россия должны была бы стать членом НАТО. В ответ военные рассвирепели и чуть не задушили его: «Если хоть один натовский солдат вступит на бывшую территорию СССР, у нас начнется война!»

Директор института произнес с важным видом творца истории:

– Европейская система безопасности, родившаяся в Ялте, одряхлела за прошедшие почти полвека! Запад исправил свою тогдашнюю ошибку, когда он уступил Сталину Восточную Европу. Будущий миропорядок зависит исключительно от Парижской хартии, подписанной в 1990 году всеми европейскими государствами. Она провозглашает неуклонное следование универсальным либеральным ценностям. Демократия и верховенство закона отныне обязательны на всем континенте и будут строго проводиться в жизнь.

«Запад придумал себе новое мировоззрение и идеологию конца истории, которые он будет насаждать в глобальном масштабе», – подумал Ветров.

– Россия должна понять, что она проиграла холодную войну. Лишь когда она станет демократичной на сто процентов, ее можно будет принять в Европу, – взял слово надменный политолог Манфред Адо. Его болезненное стремление к самолюбованию отчетливо бросалось в глаза. Ветров был готов заключить любое пари, что крестоносец изо всех сил постарается подставить подножку споткнувшемуся кровному врагу России. Слова Адо вызвали большой отклик в зале.

Ветров ожидал от конференции шагов к примирению с исчезнувшим врагом, но был горько разочарован. Вместо того чтобы поблагодарить Россию за то, что она избавила себя и другие народы от коммунизма, в этот день ожили все старые предубеждения.

Отвратительным нашел Ветров выступление главного колумниста Клауса Мербаха. Провоцируя скандальную сенсацию, он заявил:

– Комплекс благодарности немцев по отношению к России ушел в прошлое. Никому больше не придется угодничать перед русскими. – Мужчина постепенно вошел в раж и потребовал автономной республики для немцев Поволжья и полного возвращения «перемещенных культурных ценностей», то есть похищенных советскими солдатами после Второй мировой войны немецких произведений искусства.

Эльма Брек, депутат бундестага от партии зеленых, жестко напала на Россию с другой стороны: