Александр Ралот – Дворики моего детства. Сборник рассказов (страница 2)
***
Седовласый майор минут пять смотрел на меня, как наш вождь, товарищ Ленин на класс угнетателей, то есть на буржуазию, наконец, плюхнулся на стул, порылся в пухлой папке и, достав листок сунул мне под нос со словами, – грамоте обучен? Читать умеешь? Давай с выражением и вслух!
– «ОФОРМЛЕНИЕ ДОКУМЕНТОВ ДЛЯ ВЫЕЗДА ИЗ СССР И ВЪЕЗДА В СССР ГРАЖДАН СССР Статья третья…» – давя комок в горле начал я, – «Документы, необходимые для пересечения границы гражданами СССР Граждане СССР при выезде из СССР и въезде в СССР проходят в пунктах перехода паспортный…»
– Дальше, со следующего абзаца, – перебил пограничник.
– «Граждане, не достигшие 18 лет, выезжающие без сопровождения законного представителя, предъявляют нотариально заверенное заявление законного представителя с указанием даты…»
– Свободен! – гаркнул майор, – и скажи спасибо, что мне недосуг звонить в Краснодар и узнавать каков ты есть, залётная птица и какого лешего за кордон понесло! И вообще люблю я ваш край, особливо море. Чёрное!
Сорок лет спустя
Командировочное дела занесли меня в столицу Федеративной республики Германии славный город Берлин.
– Если поезда в этом Вальде не останавливаются, то сто километров я как-нибудь на автобусе преодолею, – всплыла из глубин памяти много лет назад произнесённая фраза.
Сказано-сделано. Брожу по ухоженному городку именуемому немецкой Венецией. Река Шпрея здесь разделяется на множество рукавов, превращая местность в природный заповедник.
Эх, походить бы по её берегам под ручку с фрау Лееман, только вот досада, за давностью лет, я адрес das Mädchen Ангелики позабыл. 6
Воротнички для гимнастёрки
Август 1961 года. Частный сектор Заречного района
– Сашка, бисова душа, после завтра в школу идти, а он по улице гоцает. – Мать выглянула из-за плетня* и погрозила пальцем. – Марш домой, форму мерять! Бабуля покажет, как воротнички пришивать.
Хохот друзей мгновенно вогнал меня в краску.
– Санёк с иголкой в руке – Ой! Держите двое. Сейчас помру с хохоту, – дружбан Юрка демонстративно схватился за живот и переломился пополам.
– Тебе хорошо. Только на следующий год в первый класс потопаешь. А кое-кто уже в понедельник…
– Зато в новую школу. Помнишь, как на той стройке в войнушку играли? Неделю назад туда парты привезли. Сверху чёрные, а снизу коричневые. Пахнут как пирожные с кремом! – Юрка облизнулся, словно эти они были съедобными. – Не вздумай их поцарапать! Чтобы когда в класс приду- стояли, как новенькие!
– Юрок, так я писать ещё не умею, только буквы выучил. Мамане некогда. Правда бабуля Азбуку купила и показала. Знаш, как интересно. Я хотел грамоте до школы выучиться, но у неё тоже времени мало. Подрабатывает на заводе, уборщицей.
– Ты идёшь? Или хворостину взять – прервала наш диолог мать.
***
На столе лежал пахнущий кожей портфель. Сразу же захотелось взять в руки, посмотреть, что там внутри. А ещё нюхать, нюхать и нюхать!
– Хоть сюды. – Бабуля держала в руках серую, школьную гимнастёрку. – Бери в правую руку иглу, а в левую воротничок.
– Забыла? Я же как и папка-левша. Этой рукой мне сподручнее.
Бабушка взяла иголку в левую руку, сделала пару стежков, вздохнула. – Ступай отседова. Сама пришью. Левша – неправильная душа. И как по жизни пойдёшь? Кто воротнички подшивать станет, когда я пред господом предстану?
– Женюсь. На Таньке. Знаш какая рукастая.
– Так она тоже первоклашка. А малышню нонче – расписыват закон не велит.
Я почесал затылок. – Ба, тебе помирать, ну никак, нельзя. Потому как с грязным воротом меня в школу точно не пустят.
С улицы донёсся Юркин свист и я, схватив со стола портфель, помчался к ребятам. Хвастаться! (Хорошо, что купили его, а не ранец. С ним же немцы, в войну, ходили. Как можно такую гадость на себя напялить?)
***
Во все времена директора школ жалуются, что в педколлективе хронически не хватает мужчин. (Трудовики и немногочисленные «физкультурники» не в счёт). Наша, (с иголочки) Заречная, стала исключением. В городе закрылось (созданное ещё во время войны, для мальчишек-сирот) «Суворовское училище»** и работающие там наставники-мужчины составили костяк учительского коллектива тринадцатой школы.
А по сему обязательное «по классное построение» на школьном плацу (в любую погоду!), свежие, (накрахмаленные***) воротнички на гимнастёрках и отглаженные фартучки (слава богу-это для девчонок!) обязательны к ежедневному предъявлению для досмотра.
Вход в помещение класса только позвёздно ****. Одно радовало. Родителей в школу не вызывали! Мужчины-педагоги провинившегося мальчугана прорабатывали сами. Да так, что выражение «стал шёлковым» приобретало буквальный смысл.
Семь лет спустя
В отместку за полувоенную муштру (Но больше, по школьной традиции!) каждому учителю – давали кличку. Кроме одного. К физику ничего не клелось. Не оттого, что собразилки не хватало, а потому, что фамилия (бывшего командира автобатальона) – Мужера, характеризовала учителя, как нельзя лучше.
Физические явления природы, объясняемые им, минут через пять обязательно сводились к свойствам двигателя внутреннего сгорания.*****
****
Друзья стали покуривать. Хотели казаться взрослыми. Я был исключением. Батя пришёл с фронта израненный. С язвой желудка. Не курил и ни капли спиртного в рот не брал. Конечно отец, с малых годков, был непререкаемым авторитетом и всегдашним примером для подражания. (К тому же, мы строили дом, а по сему каждая копейка на счету. Чего ради деньгу на дым изводить?)
***
– Мальцы в одну сторону, девчата в другую. – Гремел, на весь класс, бас Мужеры. – Хлопцам вывернуть карманы, девкам необязательно. Сашку тоже, можно не выворачивать.
Хохот друзей прервал монолог учителя.
– Чего рыгочите? Или некдот сейчас выдал? – От него табачищем николечки не пахнет. А что в его карманах пшено, для стрелятельных трубок, наличествует! И сей момент на полу окажется! Так сегодняшнему дежурному по классу оно надо?
***
С того дня я получил привилегию – «освобождение от досмотра». Чем беззастенчиво пользовался.
Мои серые школьные брюки едва не расстёгивались (по ширинке) от набитых до отказа карманов. В них регулярно проносились мятые пачки «Охотничьих», «Примы», «Прибоя» и «Памира»******. Старшеклассники в обмен на эту услугу, иногда одаривали «носителя» пластинкой заморской жвачки, с интригующим названием «Даблминт». Или, пользуясь знакомством с билетёршей, проводили на киносеанс, для тех у которых уже имеется паспорт. То есть – уже исполнилось – шестнадцать.
Зима 2021 года. Компьютер высвечивает предупреждение о гололёде
– Дед. По инету продукты на дом заказываешь? – Внук подошёл и уставился на экран. – Добавь жвачку, мюсли и чипсы. Я только, что на удалёнке пяху по англу схлопотал. Значит имею право на материальное поощрение.
– Допустим. А самому в супермаркет прогуляться, воздухом свежим насладиться? А за одно и деда избавить от этой злосчастной онлайн доставки.
– Там гололёд. Не видишь что ли? Красные буквы предупреждения, по монитору бегут.
***
«А был ли гололёд в том далёком шестьдесят первом?» – Пронеслось в голове. – «Не припомню, чтобы погодные катаклизмы останавливали меня от побега из дома. В тот самый момент, когда до уха долетел залихватский свист дружбана Юрки.
К стати о воротничках на гимнастёрку. И сегодня могу пришить! Запросто! Только вот где взять, гимнастёрку-то?»
–
–
–
ХИМИЧЕСКИЕ СТРАДАНИЯ
Шестидесятые годы прошлого века. Областной центр на Юге России. Район саманных и турлучных домов, с горным названием – «Горогороды»
Признайтесь, только честно, ведь были и у вас в школе любимые предметы, или стали таковыми, потому что преподавала их учительница, для которой её работа – не урокодача, а Призвание! Именно так, с большой буквы!
Отмечали у себя в дневнике, что в такой-то день и час вас ждёт праздник, то бишь встреча с любимой Анной Андреевной, Тамарой Григорьевной или Верой Марковной. В моей жизни была «Наша марка» (это такое ласковое прозвище, производное от её отчества!). Взяла да и заразила класс химией, а меня, так больше всего.