Александр Ралот – Дворики моего детства. Сборник рассказов (страница 4)

***

Спустя пару месяцев во дворе уже были ассы «Детского Пожара». У удальцов, по их словам, были заговоренные камни. (Свинчатки – те самые биты из мягкого металла -, понятное дело, нам никто не давал!). Именно такие камни всегда летели точно в цель, вызывая пожар. И с их помощью вихрастый счастливчик становился богаче на пять, а если сильно повезёт, то и на целых десять крышечек.

***

Догадайтесь с трёх раз, кто в нашем дворе был самым главным неудачником-неумехой. Правильно – ваш покорный слуга. Сколько я камней перепробовал. И на берегу реки собирал. И на соседнюю стройку бегал. Даже смолой их обмазывал, чтобы лучше к крышечкам прилипали. Всё без толку. И с правой руки кидал, и с левой. Без разницы. Мои каменные биты всегда летели не туда. Пожара не было. И даже когда до меня доходила очередь стучать по крышечкам, загнутые кругляшки упорно не желали переворачиваться. Наконец, наступил тот «ужасный» день, когда в нашем доме не нашлось ни единой крышечки. На мои мольбы: « – Мама дай копеечку на ситро. Пить дюже хочется, – последовал мгновенный ответ. – Во дворе кран имеется. Пей, хоть залейся».

Только бабушка всегда входила в моё положение. Но она приезжала в гости исключительно по воскресеньям, да и то не всегда. Значит, до выходного мне оставалось одно. Стоять. Смотреть или бегать за камушком для удачливого игрока в надежде на то, что тот от щедрот своих милостиво подарит один-два заветных кругляшка.

***

Мир не без добрых людей. Проверено. Скажу вам больше, в нём даже случаются чудеса. Вот таким чудом была наша соседка тётя Клава. Своих детей у неё не было. Но вся детвора любила и ждала её больше, чем деда Мороза. Ибо этот невидимый дед появляется исключительно под Новый год, да и то ночью. Так что дождаться его и увидеть хоть одним глазком мочи не было никакой. А тётя Клава – вот она. Живая, улыбающаяся с кульком конфет-подушечек. Каждого угостит. По голове погладит, как маленького.

– Идём со мной, – тётя Клава взяла меня за руку. – Не могу смотреть на твои страдания. Сделаю из тебя Креза*. Все пацаны будут тебе завидовать.

– А мамка не заругает? – для вида поинтересовался я, прекрасно понимая, что не пойти с тётей Клавой совершенно невозможно. Кто такой Крез я тогда, понятное дело, не знал. Но быть им уже хотел. И уж точно без кулёчка конфет я назад не вернусь. Иначе и быть не может.

Оказалось, что может. Конфетами в тот раз меня не одарили. Благодетельница повела на соседнюю улицу. Там располагался ларёк «Пиво-воды». Завела за него и открыла деревянный ящик.

Вот скажите, только честно. Вам хоть раз в жизни доводилось видеть клад? А мне несказанно повезло. Ящик был до верху забит крышечками. В основном, конечно, простыми белыми, но попадались и жёлтые и даже со странной надписью «Нарзан».

– Бери, сколько хочешь. Всё это твоё! – тетю Клаву кто-то окликнул и она растворилась в папиросном дыме и шуме нетрезвых голосов.

– Выбирать или брать все подряд? Пока меня не оттащили от клада, – пронеслось у меня в голове. – Беру подряд. Дома буду молотком обрабатывать, тогда и рассортирую. Вот только куда складывать? Ни сумки, ни хотя бы фанерного посылочного ящика у меня с собой не было. Постояв с минуту, я решил, что можно и за пазуху. Поцарапаюсь маленько. Не беда. Зато отныне я действительно этот, как его? Вспомнил: Крез. Скорее всего, этот неведомый дядечка работает на крышечной фабрике. Вечером обязательно у папы спрошу. Он-то наверняка с Крезом знаком. А, может быть, даже в одном цеху с ним работает.

За воротник полетело сильно пахнущее пивом металлическое счастье.

***

Домой шёл, обеими руками поддерживая спадающие штаны. Не дай бог растерять по дороге бесценный клад. Надо как можно скорее сделать домашнее задание и за работу. Вот пацаны ахнут. Сразу «Нарзана» на простые менять не стану. Пусть полежит про запас. И ещё выменяю у Витьки его заговоренный камушек. Сдаётся мне, за сто крышечек отдаст. Не устоит.

***

– Мама! Посмотри, что у меня есть! Я теперь богаче всех во дворе. Я знаешь кто? Я дяденька Крез! Вот кто.

Но мама, моя любимая и самая лучшая на свете, только всплеснула руками и тихо заплакала: « – Рубаха. Единственная. Белая. В чём завтра в школу пойдёшь?»

***

Простое хозяйское мыло, несмотря на все мамины старания, не справилось с жёлтыми пивными пятнами. В школе одноклассники пытались дразнить пятнистой гиеной. Но, в отличие от «Пожара», в драке за кочегаркой равных мне в соответствующей весовой категории не наблюдалось. Товарищи быстренько привыкли к моей, мягко скажем, не слишком белой рубахе. Учителя принюхивались, шептались между собой. Ребёнок, по всему видать, из неблагополучной семьи. Но оценки ставили исключительно по заслугам, невзирая на непрезентабельный внешний вид.

***

Прошли годы. Однажды я показал своему «потомку» игру в «Пожар». Дал с великим трудом раздобытые крышечки и молоток. Спустя полчаса сынуля вернул всё в неизменном виде:

– Я погуглил и никакого «Пожара» в инете не нашёл. Значит, его не существует. И ты всё это выдумал. С тебя станется. Ты же у нас писатель.

* Крёз – последний царь Лидии. Считают что он одним из первых начал чеканить монету из чистоты металла. Был особо уважаем из-за щедрых жертвоприношений.

Тарелочки

В Краснодаре жаркое лето тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Мы, а это я и мой закадычный друг и сосед Юрка выпросили у своих мам старые покрывала и прочие тряпки. Знаете зачем? Да для шалаша, конечно же. Строим его прям посередине дороги. Потому как удобно. Трава, кусачая здесь не растет. Редкие полуторки ездят не по нашей грунтовке, а там далеко. По асфальтированной улице, с мудрёным названием Индустриальная. Так, что наше сооружение может помешать только конюху дяде Ване. Да и то вряд ли. Даже если добродушный сосед будет возвращаться, как говорит его жена-на бровях, то бишь спать в бричке, то уж его каурая лошадь Нюрка сооружение заметит точно и аккуратно объедет. Проверенно. Когда наши родители в ночную смену уходят, так и спать в нём остаёмся. Лежим себе, смотрим сквозь дырки в покрывалах на звездное небо и мечтаем. Вот вырастим и все, как один, станем космонавтами или на худой конец лётчиками. Будем пролетать над нашими Горогородами и махать сверху таким же, как и мы, пацанам. Здорово.

– Юрка, ты чего такой угрюмый? От мамки подзатыльник поимел? Или школьное задание на лето, в заброшенном портфеле отыскал?

– Санька. Я в кино хочу. Морозко посмотреть. А ей для родного сына гривенника жалко.

– Так и мне тоже денюшку не дали. Батя сказал, получка только через неделю. Что бы раньше с протянутой рукой на глаза не появлялся. Я же не куксюсь. Терплю.

– А если за неделю все наши киношку посмотрят и её увезут в другой кинотеатр, что делать будем? – вот проблема. Значит в него сходим. Что нам стоит. – Ну как ты не понимаешь. В «Смене» нас с тобой все тётеньки контролёрши знают. И босиком пускают. А в других кинотеатрах без обуви никак нельзя. Враз заругают. Сам же знаешь, сандалии родители только к школе достанут, что бы зазря обувь до поры, до времени не убивали. – Жучка. На, лопай, трудяга.– Раздалось из-за плетня. Это моя мать вышла покормить всеобщую любимицу. Старую собаку исправно с утра до ночи гонявшую воробьёв от кормушки с куриным кормом. – Юрка! Эврика! -Что ты такое сказал? Как ты меня обозвал? Это я эврика? А в ухо не хочешь? – Эх, ты дружбан. Не любишь книжки читать. А зря. Потому и не знаешь, что эврика по-гречески означает-нашел или придумал. И никакое это не оскорбление. Так сам великий Архимед кричал, когда что-нибудь нужное человечеству изобретал. – Ну и чё. Ты прямо сейчас что-то гениальное изобрёл? Робота, который вместо тебя бечевку к палке привязывать будет и покрывало натягивать. Вот умора. – Не Юрка, я не то изобрёл. Я придумал как нам денег на кино раздобыть, – тоже мне придумщик. У меня с утра два «клапана» на щеглов поставлены. Толку-то. Даже если поймаю птицу. Её у меня фиг кто купит. Наших горогородовских этим не удивишь. А к» ценральным» идти, продавать? Так можно и по шее схлопотать и вообще без «клапана» остаться. – Да знаю я всё это. У меня другая идея сейчас родилась. Слухай сюда. Стрельбище за шелковной рощей знаешь? -Ну. – Да не ну. Совсем даже не ну. Там взрослые дядьки по тарелкам из ружей палят. Юрка усиленно чесал выцветшую на ярком солнце, не стриженную до осени, шевелюру и ничего не понимал. – Так вот. Они же не всегда в эти тарелочки попадают. Некоторые целёхонькими улетают в кусты.

– И чё? -А то. Мы с тобой этих тарелочек наберём.

– И чё? – У меня, Жулька. У тебя Шарик. У Серёги Тарзан. Всем собакам новые миски нужны. Глядишь кто из пацанов для своего любимца гривенника и не пожалеет. Им красивая чёрная тарелочка, а нам с тобой киносеанс, в «Смене». Отец говорит, что за границей это называется бизнес. – Саня, ты конечно пацан башковитый, спору нет. Только больше этого буржуйское слова не произноси. Бо не сдержусь и в ухо дам. Потому как у меня с этими гадами разговор короткий. Не посмотрю, что ты мне друг. Чё уставился. Пошли не стрельбище. Шалаш никуда не денется. Потом достроим. Мне дюже Шарика порадовать хочется. Из новой тарелки, сам же знаешь любая похлёбка втройне вкуснее.