Александр Пыпин – Русское масонство. Символы, принципы и ритуалы тайного общества в эпоху Екатерины II и Александра I (страница 9)
В настоящем случае мы и обратимся к этим источникам. Хотя, к сожалению, нам доступна была только одна доля старых ритуалов, но это делает мало разницы для нашей цели – познакомиться с общим характером старого масонского ритуала.
Дело в том, что при самом основании Великой ложи английское масонство разделилось на две ветви – старых и новых масонов (Ancient and Modern Masons). История этого разделения до сих пор очень темна; но сущность его заключалась, кажется, в следующем. При своем основании (1717) Великая ложа не соединила в своем управлении всего количества лож, так что вне ее оставалось известное число братьев, рабочих-каменщиков, продолжавших свои прежние, масонские обычаи и составлявших ложи. Кроме того, сама Великая ложа, по-видимому, порождала недовольных: расширив общество каменщиков на лица, посторонние рабочему классу, а, напротив, часто принадлежавшие высшим сословиям, она ввела в общество известную привилегию, установила новые и почетные должности в своей среде, наконец, присвоила себе господствующее положение: подобные меры были почти неизбежны при реформе, но они нарушали равноправность лож и должны были возбуждать неудовольствие. Естественно, что вместе с этим изменением характера общества, с его централизацией и вступлением в него сильного нерабочего элемента, должно было утрачиваться и многое из самых обычаев: старые каменщики еще сберегали их и, по свидетельству Андерсона, могли с помощью этих старых обычаев понимать друг друга даже и без тех масонских знаков, какие были теперь приняты и освящены Великой ложей, – «и этих обычаев, – говорит Андерсон, – не могли угадать даже самые опытные и ученые люди, при всех своих стараниях, между тем как старым каменщикам не надо было даже и говорить, чтобы понять друг друга»… Но Великая ложа никак не хотела допускать раскола и не признавала этих каменщиков, которые между тем, опираясь на старые обычаи, с своей стороны принимали новых членов, и, по-видимому, в особенности из низшего и среднего класса. Великая ложа принимала против них свои меры и, наконец, чтобы совершенно закрыть для них вход в свое общество, произвела в своей практике некоторые, впрочем неважные, изменения. Противная партия ухватилась за этот случай, чтобы выдать себя за настоящих старых масонов, а Великую ложу с ее последователями назвала новыми. Название старых до известной степени было правильно, но в другом отношении и неправильно, потому что к расколу старых масонов присоединились потом и некоторые совершенно новые тенденции. Именно, нашелся ревностный масон, который составил для старых масонов законодательную книгу и поддержал их стремления к отделенности, резко нападая на Великую ложу: в самом законе нового еще не было, но зато у старых масонов явилась новая степень, или усовершенствование степени мастера, Royal-Arch, занесенная, как полагают, из главнейшего источника высших степеней – Франции. Это было уже чистое нововведение, где старые масоны вовсе не были верны старине. В 1772 г. старые масоны успели наконец утвердиться окончательно, когда гроссмейстером их собственной Великой ложи сделался в первый раз человек из высшей аристократии, герцог Атольский. Таким образом явились две Великие ложи, но главное влияние все-таки оставалось за Великой ложей 1717 г., той, которой старые масоны давали название новой: от нее, почти исключительно, распространялись ложи «английской системы» на континенте, между прочим и русские ложи, и за ней сохранился исторический авторитет. Две враждебные Великие ложи соединились наконец, после взаимных уступок, уже только в 1813 г.
Каждая из этих Великих лож представляет свои ритуалы в упомянутых изменнических изданиях. Ритуалы и обычаи собственной Великой ложи (1717) изложены в книге Причарда (Prichard Sam. Masonry dissected. Lond., 1730), у Престона (Preston Will. Illustrations of Masonry. Lond., 1772) и в более новом виде у Броуна (Browne I. The Master Key. Lond. 1794 и пр.) и др.
Ритуалы старых масонов в книгах: Jachin and Boaz, or an Authentic Key to the door of Free-Masonry, both ancient and modern, Lond. 1762, т. e.: «Иакин и Боаз, или подлинный ключ к двери франкмасонства, старого и нового»; The three distinct Knocks, or the Door of the most ancient Free-Masonry, opening to all Men, etc. 6-е изд. Lond, около 1767, т. е.: «Три сильных (или ясных, слышных) удара, или Дверь древнейшего франкмасонства, открывающаяся для всех людей» и др.
К сожалению, мы могли пользоваться только этими последними книгами и не имели под руками Причарда. Разница ритуалов, впрочем, не так значительна, как мы могли в этом убедиться по сличению с цитатами из ритуала Великой ложи в других книгах[14]. Для сравнения может служить также то, менее отчетливое, но, кажется, достоверное изложение английского ритуала, которое находится в книге «Масон без маски» (СПб., 1784); подлинник ее, под названием «Le Macon demasquй» etc., вышел в Лондоне в 1751 г. Заметим, наконец, что многие подробности сохраняются в этих разных ритуалах буквально сходно.
«Подлинный ключ» и «Три сильных удара», к которым мы присоединим указания Причарда, передают общие черты английского ритуала следующим образом[15].
Человек, который хочет сделаться франкмасоном, должен познакомиться с членом какой-нибудь хорошей ложи, и этот последний предложит его кандидатом в следующем собрании. Брат, предлагающий нового члена, должен доставить ложе сведения о звании и качествах кандидата; братья рассуждают потом, может ли он быть принят, и в случае утвердительного решения принятие назначается в следующий же вечер.
Братья пунктуально собираются в назначенный час.
Число братьев, принадлежащих к ложе, не ограничено; но ложа вообще может составиться только тогда, когда в ней присутствуют мастер и необходимые должностные лица. В общераспространенной практике, трое сведущих братьев уже составляют ложу, пятеро составляют «справедливую», семеро – «совершенную» ложу.
При мастере состоят два главных должностных лица, старший и младший надзиратели (senior and junior Wardens), которые смотрят за соблюдением законов ложи и исполнением приказаний мастера. Надзиратели имеют своих помощников, старшего и младшего диакона (deacons); при них были, наконец, стюарды (stewards). В «Подлинном ключе» упоминаются диаконы, а стюардов нет. Диаконы составляли, кажется, исключительную принадлежность английских лож; но стюарты известны также в шведских, немецких ложах, а также и русских. Лонгинов (с. 96), кажется, принял это слово за собственное имя.
Когда братья соберутся, рассказывает «Подлинный ключ», мастер, два его ассистента, секретарь и казначей («хранитель сокровищ» в русских ритуалах) прежде всего надевают себе на шею голубые ленты треугольной формы: у мастера висит на ленте циркуль и линейка; ассистенты, старшие надзиратели, носят один циркуль.
На столе, за которым сидит мастер, ставятся свечи в виде треугольника, и в лучших ложах на подсвечниках бывают искусно вырезаны эмблематические фигуры.
У каждого брата надет белый кожаный передник (запон). Место мастера за столом, на востоке; перед ним лежит открытая Библия, на ней положен циркуль, концы которого покрыты lignum vitae, или наугольником. Старший и младший надзиратели находятся напротив него, на западе и юге. «На столе ставится также вино, пунш и проч., чтобы угощать братьев, которые занимают места по масонскому старшинству». Когда все братья сядут в таком порядке, мастер приступает к открытию ложи. Оно происходит таким способом.
Мастер спрашивает младшего диакона:
– Какая первая обязанность масона?
– Смотреть, чтобы ложа была покрыта.
– Исполните свою должность.
Младший диакон ударяет три раза в дверь, и покрыватель (tyler, собственно кровельщик: один из братьев, состоящий на страже у дверей) отвечает с другой стороны также тремя ударами. Диакон доносит об этом мастеру:
– Достопочтенный, ложа открыта.
Таким же образом задаются вопросы старшему диакону: он отвечает, что его место позади мастера или по правую руку его, «если он позволит»; обязанность его состоит в том, чтобы передавать поручения от мастера к младшему надзирателю. Затем мастер делает вопрос об обязанностях младшего надзирателя; за него, из видов масонской скромности, отвечает сначала старший диакон (стоящий ниже младшего надзирателя), а потом уже сам младший надзиратель и т. д. Все это делается, по вероятным объяснениям комментаторов, для того, чтобы в конце экзамена, когда заходит речь об обязанностях мастера, за самого мастера мог отвечать другой, т. е. его подчиненный, старший надзиратель.