Александр Путинцев – Заблудший Герой Путь воина (страница 3)

– Бедный Витюнчик! – посочувствовал я, отступая несколько шагов назад. – Разве можно так эмоционально жестикулировать! Какой ты, однако, неуклюжий! Ничего, до свадьбы заживет! Пойдем лучше на ужин. Ты что, не хочешь или уже поужинал? – продолжал издеваться я. – Извини, но мне пора кушать!

Только скрежет зубов и злое пыхтение неслось вдогонку.

Уже сидя за столом, я расслабился и нехорошо усмехнулся. Напротив две молодые девушки, не обращая ни на кого внимания, небрежно ели и оживленно беседовали.

– Ты знаешь, она здорово подурнела! – говорила размалеванная брюнетка своей полной соседке. – Когда ее сносили на берег, я стояла у самого накидного трапа и видела ее так близко, как тебя сейчас.

– Да ты что! – не то завистливо, не то с испугом воскликнула румяная толстушка. – И что? Она мертвая?

– Вот этого я не знаю, – сожалея, сказала брюнетка, – но навряд ли она останется живой, все-таки выпить столько таблеток.

Они сочувственно замолчали и принялись сосредоточенно жевать пищу.

Я насторожился. Словно иголкой, кольнуло сердце. Вспомнил сильные толчки и незапланированное приставание судна к берегу. Видно, что-то случилось.

– Девушки, а о чем это вы толковали? – напряженно спросил я.

– Вы разве не знаете?! – удивленно чуть ли не хором воскликнули девушки.

Они переглянулись между собой, и яркая брюнетка первая сумбурно затараторила:

– Так ведь стюардесса отравилась… Ее скорая помощь буквально час назад увезла… Мы только из-за нее и приставали к берегу… Вы разве не знали? Тут, говорят, целая мафия! Может быть, ее даже специально отравили. Словом, темные дела!

Она замолчала, охваченная паническим страхом. Я задумался. Мой мозг, анализируя произошедшее, бурно работал. Виновником в смерти Наташи, несомненно, был Виктор. Этот тип шутить явно не умел, и я понял, что следующей жертвой буду я.

Когда все покинули камбуз, не считая двух официанток, равнодушно собирающих грязную посуду, я вышел через служебный вход и очутился на корме. Постояв там несколько минут, осторожно обогнул корму и спустился по металлическому трапу в нижнее отделение. Здесь располагался служебный персонал. Стараясь ступать мягко, я с ловкостью кошки пробирался по проходу и прислушивался ко всем звукам. Голос Виктора узнал бы из тысячи, но внизу было тихо. Видно, после ужина весь свободный персонал собрался наверху для обсуждения плана на завтрашний день.

Я толкнул несколько дверей, они были закрыты. Становиться жертвой не хотелось. Заприметив вентиляционную трубу, тянувшуюся под самым верхом вдоль всего прохода, я подпрыгнул и ухватился за ребро жесткости. Вскоре очутился на вентиляционной трубе и снизу сделался совсем невидимым.

Послышались шлепающие шаги. Чуть приподняв голову, я увидел молодую девушку. На ее плечо было накинуто широкое цветастое полотенце, в одной руке она несла увесистый пакет, в другой – бутылочку шампуни. После того, как захлопнулась за ней дверь, послышался специфический шум водопроводной воды. Потом прошли два механика, за ними полная пожилая женщина. Его шаги я узнал сразу. Вернее, почувствовал, как настоящий охотник. Виктор, слегка покачиваясь, твердо ступал слоновыми ногами. Он уверенно подошел к душевой и пнул дверь.

– Катерина! – глухо крикнул он и еще раз пнул. – Не слышишь, что ли?! – ему что-то ответили за дверью. – В двадцать третью! Поняла?! – жестко сказал он. – Все! Давай живей! Тебя там уже ждут!

Виктор постоял с минуту у двери. Медленно развернулся и потащился обратно по трапу на палубу.

Я бесшумно спрыгнул с трубы и, стараясь быть незамеченным, осторожно поднялся по трапу следом. Уже начинало темнеть.

Двадцать третья каюта находилась в обособленном месте и удачно пряталась от посторонних глаз. Я, выбрав незаметную позицию, засел за стеклянной дверью в музыкальном салоне. Скоро послышался легкий стук каблучков. Это шла расфуфыренная Катерина. Короткое вечернее платье соблазнительно подчеркивало женские прелести. Катерине эта каюта знакома – к ней прошла без остановки, так и не подняв опущенной головы. Дверь была открыта. Катерина, не стучась, вошла в каюту. Через полминуты заскрежетал замок – дверь закрыли.

Я уже дернулся, чтобы выйти наружу, когда опять послышались тяжелые шаги. Это шел он. Я почувствовал его сразу, хотя глаза еще не видели.

Виктор приблизился к двадцать третьей каюте и прислонил ухо к двери. Судя по расплывшейся в улыбке бульдожьей морде, происходящим был доволен. Подойдя к соседней каюте, он мягко открыл дверь и вошел вовнутрь. Дверь так же мягко и бесшумно закрылась за ним.

Я покинул музыкальный салон и осторожно подкрался к каюте, где только что исчез Виктор. Легонько нажал на дверь, и она поддалась. В образовавшуюся узкую щель я увидел застывшего Виктора, тот напряженно смотрелся в зеркало, висевшее на смежной стене с двадцать третьей каютой.

Решение созрело мгновенно. Проворно заскочив в каюту, я внезапно оказался около Виктора, и он даже не успел повернуть голову, как получил точный удар в сонную артерию. Каюту заполнил резкий хруст выворачиваемых шейных позвонков, и парализованное массивное тело, поддерживаемое мною, безвольно опустилось на мягкий ворсистый палас. В зеркале мелькнули какие-то тени. Я машинально напрягся и приготовился к очередному броску. Но, осмотревшись, сразу все понял. Зеркало являлось смежным окном с соседней каютой, откуда, судя по всему, ничего не было видно. Там занимались любовью.

Я переключил внимание на лежащее у ног бездыханное тело. Кроме омерзения и ненависти, ничего не было. Закрыв дверь каюты на замок, осторожно выглянул в иллюминатор. С этой стороны было спокойно, только с другого борта ближе к носу судна, где располагался бар, неслась музыка, там развлекалась публика.

Виктор весил более ста килограммов. Перевалив его тело через иллюминатор, я ловко вылез следом. Теперь, если даже кто и заметит, то посчитает, что два приятеля немного перебрали и вышли освежиться, подышать речным воздухом. Но никого не было. Погода к ночи испортилась, и прохладный ветер, усиливаясь, никого на палубу не пускал.

Взвалив бесчувственное тело на спину, я пробрался до кормы. Придерживая тушу за ноги, перегнул Виктора через ограждение. Отдышался и огляделся вокруг. Яркий луч прожектора резал ночную мглу. Кругом ни души. Только мужественный голос Николая Расторгуева, солиста «Любэ», пробиваясь через приоткрытое окно бара, восхищался морской стихией.

Я на мгновение закрыл глаза, потом решительно подтолкнул тяжелое тело, и оно, плавно переваливаясь через ограждение, плюхнулось в бурлящий мощный поток. Далеко за кормой луч прожектора нечаянно выхватил что-то, похожее на лоснящуюся спину крупного дельфина, и сразу же все исчезло, растворилось в непроглядной преступной темноте.

Глава 2. В лапах беса

Я прокрался в свою каюту и обмылся холодной водой. Еще не было и двух часов ночи. Давила какая-то пустота. Создавшийся душевный вакуум заполнялся отчаянной безысходностью. Вспомнилось крылатое выражение: в любом безвыходном положении всегда есть два выхода – застрелиться или пустить всё на самотек. Стреляться не хотелось, и я решил сходить в бар.

Хотя была глубокая ночь, все столики были заняты. Медленная приглушенная барменом музыка спокойно лилась из динамиков, вмонтированных в верхнюю часть витрины бара.

Я прошел к стойке и стал терпеливо ждать, когда заболтавшийся с кем-то бармен обратит на меня внимание. Но бармен не замечал или делал вид, что не замечает. Мне было все равно. Я равнодушно скользил взглядом по присутствующим.

Упитанные пьяные рожи что-то увлеченно галдели, расплываясь в сигаретном дыму. Шикарные женщины, невинно улыбаясь, смотрели на своих кавалеров преданными влюбленными глазами и небескорыстно думали о чем-то своем.

– Мишуля! – вдруг раздался за спиной хриплый женский голос.

Я обернулся. Перед стойкой стояла чуть потрепанная Катерина. Она только что вошла в бар и подзывала по имени бармена.

Мишуля заулыбался и, оставив собеседника, всецело обратился к девушке:

– А-а, Катюша! Радость моя! Опять – двадцать пять?!

Он весело засмеялся, говоря на понятном только им языке, и налил какой-то бурды.

– А вам что, молодой человек?

– Стакан водки и соленый огурец! – небрежно сказал я и вызывающе посмотрел на бармена.

Катерина хихикнула и с интересом окинула взглядом. Бармен прищурился.

– Шутник, молодой человек! – недовольно сказал он. – Стакана-с не держим-с, а вот пивная кружка есть!

Мишуля ехидно засмеялся и подмигнул Катерине.

– Наливай кружку! – невозмутимо сказал я.

– Хорошо! – спокойно сказал бармен. – Только огурец свежий. Пойдет?

Бармен ловко открыл бутылку «Смирновской» и заполнил до краев пивную кружку. Катерина повернулась лицом ко мне, облокотилась о стойку бара и принялась без стеснения разглядывать интересного молодого человека.

Я расплатился и осторожно приподнял наполненную кружку.

– Пей до дна, пей до дна, пей до дна! – проявлял чувство юмора бармен, сверкая глазками в сторону Катерины.

Я, не обращая внимания, медленно, словно наслаждаясь, выпил все содержимое и аппетитно захрустел огурцом.

– Ну, ты даешь! – воскликнула Катерина. – Ты хоть поешь что-нибудь!

– А он после первой не закусывает! – сострил бармен и засмеялся ехидным голоском, обнажая золотые зубы.