Александр Пушкин – Медный Всадник. Поэмы (страница 70)

Далеко… но минувших дней

Предметы в памяти моей

Доныне врезаны глубоко.

Я помню горы в небесах,

Потоки жаркие в горах,

Непроходимые дубравы,

Другой закон, другие нравы;

Но почему, какой судьбой

Я край оставила родной,

Не знаю; помню только море

И человека в вышине

Над парусами…

Страх и горе

Доныне чужды были мне;

Я в безмятежной тишине

В тени гарема расцветала

И первых опытов любви

Послушным сердцем ожидала.

Желанья тайные мои

Сбылись. Гирей для мирной неги

Войну кровавую презрел,

Пресек ужасные набеги

И свой гарем опять узрел.

Пред хана в смутном ожиданьи

Предстали мы. Он светлый взор

Остановил на мне в молчаньи,

Позвал меня… и с этих пор

Мы в беспрерывном упоеньи

Дышали счастьем; и ни раз

Ни клевета, ни подозренье,

Ни злобной ревности мученье,

Ни скука не смущала нас.

Мария! ты пред ним явилась…

Увы, с тех пор его душа

Преступной думой омрачилась!

Гирей, изменою дыша,

Моих не слушает укоров,

Ему докучен сердца стон;

Ни прежних чувств, ни разговоров

Со мною не находит он.

Ты преступленью не причастна;

Я знаю: не твоя вина…

Итак, послушай: я прекрасна;

Во всем гареме ты одна

Могла б еще мне быть опасна;

Но я для страсти рождена,

Но ты любить, как я, не можешь;

Зачем же хладной красотой

Ты сердце слабое тревожишь?

Оставь Гирея мне: он мой;

На мне горят его лобзанья,

Он клятвы страшные мне дал,

Давно все думы, все желанья

Гирей с моими сочетал;

Меня убьет его измена…

Я плачу; видишь, я колена

Теперь склоняю пред тобой,

Молю, винить тебя не смея,

Отдай мне радость и покой,

Отдай мне прежнего Гирея…

Не возражай мне ничего;

Он мой! он ослеплен тобою.

Презреньем, просьбою, тоскою,

Чем хочешь, отврати его;

Клянись… (хоть я для Алкорана,