Александр Пушкин – Медный Всадник. Поэмы (страница 62)

Хозяйку громко вызываем,

Вошли — всё даром: пьем, едим

И красных девушек ласкаем!

И что ж? попались молодцы;

Не долго братья пировали;

Поймали нас — и кузнецы

Нас друг ко другу приковали,

И стража отвела в острог.

Я старший был пятью годами

И вынесть больше брата мог.

В цепях, за душными стенами

Я уцелел — он изнемог.

С трудом дыша, томим тоскою,

В забвеньи, жаркой головою

Склоняясь к моему плечу,

Он умирал, твердя всечасно:

“Мне душно здесь… я в лес хочу…

Воды, воды!..” но я напрасно

Страдальцу воду подавал:

Он снова жаждою томился,

И градом пот по нем катился.

В нем кровь и мысли волновал

Жар ядовитого недуга;

Уж он меня не узнавал

И поминутно призывал

К себе товарища и друга.

Он говорил: “где скрылся ты?

Куда свой тайный путь направил?

Зачем мой брат меня оставил

Средь этой смрадной темноты?

Не он ли сам от мирных пашен

Меня в дремучий лес сманил,

И ночью там, могущ и страшен,

Убийству первый научил?

Теперь он без меня на воле

Один гуляет в чистом поле,

Тяжелым машет кистенем

И позабыл в завидной доле

Он о товарище совсем!..”

То снова разгорались в нем

Докучной совести мученья:

Пред ним толпились привиденья,

Грозя перстом издалека.

Всех чаще образ старика,

Давно зарезанного нами,

Ему на мысли приходил;

Больной, зажав глаза руками,

За старца так меня молил:

“Брат! сжалься над его слезами!

Не режь его на старость лет…

Мне дряхлый крик его ужасен…

Пусти его — он не опасен;

В нем крови капли теплой нет…

Не смейся, брат, над сединами,

Не мучь его… авось мольбами

Смягчит за нас он Божий гнев!..”

Я слушал, ужас одолев;

Хотел унять больного слезы

И удалить пустые грезы.

Он видел пляски мертвецов,

В тюрьму пришедших из лесов,

То слышал их ужасный шепот,

То вдруг погони близкий тoпoт,

И дико взгляд его сверкал,

Стояли волосы горою,