Александр Пушкин – Медный Всадник. Поэмы (страница 61)

И в черных локонах еврей,

И дикие сыны степей,

Калмык, башкирец безобразный,

И рыжий финн, и с ленью праздной

Везде кочующий цыган!

Опасность, кровь, разврат, обман —

Суть узы страшного семейства;

Тот их, кто с каменной душой

Прошел все степени злодейства;

Кто режет хладною рукой

Вдовицу с бедной сиротой,

Кому смешно детей стенанье,

Кто не прощает, не щадит,

Кого убийство веселит,

Как юношу любви свиданье.

Затихло всё, теперь луна

Свой бледный свет на них наводит,

И чарка пенного вина

Из рук в другие переходит.

Простерты на земле сырой

Иные чутко засыпают,

И сны зловещие летают

Над их преступной головой.

Другим рассказы сокращают

Угрюмой ночи праздный час;

Умолкли все — их занимает

Пришельца нового рассказ,

И всё вокруг его внимает:

«Нас было двое: брат и я.

Росли мы вместе; нашу младость

Вскормила чуждая семья:

Нам, детям, жизнь была не в радость;

Уже мы знали нужды глас,

Сносили горькое презренье,

И рано волновало нас

Жестокой зависти мученье.

Не оставалось у сирот

Ни бедной хижинки, ни поля;

Мы жили в горе, средь забот,

Наскучила нам эта доля,

И согласились меж собой

Мы жребий испытать иной:

В товарищи себе мы взяли

Булатный нож да темну ночь;

Забыли робость и печали,

А совесть отогнали прочь.

Ах, юность, юность удалая!

Житье в то время было нам,

Когда, погибель презирая,

Мы всё делили пополам.

Бывало только месяц ясный

Взойдет и станет средь небес,

Из подземелия мы в лес

Идем на промысел опасный.

За деревом сидим и ждем:

Идет ли позднею дорогой

Богатый жид иль поп убогой, —

Всё наше! всё себе берем.

Зимой бывало в ночь глухую

Заложим тройку удалую,

Поем и свищем, и стрелой

Летим над снежной глубиной.

Кто не боялся нашей встречи?

Завидели в харчевне свечи —

Туда! к воротам, и стучим,