Александр Прялухин – Стрелок с Севера (страница 25)
– Нет. Мы идем по своим делам. Оба! – выкрикнула она в лицо существу.
Странность с большой головой недовольно скривилась, отступила обратно к стене и через секунду растворилась в воздухе, словно ее и не было. Девочка уверенно повернула направо, быстро зашагала подальше от перекрестка, бросив Ножницкому: “Идем отсюда! Быстрее!”.
Через несколько кварталов она остановилась. Протянула Фроуду руку, совсем как взрослая.
– Энни.
– Фроуд.
Она кивнула, пожала его руку своей маленькой ладошкой и уверенно зашагала дальше. Он заторопился следом.
– Прости, я…
– Ничего. Первый раз всегда страшно, я понимаю. Но их не надо бояться. Они не настоящие. Если не бояться – сразу исчезают.
– А если все же испугаешься?
– Убьют.
– Как… убьют? Ты же сказала, что они не настоящие.
– Ага. Но убьют, – она нахмурилась, – Видела один раз.
Он шел рядом, задумавшись, потом спохватился, снял с себя пальто.
– Держи. Ты говорила, что тебе холодно.
Забрал у нее фонарь, чтобы девочка могла одеться. Энни улыбнулась.
– Спасибо!
С благодарностью натянула дорогое шерстяное пальто, полы которого теперь касались дороги, а рукава сложились гармошкой.
– Теплое.
Энни запихала в рот вторую конфету. Казалось, она идет светлым днем по цветущему бульвару и вполне довольна своей жизнью.
– Вдвоем – даже хорошо. Странности не могут сосредоточиться сразу на двоих, это сбивает их с толку. Поэтому те, кто уже знает лабиринт, приходят сюда не в одиночку.
– А ты? Почему одна?
Девочка молчала несколько мгновений.
– Мне не с кем, – ответила тихо.
Фроуд хотел уточнить, но сдержался, не стал спрашивать об этом.
– А зачем ты идешь?
Она снова молчала. Не дождавшись ответа, повернулся к ней, чтобы переспросить, но… Энни рядом не было. Ножницкий в растерянности остановился, заозирался по сторонам.
– Эй! Ты где? Энни!
Тишина. Он бросился назад, добежал до того места, где, он был уверен, она еще шла рядом. Снова огляделся. Никого и ничего. Только тьма вокруг, едва рассеиваемая дрожащим светом фонаря, да камень холодных стен.
– Энни!
Фроуду вдруг стало страшно. Даже страшнее, чем если бы на него напало очередное чудовище. Он успел привыкнуть к мысли, что не один, что рядом человек, пусть маленький, слабый, но в чем-то более опытный, чем он сам, и, чего греха таить, более смелый. Сейчас этот человечек пропал, растворился в каменных закоулках. Лабиринт сожрал девочку, не оставив и следа.
Следуя слепому инстинкту, Фроуд обшаривал стены, недеясь обнаружить тайный ход, где она могла бы скрыться. Но нет, ничего похожего… Перешел на другую сторону дороги, попробовал там, потом побежал вдоль по улице, не имея понятия – куда. Оглядывался вокруг, выкрикивал имя девочки. Через какое-то время он оказался там же, где первый раз заметил ее исчезновение. По крайней мере, место было очень похожим. “Я хожу кругами?”. Развернулся, решил идти в другую сторону. Поворот, еще поворот…
– Энни! Энни, где ты?!
Вдруг остановился. Сердце сжало в груди. Ноги у него подкосились, Фроуд осел на мостовую. Несколько томительных мгновений, которые заставили его жадно хватать ртом воздух, рвать пуговицы на пиджаке и рубашке, прошли так же неожиданно, как и начались. Тук-тук… Тук-тук… Оно снова билось. Пока еще билось.
Господин Ножницкий вытер со лба холодную испарину. Поднялся, шатающейся походкой сделал пару шагов. Закрыл глаза. “Надо успокоиться. Если я буду волноваться, то не дойду”. Открыл глаза, двинулся дальше. “Что она говорила? Не бояться. Правильно! И не важно, где я ее потерял. Прочь сомнения, надо быть смелым, и тогда лабиринт отдаст Энни!”. Он сам не понимал, почему так уверен, но держался за эту мысль, как за последнюю соломинку.
Снова перекресток, такой же, как в прошлый раз – впереди глухая стена, поворот направо, поворот налево. Пошел прямо, протягивая руку к стене. Рука легко провалилась внутрь, словно перед ним и не было каменной кладки. Фроуд шагнул вперед, проникая сквозь барьер всем телом. Позади брякнул фонарь, упавший на дорогу – его стена не пропустила.
Фабрикант стоял перед городскими окраинами. Оглянулся: позади железные ворота, вход в лабиринт. Он протер глаза, посмотрел еще раз. Да, так и есть… Проклятый лабиринт исторг его, выплюнул.
Холодный ночной воздух начинал пробирать. Сейчас бы домой, горячего чаю, сердечные капли и в постель. А потом на недельку в отпуск. Ничего, фабрика без него не остановится. И пускай сносят эти хондверкеровские развалины! К черту… Еще и спонсорскую поддержку оказать губернатору, дать ему паровые бульдозеры, чтобы сносить было сподручнее.
Фроуд прикусил губу. “Если бы не Энни… Но кто она мне?”. И все же решительно шагнул к воротам. Что-то подсказывало ему, что если бы он поехал на фабрику и вернулся сюда с кучей охраны, с полисменами, было бы только хуже. Это странное место обведет их вокруг пальца, выплюнет так же, как и его, а то еще и прихватит кого-нибудь. Нет, нужно самому.
“Кто она мне? Я знаю! Она человек, который шел рядом. Мы шли вместе. К одной цели. И я ее не брошу!”.
Он мало что видел перед собой, фонарь остался там, в дебрях каменных поворотов, шел по памяти, той же дорогой, что и первый раз. Притормозил, сделал шаг назад. “Информаторий”. Распахнул дверь, прошел к столу, достал энхет.
– Мне нужен фонарь! – монетка звякнула, закрутилась на ребре, упала.
Хондверкер посмотрел на него.
– Бытовые приборы за поворотом и дальше…
– Здесь нужен, сейчас!
Хозяин подпрыгнул от неожиданности. Фроуд в нетерпении вывалил на стол все монеты, какие у него были.
– Минутку… – низкорослик встал, скрылся в соседнем помещении. Вернулся с фонарем в руках.
– И еще. Со мной была девочка. Она пропала, исчезла. Можно ее найти?
Хондверкер в сомнении шамкал губами. Ножницкий достал из внутреннего кармана несколько купюр, потряс ими перед его носом. Похоже, хозяина информатория это заинтересовало: никто еще не платил за информацию так дорого. Он медленно протянул руку, взял деньги.
– Заблудшие в саду.
Фроуд ждал продолжения, но хозяин молчал.
– В каком еще саду, черт бы тебя побрал?!
Тот встал, подошел к двери на улицу, открыл ее, приглашая Ножницкого. Указал на ближайший поворот.
– Направо.
– А дальше?
Хондверкер вздохнул.
– Нужен не точный путь, а устремление. Поворачивай направо, потом снова направо, и снова направо. Столько, сколько потребуется. Лабиринт сам поймет, куда ты хочешь попасть.
“Спасибо” у Фроуда вышло раздраженное, невнятное. Он уже пошел прочь от информатория, когда его окликнули.
– Только знай, что не все этой дорогой доходят до конца.
Отмахнулся.
Через час у него кружилась голова от беспрестанных поворотов в одну и ту же сторону. Даже стало подташнивать. Порой он останавливался, задирал голову вверх, к небу, и стоял так несколько минут, стараясь прийти в себя. Потом шел дальше. И вот, наконец, что-то изменилось. За очередным правым поворотом Фроуд увидел длинный коридор, конец которого терялся во тьме.
Замер на месте, но тут же обругал себя за нерешительность, рванулся вперед. Он злился на хондверкеров, на непостижимый лабиринт с его тайнами и несуразностями, на себя злился, что ввязался во все это и отступить уже не мог.
Стены с обеих сторон, еще секунду назад имевшие ровные поверхности, проступили темными, ребристыми выступами. Что-то пыталось отпочковаться от них, шевелилось в разных местах, натягивая рисунок камней, словно это резиновое покрытие. Фроуд ступал уверенно, чеканя широкие шаги, игнорируя тянущееся к нему нечто. До ушей его долетал неприятный, угрожающий шепот. Чем больше становилось выступов и чем дальше они вытягивались, тем больше его это злило.
Одно зацепилось за рукав, останавливая фабриканта. Он увидел, как натянутая поверхность разделяется на пальцы, стиснувшие ткань его пиджака. Где-то в глубине стены, подернувшейся мутной полупрозрачностью, на него смотрели глаза.
– А ну пошел к дьяволу! – он дернул рукой, оставляя в цепких пальцах кусок рукава. Ответил стене испепеляющим взглядом, полным ненависти к непонятному, жуткому, пришедшему из страшных сказок.
Все кончилось мгновенно. Стены снова стали ровными, в коридоре воцарилась тишина. Не теряя времени, Ножницкий достиг его оконечности, за которой оказался долгожданный сад!