Александр Пругло – Адини. Великая княжна. Книга первая (страница 30)
-Немедля позвать сюда прислугу с водой для омовения рук!
Ещё и дурацкая привычка у меня из того мира постоянно снимать перчатки!
Тем временем почему-то вспомнился мне романс А. Даргомыжского “Титулярный советник”, написанный значительно позже, чем эти годы. Я даже сомневаюсь, что автор слов этого романса П. Вейнберг уже успел родиться в этом мире.
Набросала на листочке текст романса. Надо будет напрячь Даргомыжского сочинить музыку, предварительно промурлыкав ему настоящую мелодию. Интересно, то что он сейчас сочинит, сильно будет отличаться от классики?
Титулярный советник
Слова П. Вейнберга Музыка А. Даргомыжского
Он был титулярный советник.
Она – генеральская дочь.
Он скромно в любви объяснился, -
Она прогнала его прочь,
Она прогнала его прочь.
Пошел титулярный советник
И пьянствовал целую ночь.
И в винном тумане носилась
Пред ним генеральская дочь,
Генеральская дочь, генеральская дочь!
А ещё у меня возникла дерзкая мысль, как раскрутить Даргомыжского в качестве известного композитора! Вспомнила и набросала слова и ноты песни Владимира Шаинского на слова … “А он мне нравится” из репертуара незабвенной Анны Герман. Вот бы исполнить на сегодняшнем вечернем концерте эту песню, пускай “пипл” думает, что у меня с композитором какие-то отношения. Только надо загодя его самого предупредить, а то ещё и взаправду в меня втюрится, потом хлопот не оберешься!
Не успела нормально продумать, как явились две фрейлины от императрицы и принялись меня учить этикету, чтобы я не опростоволосилась на своем первом придворном балу. Девчонки представились графиней Апраксиной Лидией Александровной и Гончаровой Александриной Николаевной. Ни одной из них я что-то не помнила, хотя судя по всему это были опытные придворные барышни. Абы кого государыня не прислала бы! А с другой стороны, кто-то мне говорил, что штат фрейлин у императрицы насчитывает более двухсот девиц, хотя из них активно трудятся не более двух десятков. Вспомнился огромный фрейлинский коридор в Зимнем дворце, где находились личные аппартаменты этих дам.
Беседовала со мной в основном Гончарова, а Апраксина только уточняла и поддакивала. А ещё они вдвоем изображали различные ситуации, которые могли возникнуть на балу, например, как подходят кавалеры, как надо отвечать им.
На что фрейлины, прежде всего, обратили моё внимание? Если я прибываю на бал в окружении фрейлин и прочих дам, особенно старших, то ни в коем случае нельзя оставлять их, мешаться в толпе чужих, незнакомых лиц. За исключением, конечно же, времени, когда со мной танцует кавалер.
О кавалерах. Если ко мне будут подходить знакомые и незнакомые мужчины, то они должны спрашивать дозволения представиться мне и рекомендовать себя на танец. Я должна буду соглашаться или найти предлог отказаться. При этом могу показать этому кавалеру свою бальную книжицу, где будут расписаны танцы, с кем я уже согласилась танцевать. Если по книжице у меня остались свободные танцы, то, чтобы отказать, могу сослаться, что неважно себя чувствую, сильно устаю, поэтому не могу танцевать все танцы подряд.
Когда меня пригласили, и я принимаю приглашение на танец, то показываю своё согласие небольшим приветливым наклоном головы. При этом не должно быть никаких восторженных фраз типа “я очень рада”, “как мне приятно “, “как долго я ждала”, “для меня это честь”.
Если я несогласна танцевать, то должна извиниться ласково, решительно и недвусмысленно.
А ещё я строго должна следить, чтобы не получилось два приглашения на один и тот же танец с разными кавалерами.
Я не должна танцевать до изнеможения, до излишнего утомления, потому что мой уставший внешний вид может произвести весьма неприятное впечатление. Не должна также танцевать неохотно и хладнокровно, показывая всем своим видом, будто танцы для меня тяжкая обуза и я ожидаю всей душой, когда же это мучение закончится.
Недопустимо также танцевать с напряженой изысканностью - это может вызвать смех у окружающих. Я всегда должна помнить о своем высоком положении в обществе и то, что за каждым моим движением постоянно следят десятки, а то и сотни глаз. Поэтому надо танцевать свободно и натурально, с доброжелательным выражением лица, чтобы присутствующие видели, что танцевать для меня составляет сплошное удовольствие.
Если меня никто не пригласил, либо записанный на танец кавалер не явился, то не надо бросать озабоченных и беспокойных взглядов по сторонам, показывая присутствующим свою растерянность и обеспокоенность – это только привлечет постороннее внимание и сделает меня объектом нездоровых пересудов и разговоров. Если опоздавший кавалер всё же изволит подойти, то я не должна высказывать свое недовольство, лучше отреагировать на это веселой шуткой.
А ещё я не должна в течение всего вечера принимать более одного приглашения от одного и того же кавалера на несколько танцев – это может нехорошо истолковываться присутствующими на балу сплетницами.
В общем, беседа получилась весьма интересной и содержательной. Я велела поставить самовар и мы ещё долго чаевничали с этими милыми барышням. За чаем как-то зашёл разговор о том, как готовятся к придворному балу не великие княжны, а простые фрейлины. Александрина Гончарова (я узнала, между прочим, что она родная сестра жены А.С. Пушкина, и что проживает не во фрейлинском коридоре, а у сестры) подробно рассказала, как она готовится к балу. На каждый бал Александрина заказывает новое платье. Ещё требуется на вечер по две пары белых перчаток и атласных туфелек, веера и прочие мелочи. Бальные платья очень дорогие, но не сравнятся по стоимости с придворным платьем, которое является своеобразным мундиром с большим количеством вышивки золотыми нитями. Для этого платья тетушка подарила Александрине отрез самой дорогой ткани, стоимостью 500 рублей серебром. Работа портних и вышивальщиц обошлась ещё в 900 рублей.
Жалование фрейлины составляет 12 тысяч рублей в год. Этого явно не хватает, но Гончаровой часто подкидывает денег бездетная тетушка Екатерина Ивановна Загряжская. А ещё Александрина имеет право на часть доходов от семейного имения, в котором живёт её брат. Это 4 500 рублей в год, однако брат часто задерживает выплаты, ссылаясь на убытки и неурожаи.
-Поэтому, - смеясь продолжила Александрина, - я постоянно плачусь брату в письмах, что еле свожу концы с концами, что мне стыдно перед прачкой, которая насмехается над моим рваным бельем.
Только спровадила фрейлин императрицы, как в дверь кабинета просунулась голова Женни:
-Ваше Императорское Высочество! Вашей аудиенции просят графиня Авдотья Михайловна Толстая с дочерью Саррой, прибывшие в Царское село из Москвы. На какое время изволите их принять? Или изволите отказать в аудиенции?
Посмотрела на часы, прикинула:
-Если они здесь, то пусть заходят!
Обе графини зашли и сделали реверанс. Я подбежала и обняла их по очереди, сначала мать, а потом и дочь:
-Очень рада видеть вас здесь, милые графинюшки!
-А как мы рады снова встретиться с Вами, Ваше Императорское Высочество! Премного благодарны, что изволили принять нас не мешкая!
-У вас хоть есть, где остановиться?
-Спаси Бог, имеем свой особняк на Невском проспекте.
-Вот и хорошо! Ну, присаживайтесь, рассказывайте, как добрались? Как здоровьице вашего батюшки?
Задушевно поболтали о том, о сем, о музыке, о новых цыганских романсах. О радио, которое уже проводят и в Москве. В их особняк ещё провести не успели, но они слушали передачу в доме князя Голицына. А самое главное: родители всё же решили отпустить Сарру в Санкт-Петербург, чтобы она находилась при дворе. Авдотья Михайловна только просила, чтобы я взяла Сарру своей фрейлиной. Я набрала императрицу:
-Маман! Вы слишком заняты? Здесь у меня графини Толстые, Авдотья Михайловна и Сарра Федоровна, только что приехали из Москвы. Я бы хотела, чтобы Вы им тоже назначили аудиенцию.
-Пускай немедля идут ко мне в будуар! И ты с ними приходи.
Пошли к императрице.
Относительно Авдотьи Михайловны злые языки говорили неправду, будто она так и не научилась великосветским манерам, будто она так и ведёт себя, как невежественная цыганка. Я специально изподтишка наблюдала за графиней и могу со всей ответственностью заявить, что не заметила ни малейших признаков, что она была когда-то простолюдинкой. Я думаю, здесь дело не только в том, что над её манерами поработали лучшие гувернантки и учителя, но, и это главное, женщина с самых юных лет была талантливейшей артисткой, а талант, как говорится, не потеряешь.
Императрица сидела в будуаре с двумя статс-дамами. Встретила графинь очень тепло и с радостью. Я попросила маман о назначении Сарры моей фрейлиной, на что получила положительный ответ.
Пока разговаривали, подошло время обеда. Императрица пригласила графинь отобедать с нами, рассчитывая, что обед будет в чисто женском обществе, ибо государь находился неизвестно где и на обеде присутствовать не обещал. Оказалось же, что Николай Павлович всё же пришел, как обычно с кем-то из своего ближнего окружения. На этот раз с ним были князь Илларион Васильевич Васильчиков, премьер-министр, и Егор Францевич Канкрин, бессменный и талантливый министр финансов, который недавно завершил блестящую финансовую реформу, заменив ассигнации новыми банкнотами и пустив в оборот новый серебряный рубль. У меня Егор Францевич хоть и вызывал некоторое трепетание, но, с другой стороны, он ещё ни разу мне не отказал ни в одном финансировании, как это обычно делают министры финансов, ссылаясь на дефицит бюджета. Хотя, нужно честно признаться, просила я у него не на развлечения и предметы роскоши, а исключительно на серьезные проекты , свои и Пылина.