Александр Прозоров – Путь Гекаты (страница 43)
– А какой товар ты повезешь в Египет? – спросила невольница.
– Никакого! – резко мотнул головой ее хозяин. – Через Поток идти – это можно запросто весь корабль в щепу превратить! Ну его к псам, туда соваться!
– Зато ведь и прибыль больше многократно… – вкрадчиво напомнила фария.
– Откуда ты знаешь?
– Догадываюсь… Коли путь опасный, то и плата завсегда высока.
– Эт-то верно, – согласился корабельщик. – Сам-пят можно подняться, коли сильно повезет. Меха там и ковры ценятся, да мясо вяленое, да рыба, да невольницы дикарские, молодые и здоровые. Но это как повезет. Коли война, так они и сами в полцены продать готовы! Мед лесной ценят, воск, смолу, поделки деревянные всякие. Мало у них там дерева.
– Рабыни, говоришь, ценятся, а про рабов молчишь? – заметила странность фария.
– По вере тамошней, земля у них священная и иноземцу ее касаться запрещено, – ответил Истахан. – Та-Кем они ее называют. А что проку от раба, коли никаких земляных работ он делать не может? Ни вскапывать, ни рыть, ни строить? По пальцам дела таковые можно пересчитать! А малое число невольников они и так добывают.
– Видишь, как хорошо ты знаешь тамошний торг, Истахан! – провела ладонью по щеке хозяина невольница. – Так отчего бы тебе пять к одному прибытка не получить?
– А еще я знаю, что обратно супротив Потока не выгрести и приходится судно на канате вдоль берега тянуть, за то бурлакам местным куш изрядный оставлять. Да еще течение и вода буйная чуть не половину лодок разбивает!
– Но пять к одному, Истахан… – Геката наклонилась и тихонько поцеловала его в губы. – Я поплыву с тобой, и это путешествие станет самым сладким, чудесным и сказочным в твоей жизни…
Фария поцеловала его еще раз, добавив немного эмоции хмельного вожделения.
– Ты же можешь… Ты храбрейший из мужчин… Ты вернешься богачом… Ты осыплешь жен подарками, а для детей построишь новые корабли…
– Да… Да! Да! Поплыву! – Хозяин начал страстно целовать рабыню в ответ и потащил в прохладную клетушку…
Чем занимался Истахан последующие два дня, Геката не знала. В дела торговые хозяин ее не посвящал, а сама она не интересовалась.
На третье утро они спустились на корабль, отвязались от причала, медленно выгребли веслами из бухты, подняли парус и помчались на север, чтобы в ранних сумерках войти в устье полноводной реки.
Здесь торговцы встали на якорь, переночевали на почтительном расстоянии от берега и только с рассветом направились к совсем уже близким причалам.
Команда, привязавшись, стала открывать трюмы, Истахан спрыгнул на причал.
Геката, поколебавшись, выбралась следом.
– Рабыня, ты куда?! – завопило в голос сразу двое корабельщиков.
– Не надрывайтесь, мой господин разрешил мне погулять, – оглянулась на них фария, ускорила шаг, кротко склонила голову перед толстяком: – Когда прикажешь возвращаться, хозяин? Я лишь немного осмотрюсь, мне интересно.
Истахан помедлил с ответом, и она тихонько покачала головой:
– Да не бойся, я не убегу! Ты мне нравишься.
– Пока не знаю, насколько мы тут застряли, – пожал плечами мужчина. – Ночевать приходи на корабль!
– Да, хозяин, – снова смиренно склонилась фария и пошла по утоптанной дороге вдоль берега.
Здесь было шумно, многолюдно. Мужчины сновали между рекой и высокими шалашами, связанными из тонких березовых слег и прикрытых сверху лапниками. Таскали корзины, берестяные короба и мешки из лыка. Во многих местах им помогали женщины, а иногда и дети. Судя по оживленным разговорам, шуткам, смеху, явно не невольники.
Кое-где горели костры. В одних местах смертные еще только начинали что-то варить или пристраивать на вертел освежеванные тушки, в других уже активно угощались.
Но что Геката поняла совершенно точно: никто из этих людей здесь не жил. Все постройки были времянками, простенькими укрытиями от возможного дождя, а готовили люди из подносимых с лодок припасов.
Воительница углядела возле одного из очагов одинокую смертную в меховом платье, похожем на ее собственное, но сшитом из бобра. Та тонким кремниевым ножом, аккуратно вклеенным в деревянную резную рукоять, хлопотливо рубила луковицы на кусочке толстой шкуры. Рядом ожидало своего часа овальное серебряное блюдо и два желтоватых куска жира.
Воительница опустилась на колени рядом, как можно дружелюбнее улыбнулась:
– Позволь немного отвлечь тебя, добрая женщина! Ты не согласишься поговорить со мной о боге?
– О чем? – вскинула голову та, и движения ножа ощутимо замедлились.
– В нашем мире живут мудрые всезнающие боги, способные повелевать растениями и животными и простыми смертными. Они заботятся о людях и стараются сделать их жизнь лучше и сытнее… – начала объяснение фария.
– О наших семьях духи дедов наших заботятся, – перебила ее дикарка. – И прародитель наш изначальный – великий Сварог. И через то очень хорошо, тепло и сытно нам живется!
– Пусть и впредь жизнь ваша будет столь же свободной и сытной! – с облегчением пожелала Геката и поднялась на ноги. – Вы ведь с верховьев этой реки приплыли?
– А ты зачем спрашиваешь, путница? По добру или по-недоброму? – приподняла нож смертная.
– Я ищу богов, – честно ответила фария.
– В наших краях чужих богов нет! – отрезала женщина.
– Значит, не нашла, – пожала плечами воительница и пошла в сторону, углубляясь в заросли орешника, через которые, однако, шла узкая тропинка. И через сотню шагов перед нею внезапно открылась прогалина, на которой лежала груда длинных и корявых березовых и ольховых стволов. Таковых, которые, кроме как на дрова, ни на что более не годились. В стороне бегали друг за другом босоногие детишки в простеньких безрукавках, вязали в снопы камыш женщины. А за ними тянулся очень ровный, с правильными углами и сторонами, заросший густой травой холмик, с обратной стороны которого струился еле заметный дымок.
Геката ощутила, как у нее внутри что-то едко защемило, резко развернулась и быстро пошла к кораблю.
На причале шла погрузка: в передний люк одна за другой опускались пухлые ивовые корзины. Рядом стоял, загибая пальцы, вспотевший Истахан.
– Я здесь, мой господин! – громко, чтобы услышали все корабельщики, сказала она и склонила голову. – На все твоя воля!
Пусть знают, что рабыня не своевольничает, признает власть хозяина. И не склонна к побегу.
– Меха удачно взял, – поделился торговец. – И кошму. А меда нет… И за смолу много хотят. Ничего, я еще несколько мест знаю, где хороший торг у дикарей!
– Я тоже хорошее место знаю… – наклонившись к его уху, прошептала невольница. – Пойдем, покажу…
Взяв за руку, она увела Истахана вдоль берега за отмель, в густые и зеленые молодые камыши, опрокинула там на песок и сделала все, чтобы избавиться от проникшей в душу и разъедающей ее едкой грустинки…
Когда они вернулись, корабельщики уже успели закрыть люк. И потому слегка покачивающийся, но довольный торговец приказал отваливать.
– Скажи, мой господин, – спросила фария, – почему мы всегда ночуем на воде, хотя берег рядом? На берегу так много мягких пляжей и уютных полянок! И всегда можно развести костер.
– А еще на берегу встречаются недобрые люди и недобрые звери, – вместо хозяина ответил бритый корабельщик. – И будет куда спокойнее, если, пока мы спим, между нами и ними будет побольше глубокой воды.
– Печально. Но мудро, – признала невольница.
Новая остановка случилась через два дня в глубокой бухте, заросшей камышами. Однако из камышей выглядывало на свободную воду сразу два незанятых причала, и Истахан решительно подвалил к одному из них.
Геката сошла на берег вслед за хозяином, прогулялась немного и вскоре нашла трех смертных девиц, что потрошили мелкую рыбешку возле ручья.
– Вы не хотели бы поговорить о боге? – спросила у них фария.
– А чего о Свароге болтать-то? – весело ответила одна из дикарок с длинной русой косой. – Он ведь замуж не позовет!
Девицы засмеялись, воительница тоже улыбнулась.
– А про других вам неведомо?
– В иных краях, может, и есть, – кивнула все та же девица, – да к нам не заглядывают.
С тем удовлетворенная Геката к кораблю и вернулась. Причем одновременно с капитаном.
– Нет у них меда, – буркнул недовольный торговец, и вскоре его парусник отвалил от причала.
Таких остановок пришлось делать целых пять, прежде чем Истахан вернулся расцветший, как весенний подснежник.
– Мед! Смола! Жемчуг! – с гордостью выкрикнул он. – И все это просто за соль! Открывайте трюм!
Пока Геката прогуливалась и разговаривала с местными смертными о богах, корабельщики выгрузили кожаные мешки с солью, вместо них уложили берестяные короба с медом, для прочности заплетенные в ивовый каркас, корзины с похожей на янтарь смолой и еще какие-то дерюжные мешочки, содержимое которых воительнице было не разглядеть.
А вслед за тем корабль под гордо поднятым парусом направился точно на юг.
Поиски Потока труда не составили. На третий день пути море само стало все сильнее и сильнее сносить судно к западу, а когда впереди показалась темная полоса, капитан Истахан отогнал юного ученика от кормового весла и встал к нему сам.
Высокие берега впереди нарастали с пугающей скоростью. Корабельщики похватали весла и вместе с ними прижались к бортам, вцепившись в края чуть ли не зубами. Послышался быстро нарастающий гул.