Александр Прокудин – Взломать стихию (страница 41)

– Нет, что вы, – погруженный в свои мысли Черешнин, вообще не сразу понял, кто перед ним. – Добрый вечер! Гуляра… – он показал головой в сторону родильного зала.

– Ах, ну да, ну да, – закивал Борис Артурович, вспомнив, что один из прокурорских визитеров был «в положении». – Ну, я вам желаю удачи! Обязательно зайду ее проведать. Мы тут вместе с коллегой участвуем в консилиуме, так что…

Главврач показал рукой на спутника, вместе с которым шествовал по коридору. Коллега дружелюбно кивнул и сказал: «Поздравляю!».

– Конечно, заходите, – ответил на любезность Иван. – Она будет рада.

– Заодно, скажу кому надо, чтобы с особым вниманием, – главврач многозначительно подмигнул. – Не подумайте, больница и так отличная, но никогда не помешает.

– Спасибо большое, – поблагодарил Черешнин.

– Не за что.

Повисла пауза.

Чтобы она не стала до неловкости чрезмерной, главврач уже набрал воздуха в легкие, чтобы попрощаться.

– Если уж так вышло, что мы встретились, – Иван подумал, не получится ли из нечаянной встречи извлечь нечаянную пользу. – А вы не знаете, ваш Обухов не увлекался чем-то вроде астрологии?

– Чем – чем? – брови Минкина приподнялись от удивления.

– Ну… Знаки Зодиака там? Стихии? Внеземные цивилизации?

– Не думаю, – искренне рассмеявшись, врач сунул руки в карманы халата. – А почему вы спрашиваете?

– Это, оказывается, были не простые убийства, – пояснил Черешнин. – Скорей всего они связанны с некой мистической теорией. С высшими космическими расами и тому подобным.

Не вынимая рук из карманов, Минкин расхохотался еще сильнее, откинувшись назад всем корпусом. Его коллега тоже усмехнулся.

– Вы меня простите, но это совсем дико звучит. Мы, медики народ циничный, общеизвестно. Над такими историями умеем только зубоскалить.

Иван почувствовал себя неловко: словно задавший умному человеку глупейший вопрос недотепа.

– С другой стороны, в гомеопатию многие из наших верят, – слегка понизил эту неловкость Борис Артурович. – И в господа бога. – Он доверительно понизил голос, будто рассказывал пикантный анекдот. – Есть у нас терапевтша, одна. Она каждого пациента в спину крестит – на всякий случай. Включая мусульман с евреями.

Главврач вместе с коллегой рассмеялись.

– Мда, – хохотнул, отреагировав, и Иван.

– А насчет дяди Кости, – продолжил Минкин, улыбаясь по инерции. – Хоть вы и нашли все эти улики… До конца я все равно не верю, что это он.

– Если серьезно, я сейчас тоже не думаю, что это Обухов, – сказал Черешнин неожиданно.

– Вот как? – живо заинтересовался Борис. – Интересно!

– И, по идее, им должен быть кто-то другой из вашей клиники… – начал Черешнин.

Иван собирался поделиться с главврачом недавно придуманной им версией. По которой к убийствам мог быть причастен кто-то, кто проходил в 225-й психиатрическое обследование. Если получится связать с ними кого-то из авторов писем на РЕМ ТВ, это может стать ответом на все вопросы.

Но тут из раскрывшейся внутрь коридора двери выглянула медсестра.

– Черешнин? Можете зайти.

Поиски маньяка вновь уступили место гораздо более важным вещам.

На бегу попрощавшись с врачами, Иван помчался в палату к супруге. Где и провел рядом с ней несколько следующих часов.

Лишь к самому вечеру счастливый до потери памяти отец вспомнил, что собирался еще раз попробовать дозвониться до Манина.

Телефон прокурора, наконец – то, ответил.

– Извините, что так поздно, – заговорил Черешнин, – это Иван, Гулярин муж.

– Да! Что-то случилось? – спросил Алексей тревожно.

– Нет, нет, все в порядке. Но у нас новые сведения по делу Обухова!

Иван кратко изложил суть насчет стихий и знаков зодиака в передаче на телевидении, в которую писали письма тысячи умалишенных.

Манин молчал, видимо, обдумывая новость.

– Извините, что не сразу вам говорим, но не могли дозвониться, – занимая паузу, сказал Иван.

– Я был у матери, – сухо ответил Алексей Манин. – Ничего. Это мало что меняет. Вопрос по-прежнему в том, где Декстер и где похищенные им женщины. И еще. Почему мне звоните вы, а не Гуляра? Вы что, продолжаете расследование как частный детектив? – в манинские интонации просочилось раздражение.

– Нет, что вы!..

Иван рассказал, что на самом деле сейчас происходит с Гулярой.

– А! Вот в чем дело. Передайте ей мои поздравления! – сказал Манин успокоившись, сильно потеплевшим тоном. – И вас я также благодарю за помощь. Снова отлично проделанная работа!

Черешнин был доволен и собой, и полученным комплиментом. Но прокурор им не ограничился.

– Но пока остановитесь, хорошо? – добавил он. – Помогайте жене, занимайтесь ребенком. А я, как мне и положено по занимаемой должности, всем остальным. Сейчас же сделаю все необходимые запросы. Договорились?

– Конечно, – Иван не имел права возражать.

– Поищем его среди писавших письма, – продолжил Алексей Николаевич. – И Обухова самого и вообще весь этот контингент прошерстим. Спасибо. И еще раз поздравляю!

Дома Черешнин заснул с совершенно спокойной совестью. Начинался новый этап в его жизни. Обещающий быть беспримерно счастливым, безоблачным и беззаботным.

Глава 19

Будни сумасшедших

Он вызывает у людей доверие – маньяк знал это про себя отлично.

Они сами обращаются к нему за помощью, и его служебный, профессиональный долг – оказывать им ее.

Но всякой работе когда-нибудь приходит конец. Пора пожить и для себя.

Голоса давно не приходили к нему, но он и без них помнил, что надо делать. Последний этап Плана был вопросом ближайших дней. А после этого он будет, наконец, освобожден.

Если бы Голоса в его голове принадлежал классической Жанне Дарк, Наполеону или даже самому Господу богу, вряд ли бы он им поддался. Сразу же поняв, что это – не что иное, как болезнь.

Но эти Голоса болезнью быть не могли.

Они никогда не спорили – ни с ним, ни между собой.

Они просто говорили, что делать.

Всего Голосов было двое: мужской и женский (в соответствие с двумя ипостасями всего во Вселенной). Женский звучал реже, как правило, разъясняя то, что перед ним говорил мужской, дополняя сказанное им деталями. Мужской же, появляясь, заполнял собой все. Он являлся сутью и откровением, за ним невозможно было не идти, игнорировать, не подчиняться. Власть, мудрость, знание, всесилие, любовь – в нем было все.

«Голос! – с восторгом думал о нем сумасшедший. – Я не просто повернулся на его зов, я вам не капризный ребенок Градский! Он поднял меня из мрака, поднес к свету, согрел вниманием, участием, оживил! Рассказал о моем предназначении, раскрыл мои глаза, объяснил, что и как я должен делать дальше…».

На Земле таких нет (это смешно было даже предположить) и быть не могло. Голоса, безусловно, говорили с ним из другой Вселенной.

Другие мысли сумасшедшего, не связанные с восторгом Голосами, были в этот момент довольно прозаическими. «Умеют же строить, когда хотят!» – маньяк совершал очередной обход пленниц и, по привычке, восхищался качеством своей тюрьмы.

Звукоизоляция, например, на самом высшем уровне. Чтобы из одного бокса можно было услышать, что происходит в другом, одновременно должны быть открыты двери в обоих. А такого не случалось никогда. Достучаться друг к другу через стенку тоже было немыслимым, слишком они были толстые. Строили, не жалея ресурсов, с запасом.

Когда-то эти стены были призваны спасать жизни.

«А я что всю жизнь делаю? – задал безумец вопрос сам себе. – Разве не то же самое?».

Но он тут гость, и скоро улетит.

Маньяк дошел до бокса с Двенадцатой.

Роза по-прежнему являлась его любимицей. Вот с кем не было никаких проблем вообще. Все, что требовалось, чтобы старушка пребывала в бодром расположении духа, это передавать ей приветы от кота, утверждая, что с ним все в полном порядке. Она, если что-то у него и просила, то всегда тихим, извиняющимся тоном. Никогда не настаивала и всегда с пониманием принимала отказы. Цепи ей он натягивал, как и всем остальным, но, скорее, для порядка, чтобы не менять ничего в процедуре, к которой привыкла и сама пленница. Он пошел даже на то, что, помимо книг, принес ей видеозаписи программ ее любимого Первого канала. И даже обсуждал с ней кое-что из того, что говорили гости Познера.