Александр Прокудин – Взломать шамана (страница 30)
И она отвернулась в стене.
– Настя… – подал голос Владимир.
Она ответила не оборачиваясь
– Вон! Или я за себя не отвечаю.
Владимир и Гуляра вышли из палаты, осторожно закрыв за собой дверь.
Через несколько минут они стояли в больничном вестибюле, у выхода с этажа, и прощались.
Владимир говорил мрачно, но с присутствием духа:
– Спасибо вам, Гуляра, за все. Видимо, так суждено. Развод… Ну, что тут скажешь? Сам виноват. Может позже… Я здесь посижу еще, возле палаты. Вдруг удастся поговорить. А вы идите, спасибо еще раз.
В который уже раз Гуляра провожала глазами несчастного великана Ляшкина, беспомощного, раздавленного обстоятельствами, никак от него не зависящими.
Едва выйдя из больницы, она тут же разревелась.
Ей было жалко себя, Владимира, его жену, его друга Сергея, даже убитого Руслана и Юлю-Юнгу-Юлу. Все они были жертвами одного большого, жестокого, несправедливого мира. Ей срочно был нужен кто-то любимый и родной, тот, кто никогда не предаст и всегда поймет. Гуляра набрала номер бабушки, но она не отвечала. Тогда она позвонила Ивану.
– Почему Шестаков на меня это скинул? Почему я вообще должна этим заниматься! Остальные делают дело – ищут убийцу, маньяка, а я непонятно что! Вот увидишь, вообще выяснится, что никто этого Руслана не убивал, просто дорогу переходил не там, где надо. А отравление Ляшкин сам выдумал, чтобы проститутку оправдать!..
– Не сходится, – осторожно заметил Иван – Проститутка тогда бы другую историю рассказала.
– А он ей заплатил! – настаивала Гуляра.
– Ага, и ждал, пока ты ее татуировку заметишь и по ней ее среди всех других задниц Москвы разыщешь. Нет, не сходится.
Почувствовав, что Гуляра мало-помалу успокаивается, Иван решил осторожно перейти к разговору, который бы так или иначе у них скоро состоялся.
– А по делу Заплаточника, кхм, у меня новости, – сказал он, стараясь говорить как можно невиннее. – Удивительные!
– По Заплаточнику? – внимание Гуляры переключилось. – Какие у тебя могут быть новости? Только если это не ты сам, конечно? Удивительнее мне трудно представить.
– Тут тебе Клара привет передает, – начал Иван с того, что удивило Гуляру сразу и без всяких сомнений.
Иван рассказал об отце Нины Кузнецовой, предложившем за деньги возобновить частное расследование.
– И мы, как добропорядочные граждане, сообщаем это тебе, как представителю власти. Чтобы продолжить расследование вместе, – выговорил Черешнин настолько елейно, что Гуляра моментально почувствовала подвох.
В следующие пять минут Иван пережил три атомных взрыва. Хиросиму – претензии Гуляры к тому, что она об этом узнает только сейчас. Нагасаки – по поводу скопированного им компьютера. И целый Семипалатинск – по поводу того, что делать с выявленной Иваном «программой» Заплаточника.
– Может, прийти и рассказать Шестакову, что следствие теперь ведет Иван Черешнин? – ядовито предложила Гуляра. – Какой? Да тот самый, что был понятым в квартире с трупом детектива Филиппа! Ты это серьезно?
– А может он не вспомнит? – сам себе не веря, предположил Иван.
– Шестаков? Желаешь попробовать? – Гуляра демонически расхохоталась.
Трубку взяла Клара, уставшая от нескончаемой перепалки влюбленных сожителей:
– Гуляра! Мы не просто так этим снова занялись. А за деньги, которые платит Кузнецов. Щедро платит. Мне они очень нужны, я Ивану объясняла. И ведь у вас же тоже… ситуация? Если я правильно поняла. Твоя бабушка? Гуляр?
– Ты понимаешь, что ты мне говоришь и что предлагаешь? – помощница следователя готова была взорваться в четвертый раз.
Но тут Клара назвала сумму, которую они с Иваном уже получили, а также ту, которая была им обещана при положительном итоге их работы.
– Ненавижу вас! – с чувством произнесла Гуляра, чьи слезы уже успели высохнуть, оставив под глазами неровные тушевые протоки. – Говорите, что вы там придумали?
Глава 16
Доклад по маньяку
В результате спонтанного телефонного совещания было решено, что Гуляра представит Шестакову сделанное Иваном открытие, как свое собственное. А далее, подключив к проверке версии все положенные государственные ресурсы, будет держать детективов в курсе того, что наработает полиция.
С новым поворотом в расследовании, круто заложенным Иваном Черешниным, своих коллег Гуляра ознакомила на очередном брифинге. Распечатанные данные жертв и результаты сопоставлений дат их дней рождений и смертей получил каждый участник собрания. Кроме того, Гуляра выступила лично и ознакомила всех присутствующих с логикой дальнейшего расследования.
С противоположного конца помещения Гуляра слышала, как скрипит зубами разъяренный Шестаков, которого она малодушно не поставила в известность заранее. Старший следователь прокуратуры сидел багровый от гнева, сжав губы с силой в миллион ньютонов, с желваками, бегающими по скулам вверх-вниз со скоростью высотных лифтов. Гуляру выручил тот момент, что после ее доклада, лично к Шестакову обратился сам Манин.
– Евгений Алексеевич! А ты молодец, – отметил Манин-младший. – Наконец-то прорыв в деле, – и обратился ко всем остальным участникам брифинга. – Приказываю всем группам оказать полное содействие. Шестаков – за главного, все полученные материалы сразу ему. Ну и мне, естественно.
Шестаков крепко пожал вялую манинскую руку, после чего психосоматический багрянец на его физиономии понемногу стал затухать. Евгению Алексеевичу даже удалось разлепить губы и произнести что-то дежурное, вроде «постараемся оправдать доверие…».
Гуляре, к ее облегчению, Манин ничего говорить не стал вообще. Всем своим видом дав понять, что ее для него больше не существует. Что показалось помощнице Шестакова бесценным подарком: особенно перед той бурей, которую ей предстояло пережить в кабинете непосредственного шефа.
Шестаков, яростно рассекающий прокуренное пространство кабинета, был похож на воспитанного в неволе хищника, в котором прямо на глазах шла борьба между природным и привитым инстинктами. Природный требовал не оставить от дерзкой подчиненной ни ножек, ни рожек. А усвоенный напоминал: главное, что расследование, сдвинувшись с мертвой точки, находится под его полным контролем.
– Никогда больше так не делай! – отчеканил Шестаков в лицо Гуляре, ограничившись в итоге лишь этим, для него совершенно детским, замечанием.
– Конечно, Евгений Алексеевич! – все равно попыталась оправдаться Гуляра. – Вы простите меня. Не было времени, чтобы вас посвятить. Не успела…
– Закрыли! Тему! Навсегда! – повысив голос до близкого к оглушительному, Шестаков трижды хлопнул своей сухой ладонью по столу. – Давай решать, какие проводить следственные действия. Нас ждут.
Через час с небольшим все бригады следователей и оперативников, вовлеченные в следственные действия, получили четкие указания по дальнейшему расследованию. Им было поручено досконально расспросить всех родственников и близких жертв о прошедших незадолго перед убийствами торжествах – днях рождениях, именинах, новосельях и любых других. И самое главное: найти между ними нечто общее.
– Особое внимание – гостям. Нужны как можно более точные списки, – говорил Шестаков, и оперативники тут же скрипели карандашами в служебных блокнотах.
– И остальные детали тоже важны, – вставила слово Гуляра. – Где праздновали, где заказывали стол, чьими услугами пользовались – ведущие, музыканты, такси. Все, что было.
После слов Гуляры никто из оперативников ничего записывать не стал: все, как один, вопросительно посмотрели на Шестакова. Который, с чуть перекосившимся лицом, подчиненную все же поддержал:
– Да, это тоже. Лишним не будет. И всю информацию сразу мне. Лично!
Покуда полиция копала в заданных прокуратурой направлениях, Кларе и Ивану, о чьих участии в деле Евгению Алексеевичу все еще не было известно, заняться было нечем. Помощница детектива, явно не испытывая по этому поводу никакого дискомфорта, привычно занялась своими собственными делами. Иван же, полдня промаявшись бездельем, отправился на романтическую встречу с Гулярой.
Назначенную, к слову, ею самой.
Как и любая женщина в ее ситуации, Гуляра чувствовала себя уязвленной еще в одном смысле – о котором Иван простодушно не догадывался. Ей совсем не понравилось, что в жизни ее молодого человека, без ее ведома, внезапно появилась особа женского пола. При том умная, красивая и глубоко себе на уме. Тем более, это неудачно совпало с тем, что сейчас Гуляра вынужденно оставила Ивана без присмотра. Бабушка, конечно, была важнее, но в ближайшее время стоило наведаться и на квартиру к Ивану – посмотреть, чем он там живет в последнее время? Естественно, без предупреждения, для чистоты эксперимента. А пока следовало провести с ним хоть какое-то время – возобновить остывающий градус отношений. Благо Шестаков отпустил – чтоб не мелькала перед глазами, предательница.
После пары часов загородной прогулки, где влюбленные позабыли обо всем, разговор все же вернулся к делам, объединившим в последнее время их интересы. Гуляра попробовала проинспектировать Ивана на предмет мужской неверности через дело Владимира Ляшкина – которое уже должно было, кстати, закончиться.
– Так ему жена и не поверила, представляешь? – сказала Гуляра, заглядывая Черешнину в глаза. Чтобы посмотреть, не дрогнет ли в них что-то при разговоре на такую тему.