Александр Поворот Реки – Тайны аномальных зон (страница 6)
Однажды утром он взглянул на своё отражение в зеркале — и увидел не себя. Увидел существо из света и тени, из математики и музыки. Увидел того, кем мог бы стать. Увидел Сергея.
«Ты всё ещё можешь присоединиться, — сказало отражение. — Дверь не закрыта. Она никогда не закрывается. Она ждёт.»
Профессор разбил зеркало. Но осколки продолжали показывать то же самое. Каждый осколок — иное отражение. Иной вариант его судьбы. Иной путь, который он мог бы выбрать.
В дверь постучали. Не в физическую дверь — в дверь его сознания. Стук был тихим, но настойчивым. Как сердцебиение в тихой комнате.
Профессор открыл глаза (хотя не был уверен, что закрывал их) — и увидел Посетителя.
Он не вошёл — он просто появился. Как будто был здесь всегда, просто профессор не замечал его. Как не замечают воздуха, пока он не кончится.
Посетитель был... человеком? Нет. Но и не существом. Он был чем-то средним. Чем-то, что пыталось выглядеть человеком, но делало это плохо. Слишком правильно. Слишком симметрично. Как кукла, сделанная математиком.
«Мы наблюдаем за тобой, — сказал Посетитель. Его голос был идеально модулированным. Без эмоций. Без интонаций. Как голос синтезатора речи. — Ты интересный случай. Ты взял ключ, но не вошёл в дверь. Ты стоишь на пороге. Вечно стоишь. Это... неэффективно.»
«Кто вы?» — спросил профессор, хотя уже знал ответ.
«Мы — те, кто был до вас. И будет после. Мы — реальность. Истинная реальность. А вы... вы — сон. Красивый сон. Интересный сон. Но сон.»
Посетитель сделал шаг вперёд. Его движения были слишком плавными. Слишком... вычисленными. Как будто каждое движение было решением сложного уравнения.
«Ты создал мост, — продолжил Посетитель. — Своими работами. Своими открытиями. Ты объяснил нашу реальность на своём языке. Примитивном языке. Но объяснил. И теперь мост работает в обе стороны.»
Он улыбнулся. Улыбка была идеальной. И от этого страшной.
«Мы можем приходить. Немного. Ненадолго. Чтобы... изучать. Изучать сон. Изучать вас.»
На следующий день профессор Воронцов вышел на улицу — и увидел, что мир изменился.
Нет, не физически. Здания стояли на своих местах. Люди ходили по своим делам. Солнце светило. Но...
Но углы зданий были чуть острее, чем должны были быть. Тени падали под неправильными углами. Люди... люди двигались слишком плавно. Слишком синхронно. Как будто все они были марионетками, управляемыми одной рукой.
И они смотрели на него. Не все — но многие. Смотрели и улыбались. Той же идеальной улыбкой, что была у Посетителя.
Профессор зашёл в университет. В аудитории шла его лекция. Он стоял у доски и что-то объяснял. Но это был не он. Это было... нечто. Нечто, что выглядело как он, говорило его голосом, но было не им.
Студенты слушали. И понимали. Слишком хорошо понимали. Их глаза горели тем же огнём, что горел в глазах Елены Смирновой перед её превращением. Огнём абсолютного понимания.
«Профессор, — сказал один из студентов. Его голос был идеально модулированным. — Вы объяснили нам многомерную геометрию. Но вы не объяснили главного: почему мы должны оставаться в трёх измерениях?»
И студент начал... разворачиваться. Его тело приобрело дополнительные измерения. Стало сложнее. Интереснее. Прекраснее.
Один за другим студенты повторяли это. Аудитория наполнилась существами, которые были людьми, но уже не совсем. Существами, которые понимали слишком много.
Профессор побежал. Бежал по коридорам университета. Но везде было то же самое. Преподаватели, студенты, сотрудники — все они начинали понимать. И понимание меняло их.
Мир заражался знанием. Знанием, которое принёс профессор. Знанием, которое было мостом. Мостом в иную реальность.
Профессор понял, что должен вернуться. Вернуться в Шушмор. Закрыть дверь, которую открыл. Разрушить мост, который построил.
Он взял кристалл. Теперь он светился ярче. Пульсировал чаще. Как сердце в предсмертной агонии.
Дорога в Шушмор была пустой. Города и деревни, через которые он проезжал, были... тихими. Слишком тихими. Люди выходили на улицы и смотрели на его машину. Смотрели и улыбались. Идеальными улыбками.
Некоторые из них начинали меняться прямо на его глазах. Тела приобретали дополнительные измерения. Становились сложнее. Прекраснее. Ужаснее.
«Они приходят, — шептал кристалл. Вернее, не шептал — мысль рождалась в голове профессора. — Они приходят через мост. Через твой мост. Ты построил его. Ты пригласил их.»
«Я хотел понять, — думал профессор в ответ. — Не это. Я не хотел этого.»
«Хотение — человеческое понятие, — отвечал кристалл. — Реальность не спрашивает, чего ты хочешь. Она просто есть. И теперь она... здесь.»
Урочище Шушмор изменилось. Оно было... больше. Не в физическом смысле — в смысле присутствия. Оно занимало больше места в реальности. Его влияние распространялось дальше.
Камни не просто шептали — они говорили. Голосами. Человеческими голосами. Голосами тех, кто вошёл в храм и не вернулся. Голосами Елены, Павла, Артёма. Голосом Сергея.
«Зачем ты вернулся? — спрашивали камни голосом Сергея. — Чтобы закрыть дверь? Но дверь нельзя закрыть. Можно только пройти через неё. В одну сторону. Или в другую.»
«Я должен остановить это, — говорил профессор. — Остановить вас.»
«Нас нельзя остановить, — отвечали камни голосом Елены. — Мы — не враги. Мы — эволюция. Следующий шаг. Вы сами хотели этого. Хотели знания. Вот оно. Знание.»
Профессор шёл к храму. Но храм... двигался. Не стоял на месте — приближался. Или профессор приближался к нему. Или и то, и другое одновременно.
Пространство здесь больше не подчинялось законам. Оно было тем, чем хотело быть. И оно хотело быть... иным.
Храм был уже не структурой — он был существом. Живым, дышащим, мыслящим. Его стены пульсировали, как гигантское сердце. Окна-фракталы вращались, создавая узоры, которые были не просто узорами — они были мыслями. Мыслями храма.
Дверной проём был не дырой — он был ртом. Ртом, который дышал. Вдыхал нашу реальность. Выдыхал свою.
И из него выходили они. Существа. Не те, что были раньше. Новые. Те, что пришли через мост. Через мост, построенный профессором.
Они были... красивыми. Ужасающе красивыми. Совершенными в своей геометрии. Идеальными в своей симметрии. Они были тем, к чему стремится вся математика. Тем, что лежит в основе всех уравнений.
И они смотрели на профессора. Сотни глаз (если это были глаза). Сотни взглядов.
«Строитель моста, — сказали они одним голосом. Голосом, который был музыкой сфер. Гармонией вселенной. — Мы благодарны. Ты сделал возможным невозможное. Ты соединил несоединимое.»
«Я не хотел этого, — сказал профессор. Его голос был тихим. Жалким. Человеческим. — Я хотел только понять.»
«Понимание ведёт к соединению, — ответили существа. — Ты понял — и соединил. Это неизбежно. Как два плюс два равно четыре. Как геодезическая линия в искривлённом пространстве.»
Один из существ сделал шаг вперёд. Он был больше других. Более... сложным. В нём профессор узнал черты всех своих спутников. Черты Елены, Павла, Артёма. И черты Сергея.
«Ты можешь присоединиться, — сказало существо. Голос его был знакомым. Это был голос Сергея, но... улучшенный. Исправленный. Лишённый человеческих недостатков. — Ты можешь стать частью целого. Частью нас.»
«А если я откажусь?» — спросил профессор.
«Тогда ты останешься человеком, — ответило существо. — В мире, который больше не человеческий. В мире, который стал нашим. Ты будешь... аномалией. Ошибкой. Пережитком.»
Оно улыбнулось. Улыбкой, в которой не было ни капли человечности. Только совершенство. Только истина.
«И мы изучаем аномалии. Изучаем... тщательно.»
Профессор Воронцов стоял перед храмом. Перед существами. Перед выбором.
Присоединиться — и перестать быть собой. Стать частью целого. Частью совершенства.
Или остаться собой — и быть чужаком в новом мире. Объектом изучения. Аномалией.
Он смотрел на кристалл в своей руке. Кристалл пульсировал. Звал. Обещал.
И профессор сделал выбор. Непредсказуемый выбор.
Он не присоединился. И не остался.
Он разбил кристалл.
Ударил им о камень. Не о камень Шушмора — о обычный камень. Камень, который он принёс с собой. Камень из своего сада. Самый обычный камень в мире.
Кристалл разбился. Не со звоном — с тихим вздохом. Как будто что-то умерло. Или родилось.
И из разбитого кристалла вышло... нечто.
Не существо. Не свет. Не тьма.
Ничто.