Александр Поуп – Поэмы (страница 9)
И Геликона горние высоты.
О сладкопевная, тебе одной
Под силу спор с Орфеевой струной!
Твой голос, упоительно звучащий,
Пуститься в пляс дубы заставит в чаще.
Стремнины стихнут бурные окрест,
Вершины гор сойдут с привычных мест.
Летящий со скалы поток отвесный
Мгновенно смолкнет, слыша звук небесный,
И, став подобьем каменных громад,
Замрет громокипящий водопад.
Меж тем коровы, ручейка журчаньем
Привлечены, спешат к нему с мычаньем.
Избавившись от зноя, овцы пьют.
Прохлады полон их ночной приют.
О боги! Нет ли от любви лекарства,
Чтоб оградить нас от ее коварства?
Лучей багрянец в океан клоня,
Их остудило там светило дня.
Я днем пылал, а ночью пламень лютый
Был нестерпимей с каждою минутой!
ОСЕНЬ
ТРЕТЬЯ ПАСТОРАЛЬ,
ИЛИ
ГИЛАС И ЭГОН
М-ру Уичерли[14]
Гилас и Эгон, прислонившись к буку,
Поют, кляня любви неверной муку.
И Делии с Доридой имена —
Та вероломна, эта холодна —
Звучат печально в роще, в день осенний,
Когда желтеют лиственные сени.
Гилас и Эгон, стих ваш я хочу
Пересказать, но мне не по плечу
Без Мантуанских нимф.[15] Дозвольте, боги,
Мне попросить у них святой подмоги.
Тебе "девяткой" дан волшебный дар,[16]
И Плавта мудрость, и Менандра жар.
Ты одарен Теренция искусством
И юмора неистощимым чувством.
Задор в тебе доселе не угас.
Твои сужденья восхищают нас.
И безыскусной страсти с простодушьем
Смешенье в сердце видишь ты пастушьем.
Но таинство ежевечерних треб
Свершает облаченный в пурпур Феб.
В курчавой пене облаков пушистых
Теперь не счесть прожилок пламенистых.
И песнопеньем горестным Гилас
Холмы тревожит в этот мирный час:
— Ты Делии мой вздох благоговейный
Снеси, Зефир, посланец тиховейный!
Так жалуясь, призвать стремится вновь
Тоскующая горлица любовь!
Я весь во власти своего злосчастья:
Не вижу ни надежды, ни участья.
Здесь листья лип оделись желтизной.
Давно ль они нам тень дарили в зной?
В тиши лесов хранит безмолвье птичий
Народ, презрев свой певческий обычай.
Утратив аромат, хоть слезы лей,
Поникли нежные цветы лилей.
Ты Делии, Зефир мой дивнокрылый,
Немедля отнеси мой вздох унылый!
Редеет сень широкошумных лип,
И горько слушать голых сучьев скрип.
Нам увяданья вид печалит взоры,
И немота сковала птичьи хоры. 
