Когда хранит благая сила нас
И в час рожденья, и в последний час.
Заключено в природе мастерство,
Хоть неспособен ты постичь его.
В разладе лад, не явленный земле;
Всемирное добро в частичном зле,
Так покорись, воздай творенью честь:
Поистине все хорошо, что есть.
СОДЕРЖАНИЕ ВТОРОЙ ЭПИСТОЛЫ
О ПРИРОДЕ И СОСТОЯНИИ ЧЕЛОВЕКА ПО ОТНОШЕНИЮ К СОБСТВЕННОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ
I. Назначение человека не в том, чтобы любопытствовать о Боге, а в том, чтобы постигать самого себя. Промежуточное положение человека, его мощь и его бренность. Ограниченность возможностей. II. Два начала в человеке, себялюбие и разум, оба необходимые. Почему себялюбие сильнее. Их завершение в одном и том же. III. О действии страстей. Преобладающая страсть и ее могущество. Ее необходимость в том, чтобы склонять человека к различным начинаниям. Ее высшее назначение — устойчивость нашего существа и укрепление добродетели. IV. Добродетель и порок, сочетающиеся в нашем смешанном естестве; их пределы близки, но различие между ними очевидно: в чем служение разума. V. Как ненавистен порок сам по себе и как мы грешим против себя, ввергаясь в него. VI. О том, что цели Провидения и общее благо находят соответствие в наших страстях и несовершенствах. Как они целесообразны в своем распределении между всеми человеческими сословиями. Как они полезны обществу. А также индивидуумам. В любом состоянии и любом возрасте.
ЭПИСТОЛА II
Вотще за Богом смертные следят.
На самого себя направь ты взгляд;
Ты посредине, такова судьба;
Твой разум темен, мощь твоя груба.
Для скептицизма слишком умудрен,
Для стоицизма ты не одарен;
Ты между крайностей, вот в чем подвох;
И ты, быть может, зверь, быть может, Бог;
Быть может, предпочтешь ты телу дух,
Но смертен ты, а значит, слеп и глух,
Коснеть в невежестве тебе дано,
Хоть думай, хоть не думай — все равно;
Ты, смертный хаос мыслей и страстей,
Слепая жертва собственных затей,
В паденье предвкушаешь торжество,
Ты властелин всего и раб всего.
О правде судишь ты, хоть сам не прав,
Всемирною загадкою представ.
Взвесь воздух, в гордых замыслах паря,
Измерив землю, измеряй моря,
Установи орбиты для планет,
Исправь ты время и небесный свет;
С Платоном вознесись ты в Эмпирей,
В первичное сияние идей;
И, в лабиринте грез теряя нить,
Себя ты можешь Богом возомнить;
Так, видя в солнце мнимый образец,
До головокруженья пляшет жрец,
Дай Разуму Всемирному урок
И убедись, что ты умом убог.
Когда наука здешняя права,
Ей высшие дивятся существа,
Но Ньютон — лишь диковинка для них,
Как обезьяна для племен людских.
Тот, кто исчислил для кометы путь,
Способен ли в свой разум заглянуть?
Исчисливший небесные огни
Исчислит ли свои земные дни?
Как странно! Высшее начало в нас
До мудрости возносится подчас,
Однако разрушают страсти вмиг
Все то, что разум-труженик воздвиг.
Исследуй мир гордыне вопреки,
Смирение возьми в проводники;
Навек отвергни суетный наряд,
В котором знанья праздные царят,
Чей суетный, наносный, ложный лоск
Лишь искушает беспокойный мозг;
Умей отсечь уродливый росток,
Которым совращает нас порок.
Как мало по сравнению со злом
Полезного в грядущем и в былом!
II. Над нами себялюбие царит,
Покуда разум нас не усмирит, 
