Александр Потапов – Женщины в судьбе Сергея Есенина (страница 10)
Кем была эта Лидия Леонидовна и какие отношения связывали девушку с Есениным – доныне неизвестно.
…За время общения и совместной жизни с Изрядновой Есенин написал несколько десятков стихотворений. И хотя многие их них, прямо скажем, не отличались высокими художественными достоинствами, сам факт плодотворной работы поэта примечателен: Есенин, что называется, набивал руку, чтобы в будущем разразиться лирическими шедеврами.
«Первые стихи его напечатаны в журнале для юношества „Мирок“ за 1913–1914 годы», – вспоминала Изряднова.
Уточним, что первым опубликованным произведением Сергея Есенина считается стихотворение «Берёза», увидевшее свет в журнале «Мирок» в январе 1914 года за подписью «Аристон» – так назывался механический музыкальный инструмент в виде ящика, изобретённый в Германии и получивший широкое распространение в России.
Поскольку журнал «Мирок» печатался в типографии Сытина, некоторые исследователи высказывают предположение, что публикации есенинской «Берёзы» могла содействовать Анна Изряднова через посредство своего отца, которой в то время работал у Сытина иллюстратором.
Вот это стихотворение:
Есенин, окружённый заботами Изрядновой, чувствовал себя, как за каменной стеной: Анна была ему и старшей наставницей, и женой, и нянькой.
Когда до родителей Сергея дошло известие о том, что Сергей «завёл себе жену», оба они – Александр Никитич в Москве, а Татьяна Фёдоровна в Константинове – остались недовольны самовольством сына. Оно и понятно: жить молодому парню с девушкой невенчанным в ту пору считалось неприличным.
Со временем отец, похоже, смирился с «невенчанной женитьбой» сына, а вот мать всё никак не желала признавать Анну своей снохой. Сама она в Москву к молодым ни разу не наведалась, а Сергей всё никак не мог удосужиться и побывать в Константинове вместе с Анной, чтобы познакомить её с матерью. Новоявленный муж, очевидно, помнил материнское строгое напутствие:
– Ты, Сергей, если надумаешь жениться в Москве, с отцом посоветуйся, он тебе зла не пожелает и зря перечить не будет. Ну а если ты женишься без нашего благословения, не показывайся со своей женой в наш дом, я её ни за что не приму…
Что и говорить, строга была мать поэта, не в меру строга! Татьяна Фёдоровна, про которую на селе говорили, что она была девка «манкая», словно забыла о собственных грехах, о своём внебрачном сыне Александре Разгуляеве, которого она родила в 1902 году, в то время, когда Александр Никитич работал в Москве, а она, его законная жена, оставив сына Сергея у своих родителей в Константинове, жила в Рязани…
Впрочем, сейчас речь не об этом.
Семейная жизнь Сергея Есенина продолжалась, но к лету 1914 года молодой поэт захандрил, бросил службу в типографии и уехал на родину залечивать душевные раны. В Константинове Сергей пробыл до 16 июля, а вернувшись в Москву, сразу же на скором поезде «Москва – Севастополь» отправился в Крым.
Что случилось с поэтом, какая московская (или иная) муха его укусила – непонятно. Получается, что Сергей бежал от своей доброй и покорной жены, но ведь, как известно, от добра добра не ищут… По словам Изрядновой, Есенин сказал ей: «Москва неприветливая – поедем в Крым».
С чего бы это вдруг первопрестольная стала для поэта неприветливой – неясно. Почему Есенина потянуло на юг – объяснить трудно. Сама же Анна Романовна впоследствии писала, что она тоже собиралась вслед за своим блудным мужем поехать в Крым. Выходит, молодая семейная пара собиралась поехать к Чёрному морю на отдых? Но на какие средства? И почему Сергей поехал один?
На наш взгляд, у Есенина начались с Изрядновой серьёзные размолвки. К семейной жизни Сергей был ещё не готов, и, скорее всего, его вывело из равновесия известие о том, что Анна ждёт от него ребёнка.
Прибыв в Севастополь 18 июля, Есенин отправил письмо отцу:
Письмо похоже на отчёт сына перед отцом, что наводит на мысль о том, что Александр Никитич знал о путешествии Сергея к Чёрному морю.
Чем занимался Есенин в Крыму? Оказывается, молодой поэт не только отдыхал, но и выступал перед любителями поэзии, о чём он и рассказал в письме к родителям: «
Тем временем разразилась Первая мировая война. Страна пришла в движение. По рельсам загрохотали военные эшелоны. Вернуться на комфортабельном пассажирском поезде в Москву стало проблематично, и Есенин характеризует своё настроение следующими словами:
Где искать спасения? Ну конечно, у жены! В Москву полетели письма, которые, к сожалению, затерялись в вихре времени.
Анна Изряднова вспоминала о Есенине: «В июне он едет в Ялту, недели через две должна была ехать и я, но так и не смогла поехать. Ему не на что было там жить. Шлёт мне одно другого грознее письма, что делать, я не знала. Пошла к его отцу просить, чтобы выручить его, отец не замедлил послать ему денег, и Есенин через несколько дней в Москве. Опять безденежье, без работы, живёт у товарищей».
Получается, что, благодаря просьбам Анны, отец выручил своего блудного сына, а тот к невенчанной жене возвращаться не захотел. Но куда было Сергею податься?
Между тем время родов приближалось, и скрыть очевидное было уже невозможно. В семье Изрядновых разразился скандал, Анну едва не выгнали из дома.
Есенин в ту пору вместе со своим приятелем Георгием Пылаевым снимал жильё в Сокольниках, и взять Анну к себе не имел никакой возможности.
Выбраться из затруднительного положения невенчанным возлюбленным помог… отец Сергея. Александр Никитич, поняв, что убедить сына «сделать всё, как у людей» не удастся, решил хоть как-то обустроить совместный быт Сергея и Анны и организовал в честь молодых небольшое застолье.
«Александр Никитич, как и пообещал, снял для молодых две комнаты во Втором Павловском переулке, в доме номер три, каменном, крытом железом, большеоконном, – писал прозаик Александр Андреев, автор книги о Есенине. – Собрались долго ждавшие этого события работники корректорской…
Отец не поскупился, и стол удался на славу – обильный, действительно свадебный. Посредине, над бутылками и яствами, высилась фигурная ваза с пламенно-красными гвоздиками…
Есенин и Анна сидели, как водится, рядом, как на сцене, молчаливые, смущённые от какой-то необъяснимой неловкости. Родители Анны не одобряли этот гражданский брак, он ни к чему не обязывал ни жениха, ни невесту – сошлись, разошлись. Произносились речи, выспренные и шутливые, новобрачных хоровыми выкриками „горько“ заставляли целоваться. После третьего и четвёртого бокалов начались неразбериха, многоголосье, смех…
Пили за долгую и счастливую совместную жизнь молодых и снова кричали „горько“ и заставляли их целоваться. Есенин подносил к губам бокал, но не пил, а ставил его перед собой между тарелок с закусками. Он всё время улыбался добродушно, но как-то загадочно, словно всё происходящее касалось не его, а кого-то другого. Анна разрумянилась, расцвела и похорошела, глаза сияли тепло, счастливо, лишь на дне их, за светлой и влажной рябью радости, пробивалось малюсеньким родничком беспокойство: такой вечер – это ведь одно чудное мгновенье, а что покажет жизнь, будни, повседневность? Анна отдавала себе отчёт в том, что красотой не блещет, талантом не наделена, старше Сергея на четыре года.
Хорошее кончается быстрее, чем плохое. Гости вскоре разошлись, унесли с собой шум, смех, оживление. Настала давящая тишина, сковавшая душу Анны. Александр Никитич проворно всё убрал со стола, оставив только вазу с гвоздиками.
Анна попыталась было помочь ему, но он ласково отстранил её:
– Один справлюсь. Завтра всё вымою и отнесу посуду хозяевам. Ни одной тарелки, ни одного бокала не разбили, слава богу.
В комнатах стало пусто и просторно. В тишине слышалось тиканье часов-ходиков. Отец развязал фартук, повесил его на спинку стула, подошёл к сыну и к Анне, разгладил усы с острыми концами.
– Ну, дети, благословляю и поздравляю вас. Жалко, матери нет с нами. Ты, Сергей, напиши ей. Любит она тебя сверх всякой меры. Один ты у неё свет в окошке. – Он поцеловал сперва Анну, затем сына, потоптался в смущении, скрипя новыми ботинками. – Ну, живите… – И ушёл, оставив Есенина и Анну с глазу на глаз».
Есенин и Изряднова стали совместно жить по адресу: 2-й Павловский переулок, дом 3, квартира 12.
Жизнь вроде бы стала налаживаться, но Есенин не раз высказывал Анне своё недовольство по поводу недостатка времени для творчества.
Вот что писала Изряднова о своём муже: «В сентябре поступает в типографию Чернышёва-Кобелькова, уже корректором. Живём вместе около Серпуховской заставы, он стал спокойнее. Работа отнимает очень много времени: с восьми утра до семи часов вечера, некогда стихи писать. В декабре он бросает работу и отдаётся весь стихам, пишет целыми днями».