Александр Потапов – Тайны героев Древней Руси (страница 3)

Комментарии, как говорится, излишни. Добавим лишь, что одним из упомянутых сыновей Рогнеды был Ярослав – будущий великий князь. Впрочем, некоторые учёные подвергают факт его рождения от Рогнеды сомнению. Выдающийся русский историк Н. И. Костомаров, в частности, писал: «…Не будучи единоутробным братом полоцкого князя, уже при жизни Владимира отделенного, Ярослав не был единоутробным братом и других сыновей своего отца». Тогда откуда же появился этот князь, сыгравший значительную роль в истории Руси?

Тайное братоубийство

Обратимся к судьбе младших сыновей Владимира – Бориса и Глеба. В 988 году князь Владимир, как уже говорилось, крестил Русь и, чтобы доказать свою приверженность христианству, женился на византийской (греческой) царевне, которая и стала матерью Бориса и Глеба.

Год рождения Бориса неизвестен, но считается, что он был старшим братом, хотя существует версия, что княжата были близнецами. Что же касается даты рождения Глеба, то историки предположительно называют 988-й или даже 984-й год. Но как мог князь-страстотерпец явиться на свет на четыре года раньше, чем его отец принял христианство и женился на греческой царевне?

«Тёмные места» в русской истории приводят к выводу, что многие летописи, что называется, шиты белыми нитками. Однако услужливые перед властями историки предпочитают об этом умалчивать…

Вернёмся к изложению дальнейших событий. В 1015 году великий князь Владимир Святославич занемог и 15 июля скончался. Его сын и законный наследник Святополк поспешил из Турова в Киев и занял отцовский стол, но, как утверждают летописи, положение его было неустойчивым, и он задумал погубить других претендентов на великое княжение.

Князь Борис в то время находился с отцовской дружиной далеко от Киева – в походе против печенегов. Когда пришло известие о смерти отца, дружинники предложили молодому князю силой завладеть великокняжеским престолом. Борис глубоко чтил святость родовых отношений и от вероломства отказался.

«Конечно, Борис мог бы двинуть войско на Киев и наверняка овладел бы великокняжеским престолом, – считает А. Н. Сахаров, – оно мог бы уйти к себе в Ростов и оттуда вместе с Глебом начать борьбу со Святополком, наконец, он мог бы найти убежище и в Новгороде у Ярослава Владимировича…»

Странно читать это учёное «если бы да кабы…». Разумеется, Борис мог бы двинуть войско на Киев, но зачем ему было затевать свару со Святополком – законным наследником? Да и пошло ли бы за ним войско – ещё вопрос. Ведь по какой-то причине дружина покинула молодого князя, и он остался в степи с немногочисленными воинами-отроками. Почему такое случилось? И зачем Святополку было губить Бориса, если он на Киев даже не посягал?

Как считал русский историк В. Н. Татищев, «Святополку Бориса оклеветали… О смерти же Бориса, законное ли сие мучение за веру или оплошность, почти самоубийство, как некоторые полагают, я оставляю на рассуждение мудрейших».

С отдалённого XVIII столетия, когда писались приведённые строки, утекло немало лет: немало и «мудрейших» повидала за это время Русь, но тайна гибели Бориса (как и Глеба) доныне не до конца ясна.

По словам летописца, Святополк подослал убийц к Борису, «и вот напали на него, как звери дикие, из-за шатра, и просунули в него копья, и пронзили Бориса…» Случилось это 24 июля 1015 года, на берегах реки Альты. Вместе с князем погибли и охранявшие его молодые воины. Когда завернутого в шатёр Бориса привезли на телеге к Святополку, несчастный князь ещё дышал. Тогда Святополк послал двух варягов прикончить его, и один из них пронзил сердце Бориса мечом. Тело невинно убиенного князя тайно перенесли в Вышгород, что под Киевом, и предали земле близ церкви Святого Василия.

Существует предание о том, что меч князя Бориса впоследствии достался владимиро-суздальскому князю Андрею Боголюбскому. Князь никогда не расставался с памятным мечом, и меч не раз выручал его в жестоких сечах. К сожалению, в день убийства князя в его резиденции в Боголюбове меча с ним не оказалось: убийцы заранее выкрали у Андрея Юрьевича оружие…

Впрочем, это совсем иная – и не менее жестокая! – история. А пока вернёмся к изложению трагических событий, связанных с гибелью князей Бориса и Глеба.

Весть о смерти отца, великого киевского князя Владимира, дошла и до другого его сына, Глеба, княжившего в Муроме, что привольно раскинулся на берегу реки Оки. Глеб тотчас поспешил в Киев. Судя по летописному сказанию, когда князь с небольшой дружиной плыл в ладье по Днепру, его настиг гонец от князя Ярослава и сообщил о злодейском убийстве брата. Глеб, словно предчувствуя свою погибель, горько заплакал: «Брат мой, если доходят твои молитвы к Богу, то помолись обо мне, чтобы я принял ту же мученическую кончину». И действительно, 5 сентября 1015 года, когда Глеб с дружинниками остановился на ночлег невдалеке от устья реки Смядынь, подговоренный убийца полоснул ножом и зарезал князя, словно жертвенного ягненка. «Итак, Глеб был убит, – повествует летопись, – и был он брошен на берегу между двумя колодами…» Спустя несколько лет тело князя-мученика случайно обнаружили звероловы и удивились: оно было нетленно и не тронуто хищным зверьём и птицами. Останки мученика перевезли в Вышгород и похоронили рядом с братом, а вскоре у могилы князей начали являться чудеса и знамения.

Русская православная церковь канонизировала Бориса и Глеба как святых страстотерпцев. Они были признаны святыми и Византийской православной церковью и стали считаться заступниками Русской земли, покровителями воинства. 2 мая 1072 года останки князей-мучеников с почестями перезахоронили в новой церкви Святого Василия, а в 1115 году мощи страстотерпцев перенесли в каменную церковь, построенную во имя Бориса и Глеба. К сожалению, мощи святых утрачены в 1240 году, когда Киев был разгромлен дикими ордами Батыя…

Ссылаясь на польского историка Стрыковского, любопытный факт о Борисе и Глебе приводит В. Н. Татищев: «Борис и Глеб имели собранное войско на Ярослава; но поскольку пришли печенеги, то, обратясь, сих победили и, получив известие о смерти отца, что их, как младших, наследниками Киева утвердил, распустив войско, Борис к Киеву ехал. Сия была первая причина злобы Святополковой на детей Владимировых, что отец их неповинно отца его Ярополка убил и его, как старшего, обойдя, Борису младшему из-за матери наследие отдал».

Получается, что Борис и Глеб, младшие сыновья великого киевского князя, готовились идти войной на своего вероломного брата Ярослава, но внезапная смерть отца помешала, иначе быть бы на Руси иному братоубийству… Повторим ещё раз: смерть Бориса и Глеба была выгодна Ярославу, а не Святополку.

А что же произошло в стольном Киеве после подлого убийства молодых князей?

В 1016 году Ярослав занял великокняжеский стол. Три года спустя он в сражении на реке Альте, в местах, где предательски был убит князь Борис, наголову разбил Святополка, который бежал за пределы Руси, но по дороге тяжело занедужил и скончался в пустынном месте где-то между Польшей и Чехией (по другой версии – неподалеку от Берестья – современного Бреста). В русских летописях князь Святополк получил прозвище Окаянный, то есть проклятый. Однако в древнерусском языке прилагательное «окаянный» имело и иные значения: «многострадальный», «несчастный», «грешный», «печальный», «жалкий», да к тому же есть предположение, что первоначально прозвище Святослава писалось иначе – Охаянный, то есть оклеветанный молвой.

Кстати говоря, летописи приписывают Святополку убийство ещё одного сводного брата – Святослава, когда тот пытался через Карпаты бежать в Венгрию. Однако к лику святых несчастный Святослав не причислен, поскольку его мать, некая Малфрида, была язычницей.

Сенсационное преступление века?

Летописные рассказы о княжении Владимира Святого скорее похожи на легенды, в которых былинные языческие сказания чудесным образом переплетаются с христианскими преданиями, поэтому полностью доверять им нельзя. Как полагают историки, первые повествования о князьях-страстотерпцах начали складываться при Ярославе Мудром. (Заметим, что прозвищем «Мудрый» Ярослава наделил в XIX веке знаменитый русский историк Н. М. Карамзин, а современники называли князя, страдавшего хромотой, по-иному: Малесклодус, что в переводе с латинского означает Злой Хромец, что характеризует князя не лучшим образом.) В таком случае, стоит ли удивляться, если летописцы по указанию князя могли одних действующих лиц этой трагической истории возвысить или обелить, а других – очернить? Тем не менее, на протяжении многих веков (!) доверчивые историки пересказывали выдуманную летописцами поучительную сказку о святости Владимира, мудрости Ярослава, вероломстве Святополка и жертвенности Бориса и Глеба.

Собственно говоря, откуда дошли до нас известия о злодейском убийстве князей? О жизни и мученической кончине Бориса и Глеба рассказывают исторические источники: летописная повесть, вошедшая в состав «Повести временных лет», – «Чтение о житии и погублении Бориса и Глеба», составленное Нестором, и принадлежащее неизвестному автору «Сказание о Борисе и Глебе». Считается, что «Повесть временных лет» составлена около 1113 года на основе рассказов о событиях XI – начала XII века (автором «Повести…» принято считать монаха Киево-Печерского монастыря Нестора). Очевидно, к началу XII столетия относится и «Чтение о житии…», самый старший из известных списков которого датируется XVI веком. Самый ранний из известных списков «Сказания…» относится к XII–XIII векам. Говоря иными словами, все известные письменные источники о Борисе и Глебе создавались спустя целый век (!) после их гибели, когда на Руси великокняжеская власть принадлежала потомкам Злого Хромца – Ярослава, а поэтому в летописях восхвалялись деяния великого предка и порочились его соперники-князья. Вот тогда, видимо, и прозвали Святополка Окаянным (или Охаянным).