Александр Потапов – Хранитель Времени (страница 21)

Наш путь начинает казаться бесконечным, только изредка останавливаемся попить чаю и связаться по рации с впереди идущим караваном. По нашим расчётам, до охотничьего домике, где запланирована остановка, нужно проехать прилично. Постепенно увеличиваем скорость, потому как романтическая ночёвка в лесу под открытым небом в наши планы не входит, но всё равно только к полуночи нагоняем наших и добираемся, наконец, до места отдыха.

Охотничий домик представляет собой нелепое сооружение, единственным достоинством которого является большая печь. Невысокий потолок, маленькое окно, пара порнографических фото на прокопчённых стенах, низкая дверь да нары во всю длину – всё убранство сугубо функционально, и ни о чём большем охотнику и думать не надо. Печь оказывается чудо-сооружением и прогревает маленькое помещение минут за десять. Вскоре весь наш уставший коллектив, сонно перекусив консервами, укладывается. Дежурство решаем не устанавливать – нет необходимости: спать придётся часа по два-три, потому что печка, хоть и греет быстро, только и остывает с такой же скоростью. А это значит, что вскоре первому замёрзшему придётся просыпаться и топить снова.

Ночь проходит тихо и спокойно: кто просыпался и подкладывал дров в печь, я и не знаю, но, судя по утреннему теплу, народ вставал не один раз. Новый день встречаем очень плотным завтраком. В дороге опять придётся перебиваться только чаем, а на одном кипятке долго не протянешь. Впереди ещё не одна сотня километров, и две трудные ночёвки теперь уже в зимнем лесу.

Мы по графику стартуем позже остальных: нет смысла плестись потихоньку в хвосте каравана, дожидаясь, пока передние пробьют дорогу в снегу. Так что у нас в запасе ещё часа три, которые посвящаем отдыху. Потапов выходит на связь с Комплексом и, получив последние данные, убеждается в устойчивости связи. Поскольку расконсервирован спутниковый телефон, общаемся с родными. В основном эфир захвачен молодёжью. Ну и правильно: пусть с маманями почешут языки, а мы пока с Михалычем смачно дымим у настежь открытой печной дверки.

Дорога второго дня мало чем отличается от предыдущего. Та же тайга, снег и километры, километры бездорожья... К вечеру догоняем наших охотников; они уже расположились на ночлег и сейчас на скорую руку готовят некое подобие ужина. К нашему приезду запахи в морозном воздухе висят прямо фантастические. Конечно, все устали, а мороз выжег из организмов пропасть энергии, может, поэтому запах горячего хлеба сводит с ума. Ночь застаёт у подножия какой-то горы. Снегоходами накатываем большую площадку, где устанавливаем одну палатку; охотники наотрез отказываются идти под крышу, они важно располагаются у костра, и их неторопливая беседа играет нам роль колыбельной.

Проваливаюсь в сон мгновенно. Сплю без сновидений и просыпаюсь только от шума двигателей. Оставив нам кипяток и какое-то горячее варево, наши провожатые трогаются в путь. Схема старая – они впереди на несколько часов, а потом и наша очередь стартовать.

– Михалыч, как река-то называется? – кричу, пытаясь перекрыть надсадный рёв двигателей.

– …ва!

– Как, как?

– Лозьва! – Саша даже чуть сбрасывает газ, чтобы донести до меня ценную информацию.

Мне по большому счёту название реки не очень и интересно, но суровая красота дикой природы невольно завораживает...

Едем по речному руслу, стараясь держаться пробитой трассы. Широкую пойму окружают высокие скалистые берега. На вершинах скал могучие сосны, как зелёные великаны в белоснежных шлемах, охраняют заповедный мир. Яркое солнце играет в слюдяных гранях камней. Морозный воздух на скорости сбивает дыхание, но это ничуть не мешает, а, наоборот, бодрит, делает окружающий мир ярче, а краски природы сочнее.

Река не вся ушла под лёд, над стремнинами курится пар, и приходится следить, чтобы ненароком не провалиться. Я чуть зазевался, и меня принял в свои объятия роскошный ивовый куст. Несмотря на приличную скорость, мне удаётся удержаться в седле, но хрупкие от мороза ветки изрядно поцарапали лицо.

Вытаскиваем снегоход всей бригадой. Вывалявшись изрядно в снегу, мокрые и уставшие, связываемся с нашим авангардом и сообщаем, что хотим остановиться на обед. Те, пожелав приятного аппетита, отказываются от предложения покушать с нами и говорят, что уже приближаются к конечной точке нашего маршрута. Похоже, путешествие подходит к концу: сегодня к вечеру охотники найдут нужную горку – очень уж она приметная.

Маленький газовый примус быстро разогревает отбивные котлеты, приготовленные ещё дома и замороженные именно для этого случая. Из термосов льются горячий чай и кофе, пар от них на морозе поднимается вверх струями, больше похожими на дым корабельных труб. На десерт пацанам приготовлен сюрприз – арбуз, купленный осенью и сохранённый супругой Александра Михайловича. Для нас с Потаповым сюрпризы неактуальны, и мы лишь выпиваем по паре глотков, буднично чокнувшись фляжками с коньяком. Оставляем ребят в одиночестве уминать большую ягоду, отходим в сторонку, не забыв прихватить по кружке кофе.

– Как думаешь, сопровождающие едут по следу или будут просто ждать на месте? – оглядывая окрестности в бинокль, спрашивает Александр.

– Не думаю, что сразу попрут. К чему раньше времени раскрываться, дорога-то дальняя. Что-то мне подсказывает: пока нас здесь много – не полезет в тайгу никто, а вот потом, когда свидетели уедут, тут попрут толпой.

– Правда твоя. Но всё же не грех оглядываться почаще. И стволы пусть всегда под рукой, не ровен час, от этого жизнь может зависеть, причём не только наша. Давай двигаться дальше, – Потапов кивает в сторону мальчишек, которые уже оседлали снегоходы и ждут команды трогаться.

Я молча соглашаюсь с другом и первым завожу двигатель. Машу рукой, чтобы Егор ехал первым, а сам замыкаю небольшую колонну. За два дня мы немного набрались опыта, поэтому скорость всё увеличивается, да и встречный ветер сегодня не причиняет особых хлопот. Езда становится привычной, и уже начинаешь чувствовать себя почти счастливым от окружающей свободы. Едем, любуясь суровой красотой Северного Урала. Здесь в диких местах сам воздух пропитан ароматом воли, счастья и абсолютной независимости. Становится очевидно, что за всё это стоит при необходимости и жизнь положить.

Наконец мы у цели. Много времени не можем определиться с местом стоянки, ведь здесь придётся жить не один день. Находим большую поляну на берегу ручья; к нашей радости, эта мелкая речка не замерзает полностью, и у нас всегда будет вода, а не снег, который таять на костре уже порядком надоело. Организуем мужиков на снегоборьбу и чистим площадку под лагерь, почти до земли. Устанавливаем две палатки: для нас и пацанов, заготавливаем дрова – в общем, обустраиваемся.

Утром следующего дня нас покидают проводники, желая удачи и хорошего отдыха. О боги, если бы они знали, что нам предстоит! Тем не менее договариваемся о возвращении. Когда последний снегоход скрывается в лесу, продолжаем оборудовать лагерь. Собственно, этим будут заниматься все, кроме Потапова-старшего. Он, как более опытный таёжник, отправляется на поиски старой зоны.

Глава 20

– Ну, вы даёте! – Потапов, встав на сиденье снегохода, осматривает лагерь. – Я думал, у вас всё готово, а тут работы ещё умотаться. Я нашёл зону: от неё немного осталось, но это, несомненно, она. Остатки бараков хорошо сохранились, и вышка у ворот ещё стоит. Так что лично я свою задачу исполнил, а вот некоторые...

– Не кипятись, Саш. Мы посовещались и вот что решили, – я не спеша разъясняю другу, почему работы идут так медленно, – экспедиция продлится не один день и, я думаю, не одну неделю. Поэтому нужно всё сделать основательно. Валы снега, которые мы начали сооружать, защитят нас от ветра (кто знает, какая будет погода) да и скроют от любопытных глаз, – тут я делаю многозначительную паузу, – баньку твою мы тоже, как видишь, устанавливаем. Потом дрова: их потребуется превеликое множество, дальше установим электростанцию – чуть в стороне, чтобы шум двигателя не мешал; ещё прокопаем дорожку к ручью... – в этот момент моя речь прерывается.

– Всё, хватит, понял и извиняюсь, – друг подходит и, уже обращаясь лишь ко мне, произносит: – я, Серёг, маяков на подъездах к лагерю понаставил. Объехал вокруг, дислокацию проверил. Место выбрали на редкость удачное: незаметно к нам не подъехать и не пройти: всюду заросли, а вот поляна просматривается хорошо. Ладно, сейчас кофейку хряпну и подключусь к вам. Найдётся мне лопата-то?

– Да запросто, – хором отзываются ребятишки.

– Для тебя, батя, я самую большую припас. – Потапов-младший рад покомандовать отцом; в кои-то веки ещё такое случится.

Вообще, Сан Саныч – парнишка неординарный; светловолосый, невысокого роста, крепкий, он зачастую задумчив, но любопытен и деятелен. Это отличает его от большинства сверстников, готовых утонуть в виртуальных морях интернета и способных разве на тусовки в ночных клубах или, в крайнем случае, рядом с ними. Санька серьёзно занимается самообразованием и, надо сказать, часто поражает меня не столько объёмом знаний, сколько их систематизированным усвоением.

Его слабость – квантовая физика, и вот на такую неподъёмную для нас тему он готов говорить часами. Изучение этой науки потянуло за собой попытки что-то понять в математике, и результат не заставил себя ждать. Мои познания в этом близки к нулю, и любой человек, могущий разобраться в дифференциальных уравнениях, по мне, почти гений. А в этом случае молодой пацан, умеющий математически моделировать процессы в релятивистской квантовой электродинамике, – это вообще запредельно. Сейчас, подшучивая над отцом, он чуть по-детски старается дать понять, что уже взрослый, причём не в физическом плане (здесь как раз всё в порядке), а в плане самостоятельности. Мне тоже кажется, что Александру давно нужно поменьше контролировать сына.