Александр Пономарёв – Тяжелый пепел (страница 41)

Прибор замолк, едва мы взобрались на плоскую вершину возвышенности. Индус предложил обождать немного и просунул пальцы в один из кармашков разгрузки.

– Ты до сих пор хочешь это сделать? – спросил он, вытаскивая на свет продолговатую коробочку с округлыми краями.

– Нет. Надеюсь, есть способ решить эту проблему, скажем так, мирным путем.

Индус посмотрел на меня заинтересованным взглядом. Я расценил это как приглашение к беседе и решил рассказать ему все без утайки. Почему-то мне казалось, так будет правильно. Скорее всего, я нуждался в критическом взгляде со стороны на задуманную мной операцию по спасению сына и наших с Настей отношений. Кроме Индуса и понуро бредущих по склону соседнего холма трех «слепышей», здесь больше никого не было, так что выбор собеседника напрашивался сам собой.

– Еще до многолетнего прозябания внутри аномалии-портала до меня доходили слухи о разработках в Лаборатории новых способов лечения рака. Если верить сталкерской молве, местные ученые изобрели уникальный прибор, создающий вокруг человека непроницаемое для внешних факторов поле. Внутри этого пузыря человеческое тело расщеплялось на атомы, а потом снова собиралось в одно целое, но уже без раковых клеток. Те каким-то образом отбраковывались, как чужеродная организму субстанция. Опыты оказались удачными, и технология лечения рака ушла далеко за пределы Зоны. Поговаривали, что прототип «расщепителя» оказался слишком громоздким и его решили оставить в Лаборатории в качестве музейного экспоната для будущих экскурсий. Вроде как был такой бзик у начальства широколобых. Уж очень им хотелось получать финансирование из дополнительных источников и расходовать его по своему усмотрению.

Индус нажал на неприметную кнопку сбоку коробочки, оказавшейся на деле компактным цифровым биноклем. С тихим жужжанием защитные мембраны скрылись внутри обрезиненного корпуса. Прибор чуть слышно пискнул, оповещая о готовности к работе.

– Так тебе люди для похода в Лабораторию нужны?

Сталкер поднес бинокль к глазам. Примыкающее к склону холма поле заросло куртинами калины, барбариса, ирги и прочих кустарников. В тенистых гущах мутохряки частенько устраивались на дневной отдых. С помощью цифровой оптики Индус заранее пытался определить облюбованные кабанами места, не желая тратить патроны на стычки с мутантами.

– Ну да, – кивнул я. – Чего добру зазря пропадать? А так я воспользуюсь «расщепителем» в благих целях: и сына спасу, и наши с Настей отношения верну в прежнее русло.

Ветер усилился, зашуршал травой, застучал сухими ветками растущего неподалеку чертополоха. Сталкер выключил бинокль, сунул его в карман разгрузки и посмотрел на меня.

– А ты в курсе, что Лаборатория давно заброшена и наверняка облюбована мутантами? Думаешь, там что-то уцелело за столько лет?

Я пожал плечами.

– Может, там ничего и нет, но я должен попытаться. Для меня это единственно возможный вариант. Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул Индус. – Утопающий хватается за соломинку.

– Типа того.

Больше говорить было не о чем. Мы спустились с холма и зашагали к похожей на пушистую кочку далекой рощице, по большой дуге огибая чубушник. Из густых зарослей доносилось приглушенное хорканье и размеренное сопение.

День близился к концу. Солнце скрылось за медленно плывущими над горизонтом косматыми облаками. Мне приходилось щуриться и то и дело прикладывать ладонь ко лбу, когда закатное светило проглядывало сквозь прорехи похожей на клочья грязной ваты облачной пелены. Но даже бьющий в глаза свет не мешал мне по-прежнему отчетливо видеть периодически меняющие форму пузыри, вихревые воронки и похожие на призрачные колонны высокие столбы деструктивов.

– Ты это слышал? – Индус схватил меня за руку, когда мы поравнялись с одиноко растущим кленом. Дерево отбрасывало на траву длинную косую тень. Широкая темная полоса упиралась в густо заросшие мхом и лишайником остатки фундамента. Груда рассыпавшихся в красное крошево глиняных кирпичей и давно превратившиеся в труху бревна неровными кучами возвышались сбоку от полуразрушенного основания давно начатой, но так и не законченной постройки.

– Что именно? – спросил я, намекая на карканье кружащих в небе ворон и далекий вой мутантов.

– Вроде кричал кто-то.

Негласные законы Зоны писаны кровью, и один из них гласит: никогда не игнорируй предупреждения напарника. Так я и поступил: замер на месте и несколько секунд внимательно слушал Зону. Но как ни старался, кроме шороха травы, шелеста листвы, вороньих криков и воя мутантов так ничего и не услышал.

Я повернулся к Индусу:

– Может, тебе почудилось?

– Не знаю, – пожал тот плечами. – Мне показалось, будто я слышал женский голос.

– Женский?! Неужели Настя?

Индус снова пожал плечами, а я опять прислушался и даже приложил ладонь к уху.

– Ну, услышал что-нибудь? – с надеждой посмотрел на меня сталкер. Я помотал головой. – Наверное, послышалось, – вздохнул он и зашуршал травой под ногами.

Я догнал его и пошел с ним плечом к плечу, невольно прислушиваясь к долетающим отовсюду звукам. Спустя пять минут со стороны растущего по левую руку от нас лещинника донесся приглушенный расстоянием крик:

– Не трогай меня!

Сердце словно пронзило иглой: голос принадлежал Насте. Я рванул с места, как застоявшаяся лошадь.

– Постой! Куда ты?! – запоздало прикрикнул Индус и кинулся за мной вдогонку. Он нагнал меня неподалеку от усеянного коричневыми кругляшами орехов кустарника.

– Жить надоело? – сердито прошипел сталкер, схватив меня за плечо.

– Пусти! Там Настя в беде! – оттолкнул я его, но он снова цапнул меня. На этот раз за руку.

– Да погоди ты, торопыга хренов! С виду нормальный мужик, а ведешь себя как распоследняя «отмычка». Куда ты на рожон лезешь? – Индус поднял распрямленные ладони на уровень груди. Держа их параллельно земле, медленно опустил к поясу: – Дыши глубже. Счас все сделаем, успокойся.

Я посмотрел на него исподлобья и скривил такую физиономию, будто зараз пришлось съесть целый лимон:

– Слышь, ты, йог недоделанный, хорош мне мозги долбать. Пока ты тут дурью маешься, там с Настей нюхач знает что может произойти.

– Да ничего с ней не будет, – беспечно сказал Индус, но нарвался на мой подозрительный взгляд и поспешил добавить: – Мы с тобой не позволим этому случиться.

– Точно, – кивнул я и торопливо зашагал к кустам.

Сталкер замешкался на несколько секунд, переводя наладонник в беззвучный режим. Он нагнал меня за пару шагов до зарослей орешника, легонько дотронулся до моего плеча и жестом велел остановиться.

– Чего? – сердито прошептал я. Меня так и подмывало немедленно броситься на выручку Насте, и каждая заминка была некстати. Густая листва скрывала от нас происходящее по ту сторону кустарника, но звуки не знали преград. Я слышал сопровождающий похабные шуточки гогот, сдавленные женские стоны, больше похожие на невнятное мычание, и мое воображение рисовало картины одну ужаснее другой.

Вместо ответа Индус показал пальцем на экран прибора. Я бросил взгляд на отливающий глянцем дисплей. За обозначающей кустарник широкой извилистой полосой расположились семь точек. Две из них, желтая и красная, светились в непосредственной близи от крупного темно-зеленого пятнышка, по-видимому, какого-то дерева. Еще пять красных точек находились на разном удалении от них. Судя по данным встроенного в умный прибор датчика жизненных форм, один из бандитов грубо лапал Настю. Остальные подонки, сыпля скабрезными шуточками, наблюдали за его действиями, дожидаясь своей очереди.

– Этих я беру на себя, – прошептал Индус, показывая пальцем на три близко расположенных к нам точки. Первый из приговоренных им к смерти преступников стоял спиной к кустам, практически напротив нас, двое других находились по правую руку от него, образуя почти идеальную прямую.

Я ответил Индусу благодарным кивком. Он деликатно предоставил мне возможность поквитаться с обидчиком Насти и пришить двух других отморозков, что стояли по углам в основании воображаемого треугольника с вершиной из пристающего к моей жене мерзавца.

Сталкер показал мне большой палец: мол, не дрейфь, бродяга, все будет хорошо, низко пригнулся к земле и скрылся в кустах. Причем сделал это так, что ни одна веточка не шелохнулась, как будто он бесследно растворился в воздухе.

Невольно восхищаясь мастерством Индуса, я приготовил пистолет-пулемет к бою и двинулся в обход кустарника. Голоса бандитов звучали все громче. Стараясь не задевать ветки, я скрылся в зарослях орешника. Низко пригибаясь к земле, пробрался к узкому пятачку между косо торчащими из земли кривыми стволами. Здесь было достаточно места, чтобы лечь на живот, но я решил, будет лучше, если просто присяду на колено. Так хотя бы потрачу меньше времени на смену дислокации, если что-то пойдет не по плану.

Покрытые коричневой корой ветки лещины покачивались передо мной, образуя подобие полога. Прячась за густой листвой, как за ширмой, я взял бандита на мушку. Тот вовсю пользовался моментом и, прижимаясь всем телом к обнимающей дерево Насте, беззастенчиво лапал ее за грудь, то ли целуя в щеку, то ли кусая за ухо. С грязной тряпкой вместо кляпа во рту та лишь мычала и пыталась высвободиться, но ее руки были крепко связаны веревкой за бело-черным стволом высокой березы. Дружки подбадривали его свистом и пошлыми криками.