Александр Пономарёв – Тяжелый пепел (страница 27)

– Иди уже, строитель, – усмехнулся в усы Лекарь, чуть склонив голову набок. Свет горящей в коридоре лампочки сверкнул в треснувшем стекле его круглых очков. Он проводил Скитальца до теряющихся в полумраке сеней, подождал, когда тот спустится по лестнице и выйдет на улицу. Лишь после того, как за гостем захлопнулась входная дверь, Лекарь вернулся в коридор, но пошел не в жилую половину, где зомби все еще наводили порядок, а в приспособленную под медицинские нужды часть дома.

Там он щелкнул кнопкой выключателя. Под потолком загудели люминесцентные светильники. Лекарь проследовал мимо занавешенных изнутри белыми шторками закрытых дверей в операционную и завернул в маленькую комнатку.

Сквозь открытую дверь в комнатушку проникало достаточно света, чтобы разглядеть письменный стол, стул и сейф в углу. Не зажигая висящую на проводе одинокую лампочку, он шагнул к сейфу, достал из кармана штанов ключ и дважды провернул его в замочной скважине. Дверь сейфа со скрипом отворилась. Лекарь просунул руку внутрь, достал из недр хранилища ПДА и вышел из комнатки, оставив сейф незапертым.

В соседнем с кабинетом Лекаря помещении на узкой железной кровати лежал человек, по шею накрытый тонким серым одеялом. Его лицо было полностью забинтовано, осталась лишь небольшая щелка для глаз и отверстие напротив рта. Рядом с кроватью высилась стойка для капельниц. Сейчас она пустовала, но, судя по закрепленному полоской пластыря катетеру на руке пациента, так было не всегда.

– Как себя чувствуешь? Сильно болит?

Человек что-то невнятно промычал в ответ. Лекарь дернул за ниточку висящего на стене бра (мягкий приятный свет залил каморку), присел на табурет возле койки и принялся осторожно разматывать бинты. Он внимательно осмотрел наложенные швы и покачал головой:

– Как-то медленно заживает. Пожалуй, сделаю сегодня вытяжку из «светляка» и приготовлю мазь на ее основе. Завтра будешь как новенький. Сейчас поменяем повязку, а потом я кое-что тебе покажу.

Лекарь вышел из комнаты и вскоре вернулся с упакованными в стерильные пакеты бинтами и пузырьком из темного стекла в руках. Он вскрыл один пакет, оторвал кусок бинта, смочил его в маслянистой жидкости из пузырька и обработал бугристые швы. Потом ловкими движениями аккуратно наложил повязку на лицо человека, снова оставив лишь щель для глаз и отверстие напротив рта. После этого вынул из кармана штанов извлеченный из сейфа ПДА, потыкал пальцем в экран и поднес его к глазам пациента.

Судя по долетающим из динамика звукам, там о чем-то говорили женщина с девочкой. Обе плакали при этом, но это были слезы радости, а не горя.

Глаза лежащего на кровати мужчины увлажнились. Он громко сглотнул и зашмыгал носом, но, поскольку его лицо покрывал толстый слой бинтов, последнее было практически неразличимо.

– Как видишь, я слов на ветер не бросаю. – Лекарь выключил ПДА и убрал его в карман штанов. – Первый транш твоя семья получила. Теперь дело за тобой. Сыграешь свою роль, и на счет твоей жены переведут остаток необходимой для полного излечения дочери суммы.

Лекарь похлопал пациента по накрытому одеялом бедру, снова дернул за ниточку, выключая светильник, и вышел из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. Его ждала долгая ночь. И дело тут было даже не в приготовлении целебной мази. Многие из его верных помощников сильно пострадали, штурмуя окна дома и во время борьбы с пожаром. Лекарь не мог оставить их с такими поражениями мышц и кожи, хоть зомби и не чувствовали боли от ранений и ожогов. Он относился к ним, как к живым людям, и хотел, чтобы они выглядели соответствующе. Ему предстояло провести сегодня не одну операцию и сделать это как можно скорее, пока еще оставались шансы хоть как-то вернуть мертвякам прежний вид.

Глава 10. Ночной побег

Бурбон тащил на себе Настю, стараясь не потерять из виду идущих впереди спутников. Это была задача не из легких. Их темные, будто вырезанные из плотной бумаги силуэты периодически исчезали в ночи, когда плывущие по небу рваные облака закрывали собой луну.

Он давно уже потерял направление, петляя, как заяц, между редкими куртинами ивняка, камышовыми зарослями и отражающимися в черных зеркалах луж звездами. ПДА на его руке вибрировал и пищал, реагируя на изобилие хаотично разбросанных по болотистой местности ловушек самых разных типов и размеров. Слепо доверясь Купруму, сталкер не обращал внимания на сигналы прибора. В другое время он вряд ли позволил бы себе такую беспечность, но сейчас ему было не до пустяков.

Бурбону давно уже мерещились голоса бегущих за ним мертвунов, заставляя его еще быстрее передвигать ноги. Временами в полной запахов и тревожных шорохов ночи слышались рычание и вопли вышедших на охоту мутантов. Подстегнутое страхом воображение сталкера тут же рисовало ему уродливых созданий с истекающими слюной острыми клыками и горящими жутким огнем глазами. Ему казалось, эти монстры гонятся за ним, вырывая комья жирной, чавкающей от переполняющей ее влаги земли когтистыми лапами, желая отомстить за подожженный дом Болотного Лекаря.

Бурбон не знал, что на него нашло, когда он разбил о голову лезущего в окно зомби керосиновую лампу. Он уже не раз пожалел о своем поступке. То и дело всхлипывая и поскуливая от липкого страха, он мысленно молил Темного Сталкера о пощаде, обещая исправиться, если тот сохранит ему жизнь.

Судя по всему, Темный Сталкер не внял его мольбам или же надумал послать еще одно испытание, прежде чем принять окончательное решение. Пленница пришла в себя, добавляя проблем и без того нравственно и физически измученному Бурбону. Она громко замычала, тряся головой в попытке вытолкнуть кляп изо рта, и забрыкалась, норовя лягнуть сталкера коленом в живот или же ткнуть мыском ботинка в бедро.

Бурбон остановился. Хрипло втягивая в себя пахнущий гнилью воздух, несколько раз сильно хлопнул строптивицу по обтянутому штанами упругому заду. Настя возмущенно замычала.

– Заткнись, тварь! – злобно прошипел Бурбон, стукнул ее кулаком по бедру и бросился догонять Купрума и Арину. Те уже далеко оторвались от него, и он всерьез рисковал затеряться посреди, как ему казалось, бескрайних болот.

Сталкер прибавил ходу, невзирая на то, что уже начал задыхаться и хрипел все громче. Его силы таяли. Он не привык к полуночным марафонам, да еще и с вертлявым грузом в придачу. Мышцы почти одеревенели, легкие горели огнем, а сам он уже с трудом держался на ногах и все чаще делал короткие, на секунду-другую, передышки.

Бурбон давно бы уже потребовал сделать привал, не будь во главе их маленького отряда обладающий загадочными способностями человек. Больше всего остального он боялся разделить печальную судьбу Какаду, а потому терпел, до предела мобилизуя возможности измученного организма.

Между тем болото закончилось. Вода перестала хлюпать под тяжелыми от налипшей на них грязи подошвами берцев, но это не принесло Бурбону облегчения. Теперь он прилагал еще больше усилий, взбираясь по заросшему ольхой склону холма. Он уже настолько устал, что почти все время смотрел себе под ноги и лишь иногда поднимал голову, чтобы отыскать взглядом фигуры попутчиков и скорректировать курс.

Когда сталкер понял, что его силы иссякли и он скоро не сможет сделать и шагу, судьба смилостивилась над ним. Он уже открыл рот, собираясь попросить об отдыхе, не думая о вероятной реакции со стороны Купрума и вытекающих отсюда негативных последствиях, как тот остановился и поднял руку над головой.

– Все, привал!

Бурбон издал вздох облегчения, скинул с себя Настю, не заботясь о возможных синяках на ее теле, и сам упал на жесткую траву. Сипло хватая ртом воздух, он смотрел на мерцающие среди облаков звезды. Они казались ему шляпками серебряных гвоздиков, какими черный бархат неба приколотили к внутренней поверхности огромного колпака.

– Эй! Ты чего тут разлегся? – Купрум чувствительно ткнул Бурбона в бок твердым, как камень, мыском ботинка. – Я, что ли, туда ее потащу?

Бурбон со стоном приподнялся на локте и посмотрел в направлении вытянутой руки возвышающегося над ним человека. В этот миг в окружающей луну плотной облачной вуали образовалась рваная прореха. Призрачный свет ночного светила широким веером упал на вершину холма и, словно луч софита на сцене театра, вырвал из окружающей тьмы одиноко стоящее здание. Приземистый дом под низкой четырехскатной крышей стоял под небольшим углом к сталкеру. Бледные, как лицо мертвеца, кирпичные стены пялились на него пустыми глазницами выбитых окон. В серых листах шиферной кровли тут и там зияли черные дыры проломов. В одном из них, очень похожем по форме на распахнутый в крике рот, обломком гнилого зуба торчал остов печной трубы.

Позади заброшенного здания скелетом жуткого чудища высилось старое дерево. Шумя редкой листвой под порывом внезапно налетевшего ветра, оно заскрипело похожими на костлявые руки кривыми ветками. Словно желая совсем запугать незваных гостей, дом застонал и протяжно заохал, хлопая невидимой отсюда дверью. Внутри него что-то загромыхало, будто там ходил кто-то большой и тяжелый, топая и швыряя в стены всем, что попадалось под руку.

Бурбон не хотел испытывать на себе гнев Купрума, особенно сейчас, когда он до чертиков устал и был без оружия. С трудом удерживая в себе рвущиеся на волю проклятья, сталкер встал на ноги. Настя замычала и заелозила, когда он наклонился над ней. Бурбон едва подавил в себе желание врезать ей по лицу. Скрипя зубами и кряхтя от неожиданной боли в спине, он поднял пленницу на руки и, сильно прижимая к телу, чтобы та лишний раз не дернулась, потащил к дому.