Александр Пономарёв – Тяжелый пепел (страница 26)

Старец появился возле дома на болоте к шапочному разбору, когда совместными усилиями зомби и человека жилье удалось спасти от пожара. Он застал Лекаря устало сидящим на крыльце. Его лицо было перепачкано в саже, как и опущенные между колен слегка обожженные с тыльной стороны ладони.

Ночная темень то приближалась вплотную к дому, то отступала от него, когда большое пятно света ползало по крыльцу и стене, повторяя движения старого фонаря. Тот висел на кронштейне вкопанного неподалеку от дома деревянного столба и поскрипывал, слегка раскачиваясь при каждом дуновении пахнущего болотом ветерка.

Лекарь поднял голову, услышав быстрые шаги на ведущей к дому гравийной дорожке.

– А-а, это ты, – прошептал он и снова вперил взгляд в нижнюю ступеньку крыльца.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросил Скиталец, присаживаясь рядом с Лекарем. Он пристроил посох рядом с собой и, с видимым облегчением на морщинистом лице, вытянул вперед натруженные за день ноги.

– Говорят, ты помог Насте найти дорогу сюда, – вместо ответа сказал Лекарь.

Кустистые брови Скитальца удивленно изогнулись. Он повернулся к собеседнику, устремив на него невидящий взор.

– Кто говорит? Меня, что, Настя видела?

– Угу, – кивнул Лекарь.

– Плохо! Она не должна знать, что мы с тобой заодно. Ты для нее человек, некогда приютивший ее сына, и не более того. – Хрустя гравием под ногами, Скиталец встал с крыльца с необъяснимой для его возраста прытью. – Где она сейчас? В доме? Тогда я, пожалуй, пойду. Ей необязательно меня видеть.

– Там нет никого, кроме моих помощников. Думаю, Настю забрал с собой Купрум. Он приходил сюда вместе с пухлощеким сталкером и Ариной.

– Вот оно что. – Скиталец снова сел на крыльцо. – Ну и как он? Сильно изменился?

– Ты даже представить себе не можешь. Злой, жестокий. Он убил Грома, застрелил Мугабе. Ударил мать по лицу, да так сильно, что та сразу лишилась чувств. Меня швырнул на стол через всю комнату, а потом так стукнул кулаком по голове, что я тоже выключился.

– У-у, так вот откуда у тебя огромная шишка на лбу.

Лекарь покосился на соседа по крыльцу.

– Все никак не могу к твоим фокусам привыкнуть. Ты же слепой как крот. Чем ты, большеног тебя растопчи, видишь-то?

– Сердцем, – усмехнулся в седые усы старик. – Тебе не все ли равно, как я это делаю? Вижу – и хорошо. Я ж не спрашиваю, как ты определяешь, что надо лечить, только лишь взглянув на пациента, будь то мутант или человек. Зона всем дала тот или иной дар, когда выбрала нас ее Хранителями. Я всегда хотел докопаться до самой сути и получил возможность видеть без преград. Ты жаждал быть лучшим врачом в мире и стал им. По крайней мере, здесь равных тебе нет. Крапленый хотел стать непревзойденным стрелком и тоже добился цели. В Зоне нет такого оружия, из которого он не смог бы попасть в «яблочко» даже с предельной дистанции.

Какое-то время оба Хранителя сидели бок о бок, слушая звон комаров, далекое кваканье лягух на болоте и тихое размеренное шорканье, с каким зомби собирали оставшийся после тушения пожара песок. Вдруг Лекарь прижал к губам сложенные вместе ладони и покачал головой, громко шепча:

– Я до сих пор люблю Купрума, как сына, и не верю, что он мог сотворить такое.

– Нельзя любить тех, кто умер! – с неожиданной злостью в голосе сказал Скиталец. – По ним можно скучать, можно грустить, можно и нужно вспоминать, но любить их невозможно! Купрум мертв! Твоего воспитанника убил его же отец, когда взрастил в себе монстра, а потом обрек на вечные муки в специально созданном для него мире. Альтер эго Колдуна терпеливо ждал возможности отомстить и дождался, когда Купрум оказался в его владениях. Он подчинил парня себе, растоптал его душу и теперь хочет отомстить Колдуну любой ценой. Только эта цена неприемлема для нас. Если альтер эго реализует свой план, Зона перестанет существовать, а вместе с ней и мы – ее Хранители.

Скиталец схватил Лекаря за руку, развернул лицом к себе и с жаром спросил:

– Ты хочешь лишиться возможности помогать людям и населяющим Зону тварям?

Лекарь помотал головой.

– Вот и я не хочу потерять способность видеть самую суть вещей и происходящих событий. А еще, Лекарь, подумай вот над чем. Мы не бессмертны, но наша жизнь в разы длиннее жизни обычного человека, а значит, мы для сталкеров все равно что боги. Я не хочу потерять этот дар Зоны только лишь потому, что тебе вздумалось жалеть себя и свои чувства к приемышу. Если потребуется убить Купрума ради сохранения Зоны, я убью его, и моя рука не дрогнет. Уверен, Крапленый поступит так же, когда перед ним встанет вопрос: или Купрум – или мы. А вот ты, – артритный палец Скитальца уткнулся в грудь хозяина дома на болоте, – сможешь пристрелить его, как собаку, если до этого дойдет?

– Да отстань ты, – дернул плечом Лекарь и неожиданно закричал, переходя на фальцет: – И вообще, чего ко мне привязался: сможешь, не сможешь?! Ты за себя, вон, отвечай! Какого лешего Насте на глаза попался?! Не мог незаметно ее к моему дому привести?! Тоже мне проводник нашелся!

Скиталец сперва опешил от столь резкой отповеди. Он отклонился немного назад и в сторону. Легкий ветерок с болота раскачивал не только фонарь. Он шевелил длинную бороду Хранителя, но в переменчивом свете скрипящего на столбе светильника казалось, будто это Лекарь заставляет ее двигаться своими воплями.

Старец в балахоне подождал, когда его друг выдохнется, и только после этого, мягко улыбаясь, заговорил:

– Ну ты чего разошелся, а? Будет тебе воздух-то сотрясать. Согласен, виноват, перегнул палку, но и ты тоже хорош, сидишь тут, нюни распустил.

Лекарь покосился на него, но ничего не сказал. Он лишь вздохнул и положил на колени сцепленные в замок ладони.

Скиталец помолчал немного, потом наклонился к Лекарю и легонько толкнул его плечом в плечо.

– Ладно, хватит уже дуться. Ты мне лучше скажи: удалось сделать с Настей то, о чем договаривались?

– Угу, – кивнул Лекарь. – Я вот только переживаю, не будет ли ей плохо от этого.

– Да все с ней будет хорошо, вот увидишь, – сказал Скиталец и перевел разговор в другое русло: – Дом изнутри сильно при пожаре пострадал? Снаружи-то, я смотрю, вроде как все в порядке. Крыша на месте, подпалин над окнами не видно.

– Ну так, – скривил губы Лекарь.

– Жить-то можно или ремонт какой нужен?

Хозяин дома пожал плечами. Скиталец крякнул, хлопая себя морщинистыми ладонями по коленям, взял посох. Опираясь на него, встал с крыльца.

– Ну-ка, пошли. Покажешь, что там и как. – Он первым вошел в сени, не дожидаясь, когда старый друг пойдет за ним.

Лекарь нагнал его уже на самом верху певучей лестницы. В коридоре Скиталец посторонился, чтобы хозяин первым вошел в дверь.

В доме горелой древесиной пахло намного сильнее, чем на улице. Старик в балахоне поморщился, но хозяин жилища этого не заметил. Он уже проследовал из прихожей в гостиную и теперь оттуда доносился его голос. Лекарь давал указания зомби, что еще надо сделать.

Стуча посохом по доскам пола, Скиталец тоже прошел в большую комнату. Проводка при пожаре не пострадала. С плоской, прикрепленной к потолку люстры лился яркий свет, доставая до каждого уголка гостиной.

– Могло быть и хуже, – буркнул под нос Скиталец, одному ему понятным способом видя обгорелые кое-где стены и сильно пострадавшие от огня половицы.

Зомби неплохо потрудились, пока люди беседовали на улице. Вместе с еще дымящимися тряпками, в которых теперь с трудом угадывались оконные занавески и половики, между черных бесформенных пятен, а то и прямо посреди обугленных клякс виднелись аккуратные кучки не нужного больше песка.

Сейчас одни мертвяки ползали на коленях, собирая с пола песчаные холмики в ведра. Другие забирали наполненные доверху емкости и высыпали из них песок через лишенные стекол окна. Растущие в палисаднике кусты громко шуршали листвой и трещали сломанными ветками, когда очередная партия перемешанного с сажей и угольной пылью песка сыпалась на землю из оконных проемов.

Скиталец шагнул к отодвинутому от стены обеденному столу. Кряхтя, присел на колено и потянулся за лежащей возле дальней ножки стола керосиновой лампой. Он укоризненно покачал головой, отдавая товарищу сильно помятый и обгорелый корпус светильника:

– Я ведь тебя предупреждал.

– Пожар устроили специально, – буркнул Лекарь, забирая искореженную лампу из рук Скитальца.

– Думаешь, он это сделал?

– Не знаю, я в это время в отключке валялся.

– С чего тогда взял, что это поджог?

– Ты сам подумай, разве лампа может выпасть из такого подвеса? – кивнул Лекарь на висящую под потолком проволочную конструкцию.

Постукивая посохом, старик прошел к центру комнаты и, словно не доверяя способности видеть не применяя глаз, тщательно ощупал самодельное приспособление.

– М-да, ты прав, – сказал он, оставляя подвес в покое. Тот чуть слышно заскрипел, покачиваясь на вкрученном в потолок рядом с люстрой крюке. – На случайность это не похоже. Тем более тебе надо подумать над моим предложением. Раз это уже случилось, где гарантия, что подобное не повторится?

– Да подумал я, – отмахнулся Лекарь. – Все уже готово, пойду, вон, сейчас проверю, как там дела обстоят.

– Ну, хорошо, коли так. Тогда я тоже пойду, не буду тебя задерживать. – Скиталец вышел в прихожую, открыл дверь и, стоя на пороге, сказал: – Я бы на твоем месте новый дом построил, а эту половину отремонтировал и поставил здесь томограф. Чего ему просто так в сарае пылиться? А если тебе еще какую-нибудь медицинскую технику привезут? По-любому новый дом строить надобно.