Александр Пономарёв – Тяжелый пепел (страница 20)

Зная об этом, Бурбон хотел стать посредником между отвергнутыми и скупщиками хабара, рассчитывая на солидный навар с каждой сделки. Его не волновал моральный аспект подобного сотрудничества; он даже не задумывался над тем, что надо было сделать такого, чтобы стать чужим для всех, без исключения, кланов Зоны. Его интересовала одна лишь прибыль, а она, в случае успеха, обещала быть баснословной. В конце концов, деньги не пахнут. И вообще, кому какое дело, как он зарабатывает на жизнь? Главное, не трепать языком, и тогда никто не узнает об источнике его дохода.

Надеждам Бурбона не суждено было сбыться. Он так и не нашел отступников, зато наткнулся на некогда огромную пещеру, ныне частично заваленную камнями. О размерах подземного грота говорили обломки рухнувшей сверху породы. Они были поистине гигантскими, и кое-какие из них чуть ли не вполовину превышали человеческий рост. Почти все камни завала носили следы температурного воздействия: одни были сильно оплавлены и представляли собой практически идеальной формы шары, другие сохранили на себе длинные потеки и бесформенные наплывы некогда расплавленной до жидкого состояния породы. На некоторых из блоков сохранились темные пятна в форме человеческих фигур, как будто тела людей мгновенно сгорели, и эти отпечатки – это все, что от них осталось. Кое-где на полу сохранившегося от пещеры углубления и камнях завала в луче фонарика стальным блеском сверкали кляксы застывшего металла.

Видение исчезло, как будто вырубилось питание, и видеопроектор перестал транслировать изображение.

– Твою медь! – Незнакомец резко оттолкнул от себя сталкера. Бурбон отступил на шаг назад и покачнулся, слегка разведя руки в стороны для удержания равновесия. Голова все еще кружилась.

– Я не буду тебя убивать, – сверкнул глазами рыжеволосый. – Ты оказал мне большую услугу и, может быть, еще пригодишься. Как тебя зовут?

– Бурбон. – Сталкер шмыгнул носом и провел под ним рукавом, размазывая кровь по лицу.

– А меня Купрум, но ты можешь обращаться ко мне: хозяин, владыка, повелитель или мой господин. У тебя это хорошо получается. – Рыжий скривил губы в неприятной ухмылке.

Бурбон почувствовал, как краска разливается по лицу. Он понял, что потерял уважение со стороны того, кто решил его судьбу. Теперь этот человек будет обращаться с ним, как с собакой, если еще не хуже.

«Ну и что, – попытался он успокоить себя. – Главное, он сохранил мне жизнь».

Тем временем Купрум кивком показал на блондинку:

– Это Арина. Ты всегда поможешь ей, если это потребуется. И вообще, будешь беспрекословно подчиняться мне, иначе я от тебя избавлюсь, как от ненужной вещи. Ты меня понял?

– Да, – кивнул Бурбон и добавил под насмешливым взглядом Купрума: – Я все понял, Повелитель.

– Ну вот и отлично. Тогда отдай свой автомат Арине и не вздумай чудить. – Купрум сдвинул на грудь висящий до того на боку «калаш», снял его с предохранителя и направил оружие на сталкера: – Я могу и по-другому покончить с тобой, но, поверь мне, смерть от пули будет гораздо гуманнее.

Бурбон послушно шагнул к лежащему на полу автомату, подобрал его и отдал блондинке. Та благодарно кивнула, вешая оружие на плечо.

– Ну а теперь шевели булками. Я не собираюсь тратить время впустую.

Как только Купрум двинулся к дверному проему, сжавшийся до размера теннисного мяча портал бесследно исчез в воздухе с похожим на шум набегающей на берег волны тихим шипением.

– Мы пойдем в Зону на ночь глядя?! – вытаращил глаза Бурбон, то ли так реагируя на невиданное ранее зрелище, то ли удивляясь намерению рыжеволосого.

Купрум покосился на него:

– Ты что-то имеешь против?

– Обычно сталкеры по ночам не бродят по Зоне. В темноте больше шансов нарваться на зомби или мутантов, да и просто можно вляпаться в аномалию.

– Ты сам вызвался служить мне, а теперь отказываешься? – Купрум слегка развел руки в стороны, словно показывая, как он удивлен. – Ну что ж, дело твое, ты сам этого захотел.

Бурбон увидел, как он потянулся за автоматом, и торопливо заговорил:

– Я не отказывался, Повелитель, а просто хотел предупредить о возможных трудностях. Конечно, я пойду с тобой, базара нет. Только могу я забрать свои вещи?

Купрум усмехнулся, глядя, как у Бурбона затряслись от волнения руки и побледнело лицо.

– Валяй, – милостиво разрешил он.

Быстро перебирая короткими ножками, Бурбон метнулся к тощей котомке Какаду, забросил ее на плечо и первым оказался у выхода из комнаты. Купрум кивком велел Арине двигаться за их новым компаньоном, а сам встал в хвосте их маленького отряда.

Лекарь зажег фитиль, потряс в воздухе рукой, сбивая с обугленной головки пламя, и бросил потушенную спичку в жестяную банку от тушенки. Та стояла на подоконнике специально для этих целей и была уже наполовину заполнена. В подвале дома неумолчно тарахтел мощный дизель-генератор, но Лекарь продолжал пользоваться архаичной или, как он любил говорить, винтажной лампой исключительно ради собственного удовольствия. Ему нравилось коротать долгие вечера при живом свете керосинки, слушая, как потрескивает в печке огонь.

Помимо постоянно работающего дизель-генератора, в закромах Лекаря находился почти полугодовой запас бочек с топливом. Оборудованная по самому последнему слову медицинской науки операционная нуждалась в бесперебойном энергоснабжении, так что ему просто не позволили бы остаться без электричества те же военсталы или высшие командиры «Борга» и «Воли».

Дом на болоте был одним из немногих мест в Зоне, где беспрекословно выполнялся негласный закон о перемирии между постоянно враждующими группировками. Даже военные ВСУ и миротворцы ООН пользовались услугами Лекаря, когда ранения были достаточно тяжелыми для штатных медицинских сотрудников, а возможности провести экстренную эвакуацию не было из-за плохих погодных условий или по причине острой нехватки времени.

Вот поэтому и помогали Болотному Лекарю все кому не лень. Одни медикаментами и расходниками для операций, другие продовольствием, третьи снабжали его топливом, ну а те, кто имел доступ к практически неограниченным финансам и имел связи на Большой земле, поставляли ему современные медицинские инструменты и аппаратуру, если в этом появлялась необходимость. Дошло даже до того, что ему однажды привезли томограф, но места для его установки в доме не нашлось. Так он и стоит до сих пор в сарае, упакованный в обмотанные полиэтиленовой пленкой фанерные ящики.

Лекарь как-то хотел делать пристрой к дому, но потом передумал. Слишком много шума и грязи принесет эта затея, не говоря уж о том, сколько времени и нервов он потратит во время строительства. В конце концов, такой уж острой необходимости в томографе не было, а для остального оборудования в его приспособленной под медицинские нужды второй половине дома места хватало. Еще и оставалось для пары-тройки каких-нибудь габаритных штуковин вроде того же аппарата для гемолиза или машины полного цикла жизнеобеспечения.

Лекарь покрутил регулировочный винт, добиваясь, чтобы огонь горел ровно и не сильно коптил, накрыл лампу стеклянным колпаком с черным от сажи горлышком и сел за стол, положа узкие ладони на светлую скатерку.

Невидящим взором он уставился в стену перед собой и трижды глубоко втянул носом воздух, выдыхая через рот, вводя себя в некое подобие медитации. В последнее время он часто погружался в мгновения прошлого, как будто черпая в них силы. С тех пор, как Купрум с Ариной, Настей и Байкером покинули его дом, он испытывал неясную тревогу и волновался за судьбу приемного сына. Несколько дней назад тревожность заметно усилилась, а после визита к нему Скитальца с Крапленым к ней добавились периодически проявляющие себя тремор рук и аритмия сердца.

Справиться с этими неприятностями ему помогали отвары из трав и сеансы блужданий по закоулкам памяти. Лучше всего душевное равновесие восстанавливали связанные с Купрумом воспоминания, особенно момент его появления в доме на болоте.

Лекарь пытался настроить себя на правильную волну. Еще одна серия дыхательных упражнений дала нужный результат. Его пульс замедлился, морщины на лице и руках частично разгладились, кожа заметно побледнела. Он впал в состояние транса и теперь видел себя молодого со стороны, словно смотрел видеозапись по телевизору.

Едва уловимым усилием воли Лекарь быстро перемотал ленту прошлого до того момента, когда к нему в дом постучались трое сталкеров с замотанным в тряпье ребенком на руках, и приготовился заново пережить события давних лет. Его дыхание стало еще более размеренным, как и частота сердечного ритма. Лицо приобрело умиротворенное выражение и стало матовым, будто принадлежало не живому человеку, а было высечено из мрамора рукой умелого мастера. Сеанс терапии начался…

Шоркая надетыми на шерстяные носки домашними тапками, Лекарь вышел на порог. В вязаной жилетке, серой домотканой рубахе и холщовых штанах, он больше походил на престарелого дачника, нежели на легендарную личность Зоны. Подсвечивая себе керосинкой, Лекарь посмотрел на поздних гостей поверх нацепленных на нос круглых очков.

– Док, у нас тут малец весь в сыпи какой-то, завшивленный. Мы его в логове сушильщиков нашли, – сказал один из сталкеров с белыми как снег волосами. Похоже, он у них тут за старшего, раз остальные молчат.